К счастью, раньше было куплено три грелки.
Шэнь Ро обмотал две другие грелки тряпичными полосками и накрыл их материей — так у него получилось ещё два простых утюга.
Лань Фан, долго наблюдавший за этим, тоже загорелся желанием попробовать. Он никогда этим не занимался — его одежду всегда гладили служанки, и наутро она была уже готова к носке. Когда же ему самому приходилось разглаживать ткань?
Шэнь Ро тоже дал ему один утюг. Втроем они заняли три стороны обеденного стола и молча принялись за работу.
Лань Фан, будучи человеком непоседливым, вскоре потерял терпение.
Хотя вид ткани, постепенно разглаживающейся под его руками, приносил удовлетворение и даже чувство выполненной работы, монотонные движения быстро наскучили ему.
— Для такой работы действительно нужно терпение, — сказал он. Глядя на то, как Шэнь Ро и Лю Шань без остановки продолжали своё дело, он испытывал к ним искреннее уважение.
Оставлять гостя без внимания было невежливо, даже если они с Шэнь Ро теперь друзья. Пренебрегать другом ради работы — не в стиле Шэнь Ро.
— Может, я покажу тебе окрестности? — предложил он. — К западу от нашей деревни есть горы, большой бамбуковый лес, а неподалёку — ручей с чистой водой, в котором водится рыба.
В этот момент Эргоу как раз вернулся от друзей и, услышав это, тут же оживился: — А в горах есть фрукты! Очень-очень сладкие! Однажды старший брат Да Ху сорвал мне несколько. Я хотел принести их домой, чтобы дедушка, бабушка, папа, мама и дядя попробовали.
Лю Шань впервые услышала, что сын хотел что-то принести ей, и с улыбкой спросила: — А где же эти фрукты? Я что-то не видела.
Шэнь Ро тоже с интересом посмотрел на племянника.
Эргоу смущённо почесал подбородок: — Я упал, и они все покатились... Исчезли.
Шэнь Ро рассмеялся и потрепал мальчика по голове: — Вот как! Тогда давай ты проводишь дядю, а я сорву тебе фруктов, хорошо?
— А мама тоже пойдёт? — спросил Эргоу, кивнув, а затем подняв глаза на Лю Шань.
Та покачала головой: — Мама занята — гладит ткань. Не пойду. Проводи дядю и дядю Ланя.
— Дядя Лань, вы пойдёте? — спросил Эргоу.
— Пойду, — ответил Лань Фан. В своё время он бывал в горах на весенних пикниках с другими учёными, но с тех пор прошло много лет, и он, живя в городе, больше не имел возможности подняться в горы, не говоря уже о сборе фруктов.
— Тогда переоденься, — сказал Шэнь Ро. — Эта одежда не для гор — ветки её порвут.
Лю Шань добавила: — Если не возражаешь, я найду тебе одежду моего мужа.
Хотя Лань Фан вырос в роскоши, изнеженным он не был. Деревенские носили холщовую одежду — чем он хуже?
— Хорошо, — согласился он. — Благодарю, невестка Лю.
Шэнь Фэн был высоким и крепким, и его одежда сидела на Лань Фане мешковато.
Без своего шёлкового халата Лань Фан всё равно не выглядел деревенским, но стал менее заметным — по крайней мере, теперь на него не стали бы глазеть. Как говорится, «по одёжке встречают» — и в этом есть доля правды.
— Пойдём, возьмём корзины, — сказал Шэнь Ро. С тех пор как он очутился в этом мире, он ещё не был в горах, а там много всего полезного — надо захватить корзины для сбора.
Шэнь Дашань умел плести корзины из бамбука. Деревенские любили всё делать сами и осваивали разные ремёсла. Корзины, сплетённые его отцом, были не только удобными, но и красивыми. Ручки были обмотаны верёвкой для лучшего сцепления — так даже тяжёлые вещи не выскальзывали из рук.
У Эргоу тоже была своя корзинка, поменьше. Шэнь Ро и Лань Фан взяли по корзине, положив в них серпы — чтобы прорубать заросли — и бамбуковый сосуд с водой. Шэнь Ро также захватил кусок ткани. Собрав всё необходимое, они отправились на запад деревни.
По пути на них обращали внимание — компания из красивого мужчины, милого гэра и ребёнка не могла не привлекать взглядов.
Одна из женщин окликнула Шэнь Ро, и он вежливо ответил, заодно представив Лань Фаня как своего друга.
Если слухи уже расползлись, то скрывать что-то было бессмысленно — так люди только сильнее заподозрят неладное.
Шэнь Ро вёл себя естественно, представляя Лань Фаня как гостя, приехавшего в деревню, и все понимали ситуацию.
Так, шаг за шагом развеивая слухи, они шли дальше. Эргоу прыгал впереди, а вокруг цвели полевые цветы и качались на ветру колоски. Всё дышало жизнью, воздух был наполнен ароматами травы и земли, и казалось, будто они сами становились частью этой природы — гор, воды, каждого листочка.
Лань Фан начал понимать, почему многие поэты стремились уединиться в деревне.
Когда он состарится, он тоже бросит все дела и поселится здесь, чтобы наслаждаться покоем. Мысль об этом наполняла его радостью.
Гора называлась Хутоушань (п/п: «Голова тигра»). Говорили, что когда-то здесь жил тигр, но один смелый охотник из деревни убил его, отрубив голову топором. Поэтому гору и назвали в честь тигриной головы.
Гора находилась к западу от деревни, и по пути они проходили мимо дома Гу Юня. Шэнь Ро указал на него: — Вот дом Гу Юня. Видишь ограду?
Лань Фан кивнул. Пять построек — места хватит ему и Афу, если они решат заночевать.
Жители деревни часто ходили в гору за хворостом, и тропа, шириной в три человека, была хорошо утоптана, с редкими пучками травы. По этой дороге они поднялись до середины склона, где росла фруктовая роща. Дальше тропа становилась менее различимой, заросшей кустарником — это уже были глубины гор. Туда осмеливались ходить только сборщики трав или охотники, обычные же люди ограничивались серединой склона.
Деревенские мальчишки слушались старших и не забирались выше.
— Дядя, смотри, вон те деревья! — взволнованно дёрнул Шэнь Ро за рукав Эргоу.
— Тише, не упади, — придержал его Шэнь Ро, видя, что мальчик готов ринуться вперёд.
Помимо тропы, всё вокруг было покрыто высокой травой. Чтобы добраться до фруктовых деревьев, пришлось пробираться через заросли.
Шэнь Ро вытащил серп и проложил путь, ведя Эргоу за руку. Лань Фан шёл сзади, озираясь по сторонам. Деревья здесь были старыми, с густыми кронами, и в лесу становилось темно.
Впервые в жизни Лань Фан ступал по траве и сухим веткам. Под ногами было мягко, а шаги сопровождались лёгким хрустом.
Подойдя ближе, Шэнь Ро разглядел, что на дикой груше висели жёлтые плоды. Некоторые, повыше, уже поклевали птицы — верный знак, что фрукты сладкие.
— Дядя, дядя Лань, я сейчас сорву вам фруктов! — Деревенские мальчишки умели лазить по деревьям, и Эргоу хотел показать своё мастерство. Он обхватил ствол и полез вверх.
Кора груши была твёрдой, с удобными выступами, и, несмотря на свои четыре года, Эргоу уже был опытным верхолазом.
Лань Фан заметил, что дерево было толщиной в два обхвата — видимо, очень старым. Неудивительно, что плоды были такими крупными и сладкими.
Шэнь Ро тоже умел лазить по деревьям — в детстве он часто делал это с братом, да и в прошлой жизни навык не забыл. Для деревенских мальчишек это было обычным делом.
— Ладно, только осторожнее, — Шэнь Ро следил, как Эргоу карабкается вверх. Но мальчик, дотянувшись до ветки, не мог достать плод — руки были слишком короткими.
Он ухватился за ствол, расставил ноги и начал потихоньку двигаться вперёд, пытаясь дотянуться до груши.
Шэнь Ро с тревогой наблюдал за этим и крикнул: — Эргоу, слезай, пусть дядя сам сорвёт.
Ветка казалась тонкой, и хотя Эргоу был лёгким, всё равно существовал риск, что она сломается.
Мальчику стало грустно. Почему его руки такие короткие? Даже грушу сорвать не может. А старший брат Да Ху смог...
Но он послушался дядю и слез с дерева. Вдруг на него нахлынула обида, и он обхватил Шэнь Ро за талию, не отпуская: — Дядя, Эргоу ни на что не годен... Не смог сорвать фрукты.
Шэнь Ро погладил его по голове и мягко похвалил: — Кто сказал, что ты ни на что не годен? Ты уже большой молодец — помогаешь по дому. А я в твои годы вообще не умел лазить по деревьям.
Лань Фан, стоя рядом, поддержал: — Верно, Эргоу очень ловкий. Я в детстве тоже не умел лазить.
Он и правда не умел — в детстве все мальчишки озорничали, но ему мешал страх высоты.
— Правда? — Эргоу поднял глаза, переведя взгляд с Шэнь Ро на Лань Фаня.
Оба утвердительно кивнули, и малыш сразу повеселел.
Несмотря на юный возраст, Эргоу был внимательным и чутким. Когда семья жила бедно, он всё понимал, и его желание заботиться о близких ничуть не уступало взрослым.
— Я принёс ткань. Вы с дядей Ланем растянете её внизу, а я залезу и сорву.
Шэнь Ро ловко взобрался на соседнюю грушу, встал на ветку и увидел, что Лань Фан с Эргоу уже приготовились. Он сорвал плод и бросил вниз — груша точно угодила в центр ткани, не успев повредиться.
Лань Фан поднял фрукт и положил в корзину: — Какие крупные! Даже больше, чем те, что продают в городе.
Шэнь Ро улыбнулся: — Это дерево здесь ещё с моего детства. Каждый год плодоносит. Лет пять назад я уже собирал с него.
Эргоу тогда даже не родился, и он сразу спросил: — Дядя, а те груши были сладкие?
Шэнь Ро призадумался: — Нет. Тогда плоды были мелкими, даже птицы клевать не хотели.
Сорвав все доступные груши, Шэнь Ро спустился.
В корзине лежало с десяток крупных жёлтых плодов — глаз радовался. Деревенские обычно не церемонятся — протрут фрукт об одежду и едят. Но когда Эргоу собрался так сделать, Шэнь Ро остановил его: — На фруктах пыль. Надо помыть, а то живот заболит.
Хотя в древности плоды не обрабатывали химикатами, никто не гарантировал, что по ним не ползали насекомые или змеи. Поэтому мыть было необходимо.
Расстелив ткань под деревом, они уселись. Шэнь Ро достал бамбуковый сосуд с водой и протянул Лань Фаню.
Тот не понял: — Я пока не хочу пить.
— Это не чтобы пить, — объяснил Шэнь Ро. — Медленно лей, а я помою три груши.
Лань Фан кивнул. Хотя под ними была ткань, сидеть на траве и камнях было неудобно. Он встал и начал лить воду, а Шэнь Ро мыл фрукты.
Помытую грушу он дал Эргоу. Мальчик тут же впился зубами в плод, который даже не помещался в его маленьких ручках — настолько он был крупным.
— Какая сладкая! — Эргоу засмеялся, откусив кусочек. Сегодня он уже пробовал конфеты Лань Фаня и теперь сравнивал: — Даже слаще, чем дядины конфетки!
Лань Фан приподнял бровь: — Раз так, надо обязательно попробовать.
Шэнь Ро протянул ему чистую грушу и взял одну себе.
Плод был хрустящим и сочным. При первом же укусе во рту разливался сладкий сок, моментально утоляя жажду.
— В этом году дерево созрело, и все плоды такие сладкие, — тоже похвалил Шэнь Ро, с удовольствием прикрывая глаза.
В прошлой жизни он тоже любил фрукты. В XXI веке их было великое множество — и местные, и заморские, все можно было купить в магазине. Больше всего ему нравились груши: ароматные, или, мороженые... Хотя и другие фрукты — арбузы, дыни, персики — тоже были хороши. Жаль, в древности их было не достать.
Интересно, есть ли в эту эпоху семена таких растений?
— Действительно сладко, — согласился Лань Фан. — В городе таких не продают.
Эти груши были дикими, и плоды никому не принадлежали — кто найдёт, тот и сорвёт. Многие из них были поклёваны птицами, что вызывало сожаление. Ещё больше плодов уже перезрело — если не собрать сейчас, они просто сгниют. Поэтому Шэнь Ро решил набрать побольше.
Мелкие, недозревшие груши он оставил на ветках — пусть растут для тех, кто придёт позже.
Закончив с едой, они продолжили сбор: Шэнь Ро залезал на дерево, а Лань Фан с Эргоу ловили плоды в ткань. Работая вместе, они быстро заполнили две большие корзины и одну маленькую.
Забравшись повыше, Шэнь Ро заметил неподалёку поляну, заросшую папоротником и календулой — питательными дикорастущими растениями. В XXI веке они стоили дорого, а здесь валялись под ногами, и никто не собирал. В деревне Шэнья только самые бедные, у которых дома не было даже риса, шли за травой, чтобы хоть как-то прокормиться.
— Пойдёте со мной за травой? Если не хотите, можете подождать здесь.
Спустившись, Шэнь Ро взял ткань и направился к поляне. Корзины остались под деревом — их никто не тронул. Лань Фан, держа Эргоу за руку, последовал за ним.
В городе некоторые ценили деревенскую кухню и очень любили такие растения. Лань Фан тоже пробовал жареный папоротник у себя дома — горький и терпкий, совершенно невкусный. Поэтому к этим похожим на сорняки травам он не испытывал никакого интереса.
Эргоу в детстве ел дикоросы и теперь старательно выдёргивал стебли, каждый раз спрашивая дядю, правильно ли он собирает.
— Правильно, эти тонкие и длинные, похожие на кошачьи лапки — это папоротник, он обладает лечебными свойствами. А эти низкие листья с зубчатыми краями называются календула, они очень питательны.
Содержание витамина С в календуле даже превышает его количество в цитрусовых — это настоящая редкость.
У всех в семье кожа была бледно-желтой, явно не хватало питательных веществ.
Лань Фан сказал: — Я пробовал такие дикоросы — горькие и терпкие. Сколько бы пользы ни было, есть их не хочется.
При одном воспоминании о том вкусе его лицо зеленело.
— Это повар не умеет готовить. Сегодня вечером я тебе покажу, — ответил Шэнь Ро.
Его страстью было превращать невкусные продукты в деликатесы. Тем более, такая полезная пища укрепляла здоровье. Если будет время, он снова сходит за травами, чтобы подкормить домочадцев.
Он свернул ткань в мешочек, повесил на шею и стал складывать туда собранные растения. Для Эргоу сбор трав был как игра — его маленькие руки быстро наполнились горсточкой, которую он тут же нёс к Шэнь Ро.
Тот каждый раз хвалил племянника, и мальчик, чей характер был похож на дядю — чем больше хвалили, тем усерднее старался, — собирал ещё быстрее.
Лань Фан, видя, как двое заняты делом, а он, взрослый мужчина, стоит без дела, решил помочь. Он присел и попытался собрать травы.
Но он абсолютно ничего не понимал в растениях и рвал наугад.
Когда он протянул Шэнь Ро свою «добычу», оказалось, что он умудрился избежать всех съедобных трав, набрав кучу сорняков.
Эргоу рассмеялся, но, будучи воспитанным мальчиком, тут же протянул Лань Фаню образцы папоротника и календулы, чтобы тот собирал правильно.
Лань Фан был в отчаянии — ему искренне казалось, что они все одинаковые.
Шэнь Ро и Эргоу вместе собрали целый мешок трав. Столько сразу не съесть — часть можно высушить, а потом размачивать и жарить.
Пройдя дальше, Шэнь Ро заметил два диких подсолнуха. Их крупные соцветия были полны спелых семечек. Эта поляна хорошо освещалась солнцем, поэтому подсолнухи выросли такими крепкими.
Он выкопал их серпом, планируя посадить у дома на солнечной стороне. Потом можно будет пожарить семечки — получится отличный перекус для семьи!
Поход в горы оказался плодотворным. Время на свежем воздухе пролетело незаметно. Солнце клонилось к закату, скоро стемнеет.
По пути в деревню они раздавали груши знакомым — тащить все плоды было тяжело, а те, кто получал угощение, радовались.
В деревне отношения строились на взаимных подарках — то, что есть в хозяйстве. Пусть вещи недорогие, но главное — внимание.
Лань Фан подружился с Эргоу. Двадцатидевятилетний мужчина носился с мальчишкой, играя в «кто первый добежит до дома». Шэнь Ро не знал, смеяться или плакать. Настоящий городской щёголь — и вдруг такой.
В корзинке Эргоу лежало восемь крупных груш. В доме Гу Юня жили только он и его мать — много не съедят, а такой подарочек в самый раз.
Оставив корзину у дверей и постучав, Шэнь Ро ушёл.
Они шли домой под закатным солнцем, их тени вытягивались длинными.
Шэнь Ро думал: наверное, невестка уже приготовила ужин, а маленький Вонтон наверняка соскучился по папочке.
Его сердце рвалось домой.
После их ухода дверь дома Гу Юня открылась. Лю Ланьсян, увидев корзину с грушами, удивилась.
— Кто-то оставил нам груши... Почему не зашёл? — спросила она у проходившего мимо соседа.
Тот, доедая грушу, ответил: — Это Роро принёс. Только что с горы вернулся, много нарвал. Груши сладкие. Говорит, там ещё много — через пару дней тоже схожу.
Лю Ланьсян кивнула, посмотрев в сторону восточной части деревни, но Шэнь Ро уже и след простыл.
Она занесла корзину в дом, вымыла две груши и отнесла сыну.
Гу Юнь лежал на кровати с книгой. Увидев мать, сказал: — Мама.
— Отдохни немного, не порть глаза, — с жалостью сказала она, протягивая грушу. — Съешь.
Гу Юнь взял и спросил: — Мама, откуда груши?
— ...Ро-гэр принёс, — ответила она, бросая на него сложный взгляд.
— А он где?
— Ушёл, — сказала Лю Ланьсян. — Я не видела его, только корзину у дверей обнаружила.
Гу Юнь кивнул, вертя грушу в руках, но не ел.
Лю Ланьсян сдерживалась, сдерживалась, перебирала в уме слова, но не вытерпела: — Сынок, ответь мне честно. Ты уже в том возрасте, когда пора обзаводиться семьёй. Какие у тебя мысли на этот счёт?
Гу Юнь открыл глаза, посмотрел на мать: — Мама, в последнее время мне часто кажется... будто я что-то забыл. Какие-то сцены всплывают во сне, но расплывчато, не разглядеть.
Они с матерью жили вдвоём, и Гу Юнь никогда от неё ничего не скрывал.
— Эротические сны увидел? — напрямую спросила Лю Ланьсян.
«......»
На лице Гу Юня не дрогнул ни один мускул, только уши слегка покраснели.
Лю Ланьсян всё поняла без слов.
Её сын, с детства равнодушный к любовным делам, наконец-то созрел!
http://bllate.org/book/13807/1218553
