Сян Минчжан вел машину на бешеной скорости, опасно близкой к предельно допустимой. Чу Чжичэнь казался спокойным, но инстинктивно скрестил руки на груди в оборонительной позе. Только когда они подъехали к воротам дома семьи Чу и полностью остановились, он, наконец, расслабил их.
Путешествие в тишине было довольно утомительным. Отстегнув ремень безопасности, Чу Чжичэнь сказал:
– Спасибо, что подвезли меня.
– Иди в дом, – ответил Сян Минчжан. – Твоя мать очень обеспокоена. Пожалуйста, сообщи ей, что «Xiangyue» – это не детский сад, а я не нянька. Я не обязан нянчиться с её ребёнком.
Чу Чжичэнь почувствовал глубокое недовольство в его саркастическом тоне и ответил:
– Понял. Что-нибудь ещё?
Сян Минчжан нажал кнопку, чтобы открыть пассажирскую дверь, и, когда Чу Чжичэнь вышел из машины, он заметил:
– У нас отношения работодатель-работник. Я твой начальник, и я ожидаю, что ты будешь выполнять свои обязанности, не создавая проблем. Надеюсь, тебе это понятно.
– Хорошо, я запомню, – сохраняя самообладание, принял замечание Чу Чжичэнь.
Как только эти слова слетели с его губ, машина ожила, звук мотора эхом разнесся по пустой улице, и Сян Минчжан, вдавив педаль газа в пол, быстро уехал.
Глядя на клубы дыма, вырывающиеся из выхлопной трубы, Чу Чжичэнь пришел в себя. Его сумка осталась на заднем сиденье, он даже не успел её забрать...
Услышав звук двигателя, госпожа Чу поспешно выбежала из ворот. Она не выспалась, и ее ноги ныли от боли, от беспрестанного хождения из угла в угол. Заметив сына у входа, она крикнула:
– Чжичэнь, ты вернулся! Мама так волновалась!
Чу Чжичэнь извинился и попытался, как умел, успокоить госпожу Чу.
– Где ты провел прошлую ночь? – у госпожи Чу было острое обоняние, и она почувствовала от него запах алкоголя и незнакомого парфюма.
Чу Чжичэнь рассказал о своей встрече с Цянь Хуа, сообщив лишь, что они вместе вспоминали прошлое, намеренно избегая упоминания конкретных мест. Судя по реакции на ночные клубы Сян Минчжана, он, вероятно, не одобрил бы, упомяни он это.
К сожалению, услышав, что Чу Чжичэнь был с Цянь Хуа, госпожа Чу сразу предположила худшее. Она даже сменила номер телефона Чу Чжичэня, надеясь воспользоваться его амнезией, чтобы оградить его от прежних друзей. Однако она совсем не ожидала, что снова столкнется с подобной ситуацией.
– Вы двое так быстро воссоединились. Ты рад, что провел с ним всю ночь? – тактично поинтересовалась госпожа Чу.
– Я немного устал, – ответил Чу Чжичэнь, не придав ее словам особого значения.
Войдя в дом, он прикрыл рот кулаком, подавляя зевок, и устало поднялся наверх, чтобы отдохнуть. Госпожа Чу, направляясь на кухню, вздохнула. Там она посоветовала домработнице Сю не утруждать себя завтраком.
– Не надо так стараться. Просто приготовь что-нибудь питательное. Вот же, мальчишка, – пожаловалась она.
– Так скоро... – произнесла домработница Сю, выражая свое удивление.
– Не обращай внимания, это заложено в природе мужчины, – раздраженно произнесла госпожа Чу. – Если бы он мог сдерживать себя, нищий стал бы самым богатым человеком!
Чу Чжичэнь ничего не знал об их разговоре. Вернувшись в свою комнату, он заперся в ванной и тщательно принял душ, чтобы убедиться, что на нем не осталось запаха алкоголя. Он чувствовал себя чрезвычайно уставшим, и это было не только из-за недостатка сна прошлой ночью, но и из-за психического напряжения, которое он испытал в японском ресторане. В этот момент его конечности стали невероятно тяжелыми. Затем он зажег палочку с благовониями в маленькой курильнице, лег на кровать и быстро погрузился в глубокий сон.
Чу Чжичэню снилось прошлое.
Он вновь оказался на ужине, от которого не мог отказаться. Встреча проходила в старинном доме в японском стиле с традиционным деревянным фасадом и соломенной крышей. Интерьер тускло освещали бумажные фонарики, а воздух был насыщен запахом благовоний. Пол был покрыт татами, а стены украшали свитки с каллиграфией и картины с японскими пейзажами. В углу комнаты у стены стояла подставка для катаны, полированное лезвие которой поблескивало в темноте.
Запах чая витал в воздухе, наполняя маленькую чайную комнату нежным ароматом. Военный офицер, одетый в простое кимоно, опустился на колени напротив Чу Чжичэня и начал чайную церемонию. Сначала он вымыл руки и ополоснул посуду теплой водой из фуро. Затем он аккуратно выбрал несколько листьев матча и положил их в маленькую чайную чашечку. Он добавил горячей воды и взбивал чай, пока он не вспенился.
Совершая церемонию, он тихо говорил о «Чайной классике», китайском тексте, который считается библией чайной церемонии. Он говорил о важности простоты, чистоты и гармонии в чайной церемонии и о том, что это может стать способом общения с природой и самим собой.
Чу Чжичэнь молчал, терпеливо ожидая, когда перед ним поставят чашку заваренного чая. Когда он протянул руку, чтобы взять ее, его рука дрогнула, и он случайно пролил приготовленный чай на договор о выпуске золотых сберегательных сертификатов, который лежал перед ним на столе.
Национальная экономика серьезно пострадала, и выпуск золотых сберегательных сертификатов являлся ярким примером этого. Крупнейшие газеты и журналы постоянно сообщали о многократном повышении их стоимости. Однако, как только накапливалось большое количество таких сертификатов, их стоимость падала до такой степени, что они становились совершенно бесполезными, превращаясь в обычную стопку макулатуры.
Как только банк Fuhua подключится к этой схеме, он, по сути, станет комнатной собачкой для обмана, наживающейся на ничего не подозревающей публике.
Несколько капель чая попало на тыльную сторону ладони Чу Чжичэня, отчего она покраснела. Оказывается, он забыл обо всём этом, помня лишь, что каждое мгновение тогда казалось ему невообразимо долгим.
Чёрное дуло пистолета прижалось к его виску, и он закрыл глаза…
Бах!
Внезапно вздрогнув, Чу Чжичэнь очнулся от ночного кошмара.
Холодный пот стекал по его лбу и впитывался в подушку под ним. Неподвижно лежа, он уставился в потолок, тяжело дыша и чувствуя, что больше не хочет спать. Несмотря на то, что он чудом избежал банкета в Хунмэне*, ночные кошмары, подобные этому, всегда будили его, а звуки выстрелов все еще звучали у него в ушах.
* Хунмэньское празднество или банкет у Хунских ворот (кит. трад. 鴻門宴, упр. 鸿门宴, пиньинь Hóng Mén Yàn) – историческое событие 206 года до н. э. у ворот Хунмэнь (鴻門) за пределами столицы покорённой Циньской империи города Сяньян. Событие знаменито тем, что Сян Юй принимал здесь в своей ставке Лю Бана – оба были союзниками в восстании против Циньской империи (209—206 до н. э.), однако отношения между ними были напряжёнными, и впоследствии вылились в междоусобную войну, в которой в итоге победителем оказался Лю Бан – будущий основатель Хань. Он часто используется как метафора ловушки или ситуации, которая на первый взгляд радостна, но на самом деле опасна. Термин «Хунмэньское празднество» (Праздник у Лебединых гусиных ворот) также используется в переносном смысле для обозначения ситуации, когда кто-то пытается использовать в своих интересах другого человека
Бип, бип, бип!
Звук телефона прервал его размышления.
Чу Чжичэнь вернулся к реальности, взял телефон и увидел в WeChat сообщение от Цянь Хуа, который спрашивал об их следующей встрече. В оцепенении он уставился на экран. Прошлой ночью Цянь Хуа много говорил о человеке по имени «Чу Чжичэнь». Он был абсурдным, но в то же время удивительно ярким. К сожалению, судьба непредсказуема, еще более непредсказуема, чем любой кошмар.
По словам людей, находившихся на яхте, «Чу Чжичэнь» в ту ночь напился, и его отвели в каюту. Когда же начался пожар, никто не вспомнил о нем, поскольку все бросились спасать свои жизни.
Находясь в больничной палате, Пэн Синь слышал, что «Чу Чжичэнь» при смерти. Он не думал о том, что тот мог утонуть, скорее он полагал, что «Чжичэнь» получил серьезные травмы в результате взрыва. Было весьма вероятно, что настоящий «Чу Чжичэнь» погиб в море пламени, и спасти его было невозможно.
Чу Чжичэнь поднялся с кровати и направился к письменному столу. Он включил компьютер и поискал ближайшее кладбище, намереваясь сделать пожертвования для упокоения ушедшей души. Записав необходимую информацию, Чу Чжичэнь, погрузившись в раздумья, сидел в своей комнате до тех пор, пока благовония в курильнице не погасли.
Когда солнце село, в ворота въехал небольшой грузовичок, и курьер выгрузил деревянный ящик высотой примерно в половину человеческого роста. Госпожа Чу суетилась рядом, не зная, куда поставить его. Охваченный любопытством, Чу Чжичэнь спустился по лестнице, чтобы осмотреть ящик. Когда гвозди были аккуратно выдернуты, а крышка убрана, он увидел внутри прекрасную белую скульптуру.
– Ты ее купила? – спросил он.
– Она принадлежала твоему отцу, – ответила госпожа Чу.
При жизни Чу Чжэ коллекционировал скульптуры, большинство из которых после его кончины были розданы. Именно эта скульптура была его самой любимой, ранее она находилась в конференц-центре «Yisi». Любимая вещь основателя компании хранилась там, как память о нем.
– Почему ее отправили сюда? – поинтересовался Чу Чжичэнь.
– Похоже, «Yisi» переезжает в бизнес-парк «Xiangyue», и некоторые люди отправятся туда первыми. Твой дядя сказал, что было бы неуместно привозить эту скульптуру в «Xiangyue», поэтому он отослал ее к нам домой.
Чу Чжичэнь не мог сдержать волнения. «Yisi» переезжает в «Xiangyue»?
Белоснежная статуя, окрашенная заходящим солнцем в оранжевый цвет, источала атмосферу святости и красоты. Без нее у сотрудников «Yisi» больше не будет напоминания о своем прошлом. Интересно, сколько времени потребуется, чтобы они полностью забыли о Чу Чжэ? Как только они в качестве дочерней компании перейдут в «Xiangyue», как долго название «Yisi» будет существовать в отрасли?
Стоя на крыльце, Чу Чжичэнь набрал номер телефона Сян Минчжана. После семи или восьми гудков Сян Минчжан, наконец, ответил.
– Господин Сян, моя сумка все еще в вашей машине.
– Я в курсе, – произнес Сян Минчжан.
– Я могу приехать и забрать ее. Вам будет удобно сегодня вечером? – спросил Чу Чжичэнь.
– Я отдам её на следующей неделе на работе.
Поскольку в офисе компании он сталкивался с многочисленными неудобствами, Чу Чжичэнь сдержанно и серьезно сказал:
– Я не могу ждать. В сумке находятся очень важные вещи. Пожалуйста.
Сян Минчжан помолчал несколько секунд, прежде чем ответить:
– Приезжай ко мне домой к восьми вечера.
Закончив разговор, Чу Чжичэнь получил адрес от Сян Минчжана, сохранив его, он вошел в дом. Однако не успел он подняться к себе в комнату, как домработница Сю позвала его на кухню. Она только что сняла с плиты кастрюлю ароматного супа. Домработница Сю призналась, что этот суп изготовлен по старинному рецепту, после употребления он подействует быстро, даря теплый и спокойный ночной сон.
Чу Чжичэнь не до конца понял действие супа. В его прошлой жизни их уже немолодая экономка была глубоко верующей буддисткой, она утверждала, что с тех пор, как Чу Чжичэню исполнилось восемнадцать, он был связан с дзэн, поэтому ему стоит воздержаться от употребления мяса. Четыре дня в неделю на протяжении многих лет он придерживался этой традиции.
В супе, стоящим перед ним, в основном были разные сорта мяса, и Чу Чжичэнь не мог себе позволить его съесть. Поэтому, поразмыслив над сложившейся ситуацией, он решил, что было бы невежливо прийти к Сян Минчжану с пустыми руками, как и невежливо было бы просто вылить суп. Он попросил домработницу Сю перелить суп в термос и не беспокоится о нем.
Без пяти минут восемь Чу Чжичэнь вышел из своей машины перед многоквартирным жилым комплексом «Боманьцзя». У него не было возможности оценить окружающую обстановку, поскольку внизу его уже ждал консьерж, который лично проводил его на сороковой этаж дома.
Сян Минчжан проживал в квартире А. Его утреннее раздражение почти улеглось, и, открыв дверь, он спокойно сказал:
– Пожалуйста, входи.
Чу Чжичэнь кивнул и вошел. Каждый уголок просторной квартиры был украшен изысканным декором. В гостиной висела сверкающая люстра, яркое сияние которой подчёркивало каждую деталь интерьера.
– Я не был уверен, что взять с собой, поэтому приготовил суп в качестве вечернего перекуса, – подняв термос, произнес Чу Чжичэнь.
В жилом комплексе располагались четыре или пять ресторанов с разнообразной кухней и круглосуточной доставкой. Сян Минчжан редко готовил дома и почти забыл, какова на вкус домашняя еда. Принимая подношения Чу Чжичэня, он распорядился:
– Поставь на журнальный столик.
На мраморном журнальном столике лежала стопка документов. Чу Чжичэнь подошёл поставить термос и увидел на нём распечатанное «Рекомендательное письмо для зачисления». Насколько ему было известно, Сян Минчжан не был женат и не имел детей.
Чу Чжичэнь выпрямился и небрежно бросив свою сумку на диван. Сян Минчжан сел и поднял ее. Кнопка на фирменной сумке оказалась бесполезной: от легчайшего прикосновения она легко открылась, отчего половина блокнота выпала наружу. Сян Минчжан взял в руки блокнот, по-видимому, намереваясь ознакомиться с его содержимым.
– Нет! – невольно вскрикнул Чу Чжичэнь.
Сян Минчжан поднял на него взгляд, но не выпустил блокнот из рук. Заинтересовавшись реакцией Чу Чжичэня, он спросил:
– Нервничаешь?
– Это моя вещь.
– Это служебный блокнот, он предназначен исключительно для ведения записей встреч, а не для твоего личного дневника, – парировал Сян Минчжан. – Может ли быть, что ты написал в нем что-то неподобающее?
– Конечно, нет. Все записи в нем связаны с работой, – серьезно произнес Чу Чжичэнь.
– Тогда я хотел бы взглянуть. Вдруг ты пытаешься украсть коммерческие секреты компании?
Чу Чжичэнь всю неделю находился в изоляции, достаточно накопив раздражения к этому моменту. И слова Сян Минчжана еще больше разожгли его недовольство:
– Господин Сян, вы что, забыли? У меня до сих пор нет учетной записи сотрудника, у меня даже нет доступа к внутренней системе компании.
– В эти дни ты был непоколебим, как гора. Я думал, тебе все равно. Но, кажется, ты чем-то недоволен, – произнес Сян Минчжан, отлично понимая, чем вызваны эмоции Чу Чжичэня.
– Я всего лишь временный работник. Когда я не нужен, то подрабатываю переводчиком. Какое я имею право быть недовольным?
Сян Минчжан внезапно рассмеялся и безжалостно заметил:
– Давай не будем забывать, что ты добровольно сдался. Однако я не лишен милосердия. Если чувствуешь себя обиженным, ты волен уйти.
– Я не уйду просто так, – Чу Чжичэнь подавил желание потерять самообладание и быстро сменил тему. – Я слышал, что «Yisi» планирует переехать в бизнес-парк. Это правда?
Сян Минчжан понял, что сумка использовалась в качестве прикрытия, и Чу Чжичэнь пришел сюда вечером, чтобы проверить это. Подтверждая информацию, он ответил:
– Твои источники действительно надежны.
– Если «Yisi» переедет туда, мы сможем вместе работать?
– Если я открою блокнот, ты набросишься на меня? – ответил Сян Минчжан.
Чу Чжичэнь задохнулся, не в силах возразить. Он чувствовал себя беспомощным оленем, вынужденным повиноваться хитрому волку.
– Пожалуйста, присаживайся. Я читаю медленно, – сказал Сян Минчжан, открывая блокнот.
Блокнот был довольно толстым, и всего за неделю Чу Чжичэнь умудрился исписать его уже наполовину. Сян Минчжан даже проверил имя, указанное на титульном листе. Однако теперь, когда он открыл его, он заколебался еще больше. Почерк на страницах был четким и аккуратным, что свидетельствовало о впечатляющем мастерстве каллиграфии. Кроме того, все тексты были написаны традиционными китайскими иероглифами.
Сян Минчжан внимательно изучил содержимое. Чу Чжичэнь старательно записывал важные задачи, распределение обязанностей внутри отдела, детали проекта и даже свою «оценку для вышестоящего руководства». В резюме говорилось: «Проявляет решительность, готов адаптироваться, в определенной степени терпим, обладает широким кругозором». Неудивительно, что он не хотел показывать это Сян Минчжану.
– Это твоя оценка для меня?
Чу Чжичэнь сидел на единственном диване с холодным выражением лица.
– В конце есть еще одно предложение, – отозвался он.
Сян Минчжан пролистал страницы и действительно нашел еще одно предложение: «Хорошо владеет навыками, обладает опытом, при правильном подходе может стать отличным наставником и другом».
Сян Минчжану отчаянно хотелось спросить Чу Чжичэня, видит ли он в нем наставника или просто друга.
Подняв глаза, он увидел, что Чу Чжичэнь сидит прямо, на его лице не было ни тени улыбки, что указывало на его возможный гнев. Внезапно настроение Сян Минчжана значительно улучшилось. Он засунул блокнот обратно в сумку и сказал:
– Здесь еще осталось место для папки.
Выражение лица Чу Чжичэня изменилось, когда он спросил:
– Что вы имеете в виду?
Сян Минчжан зашёл в кабинет, достал папку с документами и сказал:
– Это новый проект «Yisi», будешь работать над ним, как только они переедут. Если есть какие-либо вопросы, просто прочти это и не создавай проблем.
Чу Чжичэнь был застигнут врасплох. Он взял папку, положил ее в сумку и поблагодарил Сян Минчжана, хотя после предыдущего резкого ответа, это казалось ему несколько неискренним.
Поджав губы и некоторое время помолчав, он деликатно добавил:
– Суп должен быть еще горячим. Не забудьте его выпить.
Сян Минчжан что-то согласно промычал в ответ. Взрослые люди должны уметь расплачиваться по долгам и двигаться дальше.
Проводив Чу Чжичэня, Сян Минчжан пошел на кухню, открыл термос и налил себе полную миску супа. Выпив его, он лег спать.
Вскоре после этого Сян Минчжан почувствовал сильный жар, из-за чего ему пришлось трижды вставать ночью и принимать холодный душ. Он всерьез подозревал, что Чу Чжичэнь накачал его наркотиками.
http://bllate.org/book/13805/1218497
