Весной 1945 года под бледным лунным светом у причала гавани большой серый корабль снялся с якоря и отбыл. Толпа людей, провожающая его с берега, вскоре превратилась в единую массу, махающую на прощание пассажирам и морякам, которые отправлялись в долгое и опасное путешествие.
В каюте на втором этаже Шэнь Жочжэнь снял пиджак и под звуки свистка облегченно выдохнул.
Война была беспощадной. Его мать и младшая сестра отбыли за границу в поисках убежища. Многие родственники также смогли эмигрировать благодаря связям семьи Шэнь.
Осенью прошлого года отец Шэнь Жочжэня скоропостижно скончался. Похороны были скромными, и после церемонии прощания старая экономка сопроводила его тело для захоронения обратно в Нинбо.
Некогда известный особняк Шэнь теперь пустовал, а Шэнь Жочжэнь объявил, что вернется в свой родной город, чтобы исполнить свой сыновний долг по отношению к покойному отцу. Однако, по правде говоря, это был безопасный перевод. Трудно быть одновременно преданным и почтительным, поэтому он и принял это решение, уже занимая пост президента банка.
В каюте было душно, и Шэнь Жочжэнь, расстегнув верхнюю пуговицу своей белой рубашки, положил чемодан на край кровати, и открыл его. Чемодан был наполовину пуст, внутри находились только небольшая сумка с туалетными принадлежностями, два костюма и коробка с позолоченными хрустальными восковыми печатями президента банка.
Убрав внутреннюю перегородку, Шэнь Жочжэнь обнаружил несколько напечатанных антимонет*. Под его руководством месяц назад была тайно изготовлена и успешно роздана партия этих антимонет. Несколько штук он сохранил на память.
*Пропагандистские монеты – монеты, чеканившиеся во время китайско-японской войны, которая началась еще до Второй мировой войны и закончилась вместе с ней (1937-1945), китайским правительством и его союзниками для продвижения военных усилий и повышения морального духа. На них часто были патриотические лозунги, изображения китайских солдат и лидеров или символы победы. Пропагандистские монеты были мощным инструментом военной пропаганды. Они помогали повышать осведомленность о военных усилиях, поднимать моральный дух и продвигать дело китайского народа. Они также являются ценным историческим артефактом, который дает представление о Второй китайско-японской войне. Фото в конце главы
Под пропагандистскими монетами лежала газета, на страницах которой была опубликована большая статья под названием: «Уведомление для народа – объявление о закрытии банка Fuhua»*. Шэнь Жочжэнь лично написал эту статью, невозможно было выразить всего несколькими словами всю ту кропотливую работу, которая была им проделана. При повторном прочтении его охватило множество эмоций.
*Краткая справка: в 1945 году в Китае не было банка «Fuhua». Банк «Fuhua», о котором идет речь, скорее всего, является банком «Fuhua Bank of Singapore», который был основан в 1942 году компанией «Fuhua Trading Company», китайской торговой компанией, базирующейся в Сингапуре. Банк был создан для предоставления финансовых услуг китайскому бизнесу в Сингапуре и Юго-Восточной Азии. Позднее в 1965 году его приобрела «Oversea-Chinese Banking Corporation (OCBC)».
Он лежал на узкой кровати, положив тыльную сторону ладони на лоб. Ониксовое кольцо на его указательном пальце было твердым на ощупь, как игла, вводящая под кожу успокоительное.
Шэнь Жочжэнь был невероятно утомлен и вскоре погрузился в глубокий сон.
Через некоторое время корабль начал сильно качаться, из-за чего маленький столик в комнате покатился по полу и с грохотом ударился о стену.
Шэнь Жочжэнь проснулся и взглянул в иллюминатор. Небо казалось практически черным, вспышки молний то и дело озаряли темное пространство, а по морю катились огромные волны.
В коридор начали выходить люди, и чем сильнее становилась тряска, тем громче становился шум в коридоре.
Быстро одевшись, Шэнь Жочжэнь вышел наружу, он был потрясен, насколько ужасной была погода: выл морской ветер, а густые грозовые облака нависали так низко, что почти касались поверхности океана.
Вскоре были вызваны даже те члены экипажа, которые отдыхали после смены, и стало ясно, ситуация была патовой.
Палуба была переполнена встревоженными пассажирами. Гулко гремел громом, а обычный дождь быстро перерос в настоящий тропический ливень. Вокруг вздымались огромные волны, вызывая хаос и заставляя людей искать убежища в своих каютах. Их неустойчивые тела напоминали свернувшихся креветок.
Внезапно раздался оглушительный раскат грома, и яркая молния, прорезавшая темное небо, расколола мачту корабля!
В одно мгновение бесчисленное множество людей охватил ужас, рыдания и скорбь наполнили воздух. Некоторые члены экипажа, казалось, сдались, отпустив всякую надежду на спасение, они обессилено опустились на палубу.
Ледяная морская вода неустанно билась о борт, а огромные волны, словно разъяренные драконы, поглощали поврежденный корпус большими укусами.
Вокруг только и были, что слышны отчаянные мольбы о помощи и крики ужаса, но единственное, что их ждало впереди – это судороги и беспомощность.
Шэнь Жочжэнь схватился за перила, его волосы трепал ветер, а тело промокло до нитки: соленая морская вода беспрестанно стекала по его спокойному лицу.
Слегка покачиваясь, он тихонько усмехнулся.
Если вспомнить его короткую жизнь, то он вырос в процветающей семье Шэнь, возлагал надежды на светлое будущее, познал счастье и пережил трудности. Он полагал, что оставит свое имя в учебниках истории, но неожиданно оказался похороненным на дне морском.
К счастью, он оправдал ожидания своей семьи и страны, но, к сожалению, так и не увидел, как раны целого народа затянулись.
Огромная волна поднялась к небесам и обрушилась на корабль практически вертикально, от чего послышался громкий треск, и на палубе мгновенно образовалась трещина.
У Шэнь Жочжэня на некоторое время зазвенело в ушах, перила были скользкими, и он не мог за них ухватиться. Он отпустил руку, достал из нагрудного кармана часы, которые носил с детства. Кончиками пальцев он потер их крышку, на которой был выгравирован иероглиф «卍», символизирующий в буддизме сострадание.
В тот момент, когда корабль пошел ко дну, его белая рубашка слегка развевалась, и Шэнь Жочжэнь, подобно одинокому цветку эпифиллума, цветущего в ночи, был поглощен тьмой.
Морская вода была ледяной, холод окутывал его внутренние органы, не давая сделать и вдоха. Сознание Шэнь Жочжэня стало хаотичным, пока полностью не исчезло.
***
Ощущение парения, казалось, исчезло.
Шэнь Жочжэнь почувствовал тепло и безопасность, резкий звук прекратился, и стало тихо, а затем он смутно услышал шаги.
Кто-то спас его?
По мере того, как шаги становились все ближе, Шэнь Жочжэнем чувствовал себя все более и более реальным, это ощущение реальности происходящего достигло своего максимума, когда шаги остановились рядом с ним.
Определенно, он еще не умер, он – жив.
Внезапно он услышал, как кто-то говорит приятным низким голосом прямо рядом с ним.
Кто это...
И Шэнь Жочжэнь наконец открыл глаза.
Несколько кругов света мелькнуло перед его глазами, на мгновение он даже растерялся, но вскоре его зрение постепенно прояснилось, и его взгляд сфокусировался – он увидел перед собой странного человека.
Высокий и красивый, другой человек пристально смотрел на него, его холодное выражение лица на несколько секунд стало удивленным.
Сян Минчжан не ожидал, что Чу Чжичэнь, который, казалось, вот-вот умрет, откроет глаза сразу после того, как он закончил читать свои элегические двустишия.
Пара глаз пристально смотрела на него, зрачки Чу Чжичэня были яркими и чистыми, как вода, без малейших признаков заторможенности, свойственной пьяному или умирающему. Спустя долгое время, Чу Чжичэнь нерешительно моргнул, его длинные ресницы затрепетали, а когда он снова посмотрел, его взгляд стал серьезным.
Шэнь Жочжэнь долго молчал, его голос был немного хриплым, когда он спросил:
– Кто ты?
– Ты не помнишь меня? – к Сян Минчжану вернулось самообладание и высокомерие.
– Я тебя не знаю, – ответ Шэнь Жочжэня был скорее оборонительным, чем подозрительным.
Сян Минчжан даже не потрудился презрительно улыбнуться, говоря что-то на подобии: «Люди благородного происхождения склонны к излишней забывчивости». Все пять человек «Xiangyue» лежали в палатах, и неизвестно, сколько еще было ранено. У Сян Минчжана не хватало терпения, чтобы заниматься тай-чи* с идиотом.
* двусмысленно отвечать на вопросы, играть в политически безопасные ответы
Сян Минчжан слегка наклонился вперед. Он не смог удержаться от злобных размышлений об этом молодом господине Чу.
– Чу Чжичэнь, бесполезно притворяться, что у тебя амнезия после такого большого происшествия.
– Я...
Не дожидаясь отрицания, Сян Минчжан повернулся и вышел из внутренней комнаты.
Снаружи было еще несколько женщин из семьи, которые пришли сопровождать госпожу Чу. Сян Минчжан не хотел больше оставаться, поэтому, перед тем как уйти, сказал:
– Госпожа, зайдите и посмотрите, он очнулся.
Госпожа Чу вздрогнула, ее хрупкое тело подскочило с дивана и тут же бросилось во внутреннюю комнату, за ней последовали Чу Шихуэй и другие.
Шэнь Жочжэнь был ошеломлен внезапным наплывом людей.
Госпожа Чу бросилась к кровати, внимательно посмотрела на «Чу Чжичэня» и не смогла сдержать волнения:
– Сяо Чэнь, ты наконец-то пришел в себя! Мама знала, что тебе в этой жизни повезло!
Шэнь Жочжэнь хоть и был ошеломлен, но постепенно начал замечать происходящие вокруг него странные вещи, такие как, внешний вид палаты, сложные инструменты, одежда незнакомцев...
– Сяо Чэнь, как ты себя чувствуешь? Тебе холодно? Где-нибудь болит? – держа его за руку, то и дело спрашивала госпожа Чу.
– Это не похоже на последний вздох, – стоя с другой стороны, пробормотала Чу Шихуэй.
– Ох, не проклинай своего брата! – одернула ее госпожа Чу.
– Эй, – позвала Чу Шихуэй, – Чжичэнь, ты в порядке?
Шэнь Жочжэнь ясно слышал незнакомое имя, он не понимал, почему его все так называют:
– Я не Чу Чжичэнь.
– Что за глупости, – нежно улыбнувшись, произнесла Госпожа Чу.
– Вы перепутали меня с кем-то другим, моя фамилия не Чу, – вновь повторил Шэнь Жочжэнь.
– Хорошо, хорошо, – с ласковым выражением лица ответила госпожа Чу. – Отныне ты можешь взять мамину фамилию Ян. Пока ты жив и здоров, все в порядке.
Шэнь Жочжэнь сбросил с себя руку госпожи Чу и, подавляя панику в своем сердце, почти торжественно произнес:
– Госпожа, я вас не знаю, и я не ваш сын.
На мгновение все присутствующие замерли, а после принялись что-то тихо обсуждать между собой. Госпожа Чу тоже была ошеломлена этими словами, и ее радость быстро сменилась беспокойством. Ли Цзанцю позвал врача, и вся семья собралась вокруг кровати, с нетерпением ожидая его вердикта.
После внешнего осмотра врач попытался задать несколько стандартных в такой ситуации вопросов, но в ответ лишь слышал «не помню», либо «не знаю».
– Если вы не Чу Чжичэнь, то как вас зовут? – успокаивающим тоном, наконец спросил врач.
Шэнь Жочжэнь, полностью придя в себя, стал весьма бдительным. Он не знал, к какой стороне или силе принадлежат эти люди, включая врачей, и с какими рисками он столкнется, если раскроет свою истинную личность.
Шэнь Жочжэнь покачал головой и решил промолчать.
– Скорее всего, у него амнезия, – повернувшись к членам семьи, принялся объяснять врач. – Чтобы определить точную причину и степень повреждения, мы завтра проведем детальное обследование.
– Амнезия... Это когда люди теряют память? – спросила госпожа Чу, отказываясь в это верить.
– В практике нашей больнице в восемнадцатом году был похожий случай, когда пациент, очнувшись, ничего не мог вспомнить, – ответил врач.
Сердце Шэнь Жочжэнь дрогнуло, и он громко спросил:
– Извините, сейчас 1918-й?
Доктор на мгновение потерял дар речи, а затем серьезно ответил:
– 1918-й был в XX веке. А сейчас XXI век.
Шэнь Жочжэнь был ошеломлен, он был настолько потрясен этими словами, что еще несколько минут не мог прийти в себя. Он даже не мог принять саму концепцию существования «XXI века».
Как это возможно?
Он утонул и впал в кому, а потом по какой-то случайности проснулся десятилетия спустя?
Это было абсурдно, может ли это быть сон? Он закрыл глаза и снова открыл их, но все люди и вещи вокруг него казались такими реальными.
Все то, что сейчас его окружало, казалось таким незнакомым, таким фантастическим.
Шэнь Жочжэнь привычно прикрыл лоб тыльной стороной ладони, а после поднял руку в воздух. Синий оникс между его пальцами вспыхнул слабым светом. Если бы не это кольцо, он бы усомнился в собственной личности.
Видя, насколько пациент слаб, врач попросил всех остальных покинуть палату. Он хотел наедине обсудить с членами семьи некоторые меры предосторожности.
Когда все ушли, Шэнь Жочжэнь приподнялся на кровати, принимая полусидячее положение. На тумбочке у кровати лежали несколько журналов и вечерняя газета. Он развернул ее и увидел, что листы газеты были плотно заполнены упрощенными иероглифами.
Надеясь найти ответ, он поискал дату публикации, и цифры подтвердили, что врач не лгал.
Затем... Шэнь Жочжэнь с нетерпением перешел к страницам, посвященным военным и текущим событиям, он жадно читал новости, боясь пропустить хоть слово. Он увидел несколько ключевых слов: лидерство, политика. И чем больше он читал, тем яснее ему становилась текущая ситуация. Его взгляд еще долгое время был прикованным к этим страницам, не в силах оторваться.
Газета выскользнула из его дрожащих пальцев, так как Шэнь Жочжэнь больше не мог сохранять самообладание. Он сидел неподвижно, давая волю своим эмоциям.
Победа в войне и то, как много с тех пор произошло перемен.
Более полувека пролетело в мгновение ока, с тех пор как он умер и снова вернулся к жизни.
Погрузившись в свои мысли, Шэнь Жочжэнь невольно вздрогнул когда госпожа Чу тихо вошла в палату. Это была изнурительная ночь, и у нее не было сил заниматься другими делами. Она просто хотела побыть наедине с сыном.
– Ложись и отдохни, – госпожа Чу помогла Шэнь Жочжэню лечь обратно и села на край кровати. Она протянула руку, чтобы нежно погладить его по волосам. – Люди с востока все равно выглядят лучше с черными волосами, а ты светлый, ты делаешь все что захочешь.
Возможно, из-за усталости госпожа Чу говорила тихо, и Шэнь Жочжэнь не мог заставить себя прервать ее.
Госпожа Чу посмотрела на него со смесью беспокойства и разочарования и призналась:
– Ты был за границей больше года, но так и не позвонил мне. Каждый раз, когда я пыталась связаться, ты считал меня надоедливой. Теперь, когда ты вернулся в Китай, все, что ты делаешь, это безрассудно веселишься с друзьями. Ты не вернулся домой, и мне больно видеть, какой ты бессердечный. Мама согласилась продать свои акции, но ты даже не пообедал со мной. Когда мне позвонили по поводу взрыва яхты, я была в ужасе. Возможно, быть матерью означает жить в постоянном страхе и терпеть невыразимые страдания, – госпожа Чу шмыгнула носом и вздохнула. – Врач говорит, что надежда на выздоровление есть. Я не переживаю на этот счет. Но я буду очень рада, когда ты все вспомнишь. Просто знай, что я твоя мать, хорошо?
Шэнь Жочжэнь слушал молча, чувствуя грусть. Скучала ли по нему его мать, которая была за океаном? Но сейчас его матери и сестры, вероятно, уже нет в живых. Его глаза наполнились слезами, и он стиснул зубы, пытаясь сдержать эмоции.
– Я даже не могу вспомнить, когда в последний раз ты вел себя так хорошо, – продолжала госпожа Чу, и из ее глаз потекли слезы. – Твой отец ушел, и у меня остались только ты и сяо Хуэй. Если ты не переживешь сегодняшнюю ночь, как я смогу жить дальше?
Шэнь Жочжэнь не мог найти слов, чтобы ответить. Он боялся еще больше расстроить свою мать, прекрасно понимания, что она не поверит его отрицанию и будет только больше горевать.
Как он мог объяснить свое существование? Он был из 1945 года, он был человеком из прошлого века. У него не было возможности представить доказательства, и он боялся, что его сочтут сумасшедшим.
Госпожа Чу поправила ему одеяло и сказала, прежде чем уйти:
– Сяо Чэнь, поспи еще немного.
Как мог Шэнь Жочжэнь спать?
Солнце бросало свои лучи в окно, отмечая рассвет. Он вытащил свое слабое тело из кровати, и, чувствуя твердый устойчивый пол под босыми ногами, медленно подошел к окну. Открыв его, он увидел панорамный вид на городской пейзаж. Длинная улица была заполнена оживленным движением, здания стояли плотно, как лес, а у пешеходов не было заметно и следа тягот прежних времен.
Только утреннее сияние оставалось неизменным, мягко лаская мир розовым и золотым. Все остальное действительно изменилось.
Свет солнца омывал его лицо, и он закрыл глаза, наслаждаясь теплом.
Страна залечила свои раны и теперь встала на ноги.
Но что насчет его дома?
Неужели отец, которому он так и не успел отдать дань уважения, а также его мать и сестра, с которыми он долгое время не виделся, со временем исчезли?
Кто он?
Призрак, появившийся из ниоткуда, с необъяснимым туманным прошлым, непонятным настоящим, и неведомым будущим? Куда все это его приведет?
Кто такой Шэнь Жочжэнь?
К счастью, Бог не убил его и позволил ему выжить.
Чтобы жить дальше, ему нужно научиться выживать в этом мире. А чтобы научиться выживать, для начала ему придется каким-то образом приспособиться к новому окружению. Но перед этим ему нужно было место, где бы он мог обосноваться.
Глубоко задумавшись, Шэнь Жочжэнь понял, что должен иметь поразительное сходство с Чу Чжичэнем. Ведь даже их судьбы и семейное положение удивительным образом совпали. Может ли его появление в этой палате и в семье Чу, быть Божьим промыслом?
Возможно, Бог помог ему, даровав новую личность.
Сердце Шэнь Жочжэня забилось быстрее, он почувствовал смесь тревоги и стыда за такие обманчиво-прекрасные мысли, нахлынувшие на него.
Он посмотрел на небо: темные тучи рассеялись, и яркая луна зашла. Ему удалось каким-то образом вытянуть руку из окна, позволив ветру ласкать его ладонь.
Нет, это было не заимствование, а воровство.
*Антимонеты или пограничная валюта
http://bllate.org/book/13805/1218492
