Монах у дерева Бодхи являл собой прекрасную эфемерную картину. От нее на глаза Линь Фэйжаня навернулись слезы.
— Как мне сказать ей? — спросил он.
Ведь в этой жизни она переродилась деревом Бодхи. Кто знал, понимала ли она теперь человеческую речь...
— Мирянин, просто скажи вслух, — во взгляде Чэнгуаня мелькнула нежность. — Она росла здесь триста лет, и ее дух обрел сознание. Как и всякий человек, она может чувствовать происходящее вокруг, но у нее еще не открылась способность Инь и Ян и она не может ощутить душу этого монаха... Миряне долго говорили с пустым местом перед деревом, и она, всегда умная и находчивая, наверняка уже почти догадалась. Этот монах лишь просит сказать ей это вслух.
— Хорошо, — серьезно кивнул Линь Фэйжань. Немного подумав, он уточнил. — Вы же тоже к ней что-то чувствуете?
Чэнгуань молча отвел взгляд.
Глаза Линь Фэйжаня сверкнули, и он лукаво улыбнулся.
— Если нет, то так и скажите. Иначе будем считать молчание за согласие.
Похоже, новообретенному умению упрямиться он должен быть благодарен Гу Кайфэну!
Чэнгуань потупил взор. Длинные густые ресницы его скрывали глаза, и Линь Фэйжань не могу понять, о чем он думает. Но в то же время он и не покачал головой. Он вообще не двигался, застыв, словно статуя.
Больше Линь Фэйжань ничего не спрашивал. Подойдя к дереву Бодхи, он осторожно коснулся его ладонью и, немного подумав, наивно спросил:
— Привет. Ты меня слышишь?
— Пф-ф, — прыснул Гу Кайфэн и поспешил зажать рот рукой и отвернуться.
Линь Фэйжань одарил его пронзительным пристальным взглядом, а затем снова повернулся к дереву.
— Я хотел рассказать кое о чем. Вот уже триста лет наставник Чэнгуань составляет тебе компанию. С тех самых пор, как он умер, в тени твоих ветвей он читает заупокойные сутры для призраков. И... он никогда тебя не покидал. Мы с моим парнем имеем взгляд Инь и Ян и можем видеть его. Это он рассказал нам, что гибискус, который ты так любишь, растет на западном склоне, чтобы мы могли принести его для тебя. Мой парень посадил его у корней, и теперь ты сможешь часто любоваться его цветами.
Но после этих слов дерево Бодхи и не пошевелилось. Оно не превратилось вдруг в человека и даже не заговорило. Не произошло ничего из ряда вон выходящего, что как-то совсем не соответствовало трагической и красивой легенде.
Линь Фэйжань оглянулся на смотрящего на него Чэнгуаня, а затем, словно боясь, что он услышит, наклонился ближе к дереву и, прикрыв рукой рот, прошептал:
— Наставник Чэнгуань тоже что-то чувствует к тебе. Он это подтвердил своим молчанием.
Это было признание.
Даже если они были обречены испытать глубокие чувства, но быть разлученными, утешением было уже и знание, что все это время они не сдавались и боролись.
И пусть Линь Фэйжань прикрывал рукой рот, его проделка, конечно, не скрылась от Чэнгуаня. Хотя он и не хотел это скрывать.
По спокойному лицу Чэнгуаня пробежала тень неуверенности. Крепко сжав четки, он отошел на пару шагов, затем остановился, повернулся и медленно вернулся к дереву, вставая рядом с Линь Фэйжанем и Гу Кайфэном.
Дерево Бодхи стояло все так же неподвижно.
Его листья всегда напоминали Линь Фэйжаню сердечки. Итак, перед ними стояло дерево, усыпанное сердцами, но само оно сердца, похоже, все же не имело.
Линь Фэйжань немного расстроенно вздохнул. Он хотел было снова сказать те слова, но вдруг с далеких облаков спустился теплый свежий ветерок и запутался в кроне дерева Бодхи. Пошуршав листьями, он улетел дальше, но те продолжили качаться. Изумрудно-зеленые листья касались друг друга, и шелест их был похож на шепот, словно бы дерево Бодхи склонилось к людям и о чем-то желало им рассказать. Несколько листочков, плохо сидящих на ветках, сорвало попутным ветром, и, падая, они мягко коснулись незримой щеки Чэнгуаня. Словно поцелуй, запоздавший на три сотни лет.
И тысячи алых лент, что путешественники вешали на дерево в мольбе о счастье, мягко качнулись следом за листьями, сливаясь в одно большое алое море, кричащее о любви и радости. Глядя на них, Линь Фэйжаню вдруг вспомнилось, как в старину голову невесты покрывали алой фатой.
«Она услышала», — мелькнула горько-сладкая мысль. Глядя на дерево, Линь Фэйжань нащупал ладонь Гу Кайфэна и крепко ее сжал. Его ладонь так же крепко сжали в ответ.
— Она услышала, — улыбнулся Чэнгуань и повернулся к ним. — Премного благодарен мирянам.
— Не стоит, не стоит. Я рад, что мы смогли помочь, — отмахнулся Линь Фэйжань. Немного подумав, он спросил. — Наставник, а вы теперь... все так же будете здесь?
— Этот монах останется читать заупокойные сутры для душ, — Чэнгуань вновь сел в свою обычную позу под деревом. — До тех пор, пока в этом мире не иссякнут души, которых нужно отпустить.
Он говорил так легко и спокойно, словно рассуждал о погоде.
— Миряне, не испытывайте ко мне жалость, — Чэнгуань окинул их взглядом. — Вы добры и искренни, а потому я скажу вам то, о чем обычно молчу.
— Мы слушаем, — кивнул ему Линь Фэйжань.
— Миряне влюблены? — спросил Чэнгуань, хотя уже знал ответ.
Линь Фэйжань смутно припомнил, что буддисты вроде как не особо жаловали такие как у них с Гу Кайфэном отношения, но пока он раздумывал, как бы тут поаккуратней ответить, Гу Кайфэн сказал просто и ясно:
— Да.
Чэнгуань смотрел на них, но в то же время как будто и видел что-то очень далекое.
— Вы много страдали в прошлых жизнях, — спокойно заговорил он. — Вас разделяла жизнь, а затем и смерть. И потому вы смогли встретиться в этой жизни.
Линь Фэйжань широко распахнул глаза, а Гу Кайфэн нахмурился.
Чэнгуань улыбнулся им.
— Но теперь, миряне, ваша жизнь будет наполнена миром и счастьем, — тут он указал на правую руку Линь Фэйжаня. — Мирянин, можно ли взглянуть на твою ладонь?
Тронутый до глубины души, Линь Фэйжань протянул руку, и Чэнгуань коснулся его ладони. И в момент прикосновения не было того ужасного смертельного холода, который всегда сопровождал касания призраков, а был даже жар. Чэнгуань нарисовал символ на его ладони и, стоило ему закончить, как тот вспыхнул золотом, а затем погас. Линь Фэйжань пристально оглядел ладонь, но не заметил ничего нового.
— Небольшой жест признательности, — сказал Чэнгуань. — Эта печать позволит руке мирянина касаться душ. Тело мирянина способно открывать взгляд Инь и Ян, но в заклинаниях он не сведущ. Так ты окажешься беспомощен во многих делах. Но и следовать буддийскому учению и отринуть мирское мирянин скорее всего тоже не захочет...
Гу Кайфэн тотчас одарил его мрачным взглядом и крепко прижал Линь Фэйжаня к себе.
Они всего-то приехали отдохнуть! И чтоб он позволил женушке уйти из мира в монастырь? Нет уж!
— Печать может в чем-то помочь мирянину, так что я прошу сохранить ее, — закончил Чэнгуань.
— Благодарю, наставник! — Линь Фэйжань сложил руки в молитвенном жесте. Глаза его сияли.
И пусть сейчас он не мог придумать ничего, в чем ему могла бы помочь способность касаться призраков, но в будущем она, наверное, станет очень полезной.
Чэнгуань кивнул.
— Спустившись с горы, миряне встретят несколько нищих. Среди них будет молодой человек в синих одеждах. Он — единственный, кому действительно нужна помощь. Если вам не трудно, прошу, дайте ему немного еды.
Договорив, Чэнгуань положил ладонь на голову призрака, что все это время ждал его, и снова забормотал сутры.
Под звуки пения сутр одна за другой души очищались от обиды, истлевали на глазах и исчезали, уносимые прочь мимо трепещущих листьев, мимо широко распахнутых крыл птиц, унося с собой аромат цветов... тая на ветру.
Перед уходом Линь Фэйжань сфотографировал дерево Бодхи.
Задний дворик старого храма после полудня и большое дерево выглядели совершенно обычно. И лишь линь Фэйжань с Гу Кайфэном знали, какую трогательную сцену скрывала тень этого дерева.
Они попрощались с наставником Чэнгуанем. Покинув старый храм, Гу Кайфэн закрыл взгляд Инь и Ян и, словно закончив с тяжелым важным делом, они с Линь Фэйжанем глубоко вздохнули. Переглянувшись, они улыбнулись.
— Жань-Жань, ты слышал, что сказал наставник? — глаза Гу Кайфэна сверкнули. — Похоже, мы знакомы уже не одну жизнь?
Линь Фэйжань прыгнул на тропинку, ведущую вниз с горы.
— Угу. И что еще было много печали.
Гу Кайфэн поспешил нагнать его.
— Поэтому в этой жизни все сложится удачно. Как хорошо.
Линь Фэйжань посмотрел вдаль.
— Интересно, — задумчиво протянул он. — Какими мы были в прошлых жизнях? Были ли мы мужчинами или женщинами?
— Кто знает. Может из жизни в жизнь геями были, — хихикнул Гу Кайфэн.
Линь Фэйжань:
— ... — тогда точно должна найтись хотя бы одна, где я был сверху!
Линь Фэйжань сорвал росший на обочине одуванчик и подул на него, являя собой пример необычайной живости!
— Эх, я в первый раз с таким сталкиваюсь, — Гу Кайфэн вытянул руку, пропуская сквозь пальцы уносимые ветром белые пушинки. — Как-то все это тяжело переживается. Даже описать не могу, что чувствую.
— Я тоже, — грустно вздохнул Линь Фэйжань. — Мда, если уж ты это описать не можешь, то я — тем более.
Я плохо разбираюсь в языке и литературе, это ограничения моего персонажа!
Гу Кайфэн с улыбкой взял его за руку.
— Больше нас не разлучат ни в жизни, ни в смерти, — он немного помолчал. — Кто бы из нас ни умер, его дух составит компанию оставшемуся в живых. Когда же мы оба умрем, то станем парой мужей-призраков. И нам больше не надо будет вступать в круг перерождений.
Серьезно обдумав возможность осуществления такого плана, Линь Фэйжань кивнул.
— Ага, у меня так с бабушкой и дедушкой. Они живут призраками в фамильном доме и, похоже, на перерождение не собираются.
— Но могут ли призраки заниматься тем самым? Если нет, то не станет ли нам уже не так весело? — вдруг обеспокоился Гу Кайфэн.
В Линь Фэйжане смешалось удивление и злость. Крепко ущипнув Гу Кайфэна за щеку он прошипел:
— Мысли такие при себе держи! Наставник сказал, что мы проживем эту жизнь счастливо. То есть мирно скончаемся в преклонном возрасте. Будь ты человеком или призраком, у тебя в таком возрасте не встанет.
— Ха, ты так уверен в этом? — Гу Кайфэн провокационно выгнул бровь. — Ну, я запомню. Посмотрим, что ты скажешь в старости.
Линь Фэйжань залился румянцем аж до шеи, развернулся и побежал по тропинке, оставляя Гу Кайфэна позади.
Упрямость моего мужа в каких-то аспектах просо поражает!
Они спустились с горы. Помня о словах Чэнгуаня о нищем, которому нужна была помощь, Линь Фэйжань специально зашел в магазин и купил еды. По больше части это были вещи, что можно было быстро приготовить, но среди них были два больших пышущих паром баоцзы* и немного товаров, нужных для повседневной жизни**.
*Баоцзы — булочка, приготовленная на пару. Самые простые не имеют начинки. В остальные же может добавляться как мясо, так и что-то сладкое. Большие баоцзы отличаются от обычных размером (шок) и могут быть величиной с ладонь.
**Товары повседневного спроса или товары, которые пригодятся вам в повседневной жизни — это, например, зубная щетка и паста, туалетная бумага, расческа и тд. Короче говоря, бытовые товары.
Автору есть, что сказать:
Чэнгуань: Поздравляю мирян с получением баффа радости и спокойствия от наставника. Срок действия: вся жизнь. :)
。
。
。
Желаю всем радостной и счастливой жизни, как у Жань-Жаня и сумасшедшего братца Фэна~(づ￣3￣)づ╭～
。
。
。
На самом деле маленькая деталь здесь — помощь нищему при спуске с горы — по-настоящему случилась с моей одногруппницей...
Давайте поболтаем.
В том году (пер.:предположительно 2017 год) она отправилась в путешествие и в храме на горе подружилась с одним монахом. Они разговорились, и потом, когда надо было уже уходить, тот монах подарил ей книгу с канонами и дал мешок с едой и предметами повседневного обихода, сказав: «Когда будешь спускаться с горы, то встретишь нищего и сборщика мусора. Еду отдай нищему, а предметы повседневного обихода — сборщику мусора». (Разговорная речь кажется слишком напыщенной, но это дословная цитата_(:з」∠)_)
Так вот, когда она спускалась с горы, то и впрямь встретила нищего и сборщика мусора и отдала им нужные мешки.
Может быть, конечно, монах просто знал, что на пути с горы часто можно встретить нищих и сборщиков мусора...
Но меня это прямо захватило_(:з」∠)_
http://bllate.org/book/13800/1218137
