Краткое содержание: Единственная в своем роде нежная и хрупкая принцесса на горошине.
***
Хотя буквально только что Линь Фэйжань поддался порыву «хочу идти быстрее, чем Гу Кайфэн», но если теперь он скажет это вслух, это будет слишком уж неловко!
Да, он сам знал, что повел себя далеко не умно...
Ах, просто не смог вовремя сдержаться!
Чувствуя, как алеют щеки, Линь Фэйжань окинул Гу Кайфэна равнодушным взглядом и что-то хотел сказать, как вдруг зазвонил его телефон. Сразу забыв про все, он вышел из комнаты, достал мобильник из кармана штанов и удивленно застыл, уставившись на экран. Там высвечивался знакомый номер отца. Но тот еще в прошлом месяце уехал в Европу и навещать его должен был раз в три месяца. Он точно не должен был вернуться так быстро.
Линь Фейжань поспешил принять вызов.
— Привет, пап, почему ты звонишь с этого номера? Ты вернулся?
Голос Линь Чэнъюя*, раздавшийся из телефона, казался не таким сильным, как обычно:
— Фэйжань, дедушка умирает.
*林承宇 — (lín chéng yǔ) Линь Чэнъюй, где 林 можно перевести как «лес, роща», 承 — «служить, принимать, порядок», а 宇 — «крыша, жилище, просторы, наружность».
Сердце Линь Фэйжаня замерло. Растерянный, он застыл, потом опомнился и едва слышно что-то ответил.
Как сказал Линь Чэнъюй, раньше состояние дедушки было стабильно и не вызывало опасений, но в последнее время болезнь вспыхнула с новой силой. Завтра же Линь Чэнъюй хотел прийти в школу и забрать Линь Фэйжаня, чтобы тот смог попрощаться с дедушкой в деревне, где вырос.
— Хорошо, пап. Я понял, — тихо откликнулся Линь Фэйжань и положил трубку.
Обратно в комнату он пришел с лицом бледнее смерти, но потому как никогда не отличался здоровым румянцем, то и никакой особенной разницы заметно не было. Гу Кайфэн все так же опирался о шкаф и, казалось, не спешил забывать о недавнем смущающем инциденте. Потому, стоило только Линь Фэйжаню войти, как он быстро заговорил:
— Все спросить хочу: ты и впрямь только что бежал со мной на перегонки? Сколько тебе лет?
Линь Фэйжань больше был не в настроении шутить, а Гу Кайфэн лишь подливал масла в огонь. Потому, крепко сжав кулаки, он взглянул на него и тихо выплюнул:
— Исчезни.
Заметив, что Линь Фэйжань взбесился, Гу Кайфэн лишь фыркнул, пожав плечами, взял тазик для мытья посуды и вышел.
Стоило ему уйти, как Линь Фэйжань снял форму и плюхнулся на кровать, с головой укутавшись в одеяло. Как только он представлял, что его дорогой дедушка скоро превратится в черно-белую фотографию и маленький сосуд для пепла, как сердце его разрывалось от боли и пустоты, которые никто не смог бы описать словами.
С дедушкой Линь Фэйжань ладил очень хорошо: он жил с ним и бабушкой до семи лет. После этого он переехал в город, где работал его отец, чтобы учиться в начальной школе, но каждые зимние и летние каникулы возвращался в деревню. Так дело шло до средней школы, потом его школьная жизнь становилась все трудней, времени оставалось все меньше, и постепенно ездить в деревню он совсем перестал.
Хоть дедушка Линь Фэйжаня и был взрослым шалуном и рассказывал тому страшные истории про призраков, но они вместе облазили всю гору, каждый раз придумывая новые игры. Весной они ловили сверчков в траве, а в озере — рыб и креветок; летом они поднимали со дна реки всю грязь и строили плотины, а когда заканчивали, то раздевались до трусов и плавали; осенью они выкапывали два больших батата и жарили их на углях: свежеобжареный батат был очень горячим и прекрасно пах, и дед со внуком дули на него и перебрасывали из ладони в ладонь, а затем ели; зимой же, вытащив самодельные сани, дед уговаривал Линь Фэйжаня скатиться с небольшого холма....
Обычно Линь Фэйжань не вспоминал об этом. Но сейчас словно прорвало плотину, и воспоминания захлестнули его. Плотно сжав губы и уткнувшись лицом в подушку, он заплакал.
Среди всех мыслей о дедушке Линь Фэйжань и не заметил, как уснул в слезах. Стоит ли говорить, что проснувшись следующим утром, он чувствовал себя не очень хорошо.
Шесть тридцать утра. Сидя на нижнем этаже кровати, Гу Кайфэн переодевался. Расстегнув пижамную рубашку, он потянулся к школьной форме. Голый торс его выглядел очень даже неплохо.
Линь Фэйжань потер опухшие глаза. Ясно понимая, что выглядит сейчас не лучшим образом, он решил сначала умыться. Спустившись на пол, он нашарил тапочки и, захватив таз для умывания, пошел к двери. Проходя мимо Гу Кайфэна он так и чувствовал, как его взгляд пристально рассматривает его распухшее пуще паровой булочки лицо.
Смутившись, Линь Фэйжань отвернулся и почти бегом вылетел из комнаты.
Гу Кайфэн удивленно нахмурился:
— ...
Неужели вчера он переборщил? Кто бы, бля, мог подумать, что этого будет достаточно, чтобы довести его до слез?
...Тем временем Линь Фэйжань и не подозревал, что в глазах Гу Кайфэна превратился в нежную и хрупкую принцессу на горошине.
Хотя в некотором смысле тот был прав...
В восемь часов утра, во время утренних самостоятельных занятий, учитель вызвал к себе Линь Фэйжаня. Линь Чэнъюй ждал его у ворот. Учитель сочувственно похлопал Линь Фэйжаня по плечу.
— Ступай.
Очевидно, прошение о временном освобождении от занятий удовлетворили. Линь Фэйжань кивнул и вышел за ворота школы вместе с Линь Чэнъюем.
Машина мчалась по шоссе, и вот уже через два с лишним часа отец и сын прибыли к месту назначения.
Все в этой деревне было знакомо Линь Фэйжаню: и аккуратные ряды посевов, и свободно текущая река, и длинная цепь зеленых гор вдали, и та протекающая и кажущаяся очень ветхой старая усадьба.
Когда Линь Фэйжань отворил ворота, ведущие во двор, большая золотистая собака, которую он подобрал и выходил еще в начальной школе, бросилась к нему в ноги. Хвост ее радостно вилял, когда она лизала его пальцы.
Дедушка Линь Фэйжаня отдыхал в спальне на втором этаже. Тело его было совершенно худо и истощено, словно старое дерево. Глаза его были закрыты, а лицо спокойно и безмятежно, без малейшего следа боли или страха.
Линь Фэйжань поспешно сел на стул, стоящий рядом с кроватью, и взял холодную руку дедушки в свою, будто желая своим теплом согреть ее. Он еще не успел ничего сказать, но на глаза его уже навернулись слезы.
По сравнению с ним Линь Чэнъюй казался совершенно равнодушным: он молча стоял у кровати, взгляд его был спокоен и даже холоден.
Линь Фэйжаня совершенно не удивило равнодушие отца. Он знал, что тот вернулся лишь из-за долга сыновьей почтительности, но никак не по зову чувств. Если говорить современным языком, Линь Чэнъюй был простым деревенским парнем из бедной семьи, вышедшим в люди. После поступления в университет он женился на самой красивой девушке его факультета, и у него с женой всегда были хорошие отношения. Можно было даже сказать, что и в своих профессиях они были успешны.
Будучи очень амбициозным человеком, Линь Чэнъюй с самого детства постоянно учился. Ему всей душой хотелось покинуть эту стоящую на краю света деревушку, но его отец всегда хотел, чтобы он унаследовал дом и ремесло. Если бы не другие члены семьи, непрестанно выступающие против воли отца, настаивая на том, чтобы глава семьи позволил ребенку поступить в университет, Линь Чэнъюй, скорее всего, пошел бы по стопам отца: жил бы в деревне как шаман, призывал бы душу больных вернуться в тело и присматривал за кладбищем, получая за это сущие гроши. Скорее всего, даже найти жену для него было бы затруднительно.
Стоило только стремящемуся во всем превзойти других Линь Чэнъюю представить подобные перспективы, как тело его холодело. Мало того, что его отец отказывался видеть собственные недостатки, так еще и о сыне своем думал лишь плохое, считая, что тот отказывается его слушать и продолжать семейное ремесло, тем самым нарушая семейную традицию. В результате все вышло так, что до самого рождения Линь Фэйжаня, старик-отец почти не общался с Линь Чэнъюем. Когда же на свет появился шустрый милый внук, то отношения между отцом и сыном улучшились: даже казалось, что они помирились.
Изначальную причину разлада между ними Линь Фэйжань не знал. Лишь предполагал, что дед был недоволен работой отца.
Дедушка проснулся. Хмурый мутный взгляд его окинул Линь Чэнъюя, затем переместился на Линь Фэйжаня.
— Дедушка! — воскликнул Линь Фэйжань и постарался выдавить улыбку, украдкой утирая слезы. Ему не хотелось напоминать дедушке, что тот скоро умрет.
Дедушка слабо улыбнулся. Свет, льющийся из окна, отразился в его мутных глазах, и те ярко вспыхнули. В улыбке его на миг отразилась непослушная шаловливость ребенка.
— Ах, Фэйжань, — он похлопал по тыльной стороне ладони Линь Фэйжаня и вдруг сказал. — Скорее всего это передастся тебе.
Голос его звучал твердо и уверенно; каждое слово было четко слышно. Старик совсем не походил на человека, измученного хронической болезнью и стоящего на пороге смерти.
Хоть Линь Фэйжаню и стало интересно, что за наследство дедушка хотел ему передать, но он чувствовал, что сейчас спрашивать об этом неуместно. Потому он сменил тему:
— Дедушка, как ты себя чувствуешь? Может, хочешь воды?
Дедушка махнул рукой и продолжил говорить о своем:
— Пожалуй, я все же не смогу никак это контролировать. Тот мальчишка испытывает такое отвращение к старику, что наверняка это не передастся его телу. Но в семье Линь, помимо него, остался лишь ты, так что, если не тебе, то кому же еще....
Линь Фэйжань растерянно предположил, что под «тем мальчишкой» дедушка имел в виду Линь Чэнъюя.
Дедушка несколько раз тяжело вздохнул и продолжил затихающим голосом:
— Фэйжань, когда ты это увидишь — не бойся. Все люди когда-нибудь умрут. Мертвые люди тоже когда-то были живы, так что особой разницы между нами нет....
Линь Фэйжань растерянно нахмурился.
— Дедушка, о чем ты говоришь?
Старик открыл рот, изо всех сил пытаясь что-то сказать, но так и не смог, и лишь откинулся на подушку, обливаясь потом.
— Даже в самом конце все еще нельзя. Похоже, тайны Небес нельзя раскрывать...
Стоило Линь Чэнъюю услышать странные речи старика, как в глазах его вспыхнул огонек разочарования. Он никогда не верил во всю эту чертовщину, кто бы подумал, что у него был столь суеверный отец?
Он нетерпеливо переступил с ноги на ногу. Вдруг тишину комнаты нарушил громкий плач Линь Фэйжаня. Линь Чэнъюй понял, что его отец мертв.
Линь Фэйжань судорожно рыдал, держа руку дедушки и даже не подозревая, что под сомкнутыми веками навсегда погасших глаз что-то двинулось....
Тотчас струйка леденящего воздуха скользнула по иссохшим пальцам дедушки на ладонь Линь Фэйжаня и тотчас же окутала его целиком. Линь Фэйжань вздрогнул от холода, но не придал этому никакого значения. Низко опустив голову, он горько плакал.
Похороны по всем деревенским обычаям представлялись делом долгим, а Линь Чэнъюй не желал затягивать с возаращением Линь Фэйжаня обратно в школу. Он уже дал деду и внуку попрощаться друг с другом, теперь оставалось дождаться, пока Линь Фэйжань немного успокоится, и отвезти его обратно.
Когда Линь Фэйжань наконец перестал плакать, он сел на заднее сидение машины. Какое-то время он сидел, обхватив руками себя за плечи, но вскоре включил обогреватель.
— Замерз? — спросил Линь Чэнъюй.
Линь Фэйжань тихо кивнул.
Ему было холодно, до ужаса холодно. С десяти часов, когда умер дедушка, и до сих пор он чувствовал, как холод сковывает тело и заставляет его дрожать.
Автору есть, что сказать:
Гу Кайфэн: «Давай, крепко обними своего мужа, и тогда не будешь мерзнуть!».
Линь Фэйжань: «Сгинь!».
Гу Кайфэн: «Ты же не хочешь этого на самом деле?».
Линь Фэйжань: «...Хочу».
。
。
。
Предыстория закончена, теперь начинается самое интересное~
。
。
。
Дедушка: «Даже не знаю, что теперь делать. Я умер, а вы все, кажется, очень рады такому повороту».
http://bllate.org/book/13800/1218075
