Делая этот торт, Ли Сюнь действовал отчасти из эгоистичных побуждений.
Завтра его день рождения. День рождения Ли Сюня. Но он не сможет его отпраздновать, и Ли Мо тоже не сможет прийти, чтобы отметить его вместе с ним. Для него завтрашний день будет самым обычным днём, и всё, что он может – это испечь торт сегодня, будто бы в честь самого себя.
Он всё ещё помнил прошлогодний день рождения. Тогда, помимо младшей сестры, его самый близкий друг среди стажёров и по совместительству сосед по комнате – Фан Чэньюй – тоже приготовил для него торт и подарок. Ли Сюнь очень хотел бы узнать, как сейчас поживает Фан Чэньюй, но он больше не имел на это права. За два месяца до того, как с Ли Сюнем произошли события, Фан Чэньюй уже сказал ему, что собирается скоро покинуть компанию.
— Уйти? — переспросил тогда Ли Сюнь. — В другую компанию? Или...
Фан Чэньюй покачал головой с грустной, но в то же время принимающей улыбкой:
— Эта индустрия не для меня. Честно говоря, я давно это понял. У меня нет шансов дебютировать. Возвращаюсь домой продолжать семейное дело, — пошутил он. В его семье и так никогда не поддерживали эту, по мнению родителей, совершенно безумную мечту. У них был свой ресторан, и они давно звали его помочь. Просто сам Фан Чэньюй не хотел сдаваться.
— У меня действительно нет таланта, так что особого сожаления я не чувствую. А вот ты… — он посмотрел на Ли Сюня с уверенностью: — Ли Сюнь, ты обязательно дебютируешь. И обязательно станешь популярным. Я в тебя верю.
В то время Фан Чэньюй упустил свой последний шанс поучаствовать в шоу талантов, и о месте в новом мальчишеском составе компании не могло быть и речи. Каждый год множество стажёров отказывались от мечты и лишь немногие действительно пробивались. Ли Сюнь сжал губы, в душе чувствуя сожаление, но он ничего не мог сделать. Он похлопал Чэньюя по плечу:
— Давай не терять связь.
— Угу, — Фан Чэньюй обнял его и с улыбкой сказал: — Обязательно! Когда ты станешь знаменитым, я буду «тот самый бывший сосед по комнате суперзвезды», так что не забудь меня!
Возможно, Фан Чэньюй уже вернулся домой помогать в семейном ресторане или нашёл себе другую работу.
Ли Сюнь аккуратно уложил последнюю клубнику, посмотрел в камеру и улыбнулся:
— Готово. Это очень простой рецепт, вы можете приготовить такое и дома с любым вкусом.
Осталось ещё немного клубники, и Ли Сюнь поделился с другими. Конечно же, первая ягода досталась Тан Жуйнину, ведь это он их купил.
Тем временем стейк Тан Жуйнина тоже был готов. Он внимательно посмотрел обучающее видео, как правильно жарить стейк, но всё же, за неимением опыта, не угадал с огнём и сам это понимал. Ли Сюнь подошёл к нему с тарелкой клубники, посмотрел на стейк и сказал:
— Пахнет вкусно.
Тан Жуйнин бросил в рот ягоду и с сожалением посмотрел на мясо:
— Угу, но он не прожарился
Когда все закончили, победителем стал У Синье – он приготовил омурайсу (рис в омлете), который был идеален и по внешнему виду, и по вкусу, и набрал больше всего голосов.
— У отстающего всегда больше канцтоваров*, — самоиронично заключил Юань Чжиянь, глядя на это простое блюдо из доступных ингредиентов, а затем на свою собственную солянку, в которой не разберёшь китайская это кухня или западная.
*сленг, перен. куча оборудования и ни одной идеи
Они собирались остаться здесь на ночь. Всего в доме было три этажа и множество комнат. Место находилось вдали от города, в тихом месте со свежим воздухом, и вечером они собирались устроить барбекю во дворе.
Юань Чжиянь накупил кучу всяких продуктов, и немного из них ещё осталось. Съёмочная группа тем временем купила ещё немного мяса. Установили гриль, разожгли огонь. Говядина и свиная грудинка зашипели на решётке, распространяя аппетитный аромат. Все были голодны, ведь толком не ели весь день, так что набросились на еду с нетерпением.
Пока остальные продолжали есть, Ли Сюнь подошёл к грилю, чтобы приготовить вторую порцию. Он налил воды в кастрюлю и поставил её на огонь, намериваясь отварить немного лапши в качестве основного блюда, и нарезал туда овощей.
— Есть яйца? — спросил он.
Тан Жуйнин достал несколько яиц из холодильника и подал ему:
— Лапшу варишь?
— Ага. Придётся варить в двух кастрюлях, народу много, — ответил Ли Сюнь, разбивая два яйца в воду.
Тан Жуйнин, передав ему продукты, не ушёл, а остался стоять за его спиной, посмотреть, может, чем-то ещё помочь.
Ли Сюнь хотел обернуться за миской, но, повернувшись, врезался в Тан Жуйнина и наступил ему на ногу.
— Извини… — сказал он, попытавшись отступить назад, но Тан Жуйнин его остановил, боясь, что тот наткнётся на гриль.
— Осторожнее, — Тан Жуйнин обнял его за талию. Фартук Ли Сюня был туго завязан, и рука Тан Жуйнина легла ему на поясницу, а потом чуть скользнула выше.
Ли Сюнь поднял взгляд и улыбнулся
— Я не знал, что ты всё ещё тут.
— …Ага, — тихо ответил Тан Жуйнин и, чтобы разрядить близость, отпустил его и отступил на несколько шагов.
Когда они разложили лапшу по мискам, Ли Сюнь приступил ко второй кастрюле. Подошёл Жун Сяо:
— Давай я сварю, а вы идите, ешьте.
Ли Сюнь, неся миску с лапшой, вдруг осознал, что на столе уже есть и торт, и лапша долголетия*. Он поднял яйцо палочками и невольно рассмеялся.
*традиционная китайская лапша, которую едят на праздники и дни рождения как символ долгой жизни и удачи.
Жун Сяо подал свою готовую лапшу, и Юань Чжиянь попробовал ложку
— Эй, лапша у Лань-гэ всё-таки вкуснее.
— Значит мою ты отвергаешь?
— Да не то чтобы отвергаю, просто честно говорю. Вот, посмотри на это яйцо – у Лань-гэ оно всегда с идеальной нежной начинкой, мягкое и вкусное. А у тебя, Жун-гэ, яйцо переварено, да и лапша слишком мягкая, — Юань Чжиянь разломил яйцо палочками и показал Жун Сяо.
Ли Сюнь рассмеялся:
— У тебя есть еда, но ты все равно привередничаешь
Жун Сяо отвернулся, не глядя на яйцо:
— Вот и вари сам в следующий раз.
— Указываю на недостатки, чтобы ты стал лучше! — с уверенным видом заявил Юань Чжиянь. — А я сам бесполезен, мне уже не помочь.
Тан Жуйнин молчал, но тоже не стал есть лапшу, которую сварил Жун Сяо, и тихо ел ту, что приготовил Ли Сюнь.
Юань Чжиянь показал на Тан Жуйнина и сказал Жун Сяо:
— Посмотри на Жуйнин-гэ, он такой же привереда, даже не притронулся к твоей лапше.
— Юань Чжиянь, раньше я этого не замечал, но ты, оказывается, умеешь подливать масла в огонь! — пошутил Жун Сяо. — Теперь за тобой кто-то стоит, да?
— Ага, — Юань Чжиянь наклонил голову и прислонился к плечу Ли Сюня, улыбаясь нагло и довольно.
— Ещё будешь? Я могу сварить ещё немного, — спросил Ли Сюнь.
— Буду, буду, буду!
Ли Сюнь снова встал, чтобы сварить лапшу. Тан Жуйнин же отложил миску и обратился к Юань Чжияню:
— Не привыкай командовать людьми.
Юань Чжиян выпрямился и тихо, с обидой пробормотал:
— Я и не командовал…
Поев, Ли Сюнь, Тан Жуйнин и Жун Сяо сели во дворе и болтали. Красного вина, купленного Тан Жуйнином, осталось много и трое поделили его между собой.
Жун Сяо отпил глоток, сморщился и проглотил:
— До сих пор не могу привыкнуть к вкусу красного вина.
— Я тоже. Пиво вкуснее, — ответил Ли Сюнь. — Особенно с шашлыком.
— Эй, ты же не помнишь? Раньше, когда мы звали тебя на шашлыки, ты всегда воротил нос, мол, грязно это, — рассмеялся Жун Сяо, погрузившись в воспоминания. — Прошло-то вроде совсем немного, а кажется, будто это было в другой жизни.
— Правда? — Ли Сюнь покачал бокалом в руке, и подумал действительно, совсем недавнее прошлое теперь ощущается как что-то из прошлой жизни.
Жун Сяо спросил:
— Ты всё ещё ничего не вспомнил из прошлого?
Ли Сюнь покачал головой:
— Нет.
— Вот и хорошо, — усмехнулся Жун Сяо. — Я сейчас тебя вообще как нового человека воспринимаю, совершенно не могу связать тебя со старым Цзян Иланем. Правда ведь, Жуйнин? — Жун Сяо посмотрел на всё это время молчавшего человека.
Тан Жуйнин проглотил вино, которое держал во рту, и тихо откликнулся:
— Угу.
Из гостиной доносилось пение – это пели У Синье и Юань Чжиянь. Телевизор был подключён к микрофону, и можно было устроить домашнее караоке. Юань Чжиянь сначала с энтузиазмом спел две песни To5, а потом выбрал дуэтную песню и запел вместе с У Синье.
Дверь была открыта, так что люди во дворе тоже отчётливо слышали их пение. Юань Чжиянь совершенно не смущался, что не тянет высокие ноты, и даже когда голос срывался, всё равно упрямо допевал до конца. Ли Сюнь только что пригубил красного вина, и чуть не выплюнул его от того, как тот с надрывом заорал в микрофон. Он зажал рот рукой, проглотил вино и, не выдержав, рассмеялся.
— Синье просто молодец, попал во все ноты.
После исполнения сложной дуэтной лирической песни Юань Чжиянь наконец устал и распластался на диване, слушая, как поёт У Синье.
— Сегодня звёзды такие ясные, — Жун Сяо поднял голову, глядя на небо.
— Ага, — Ли Сюнь откинулся на шезлонге и его взгляду предстали крошечные, яркие звёздочки. На душе у него было спокойно, и он тихо пробормотал: — Завтра тоже будет прекрасная солнечная погода.
У Синье выбрал несколько песен старых исполнителей. Первая — «Если бы сбылось» от Ван Фэй.
«Я буду любить этот мир, как любил его ты,
Я желаю улыбки, которую желаешь ты,
Я неуверенно держу тебя за руку,
Прошу, отведи меня в завтрашний день…»
— Как красиво. Синье очень подходит такой стиль, — Ли Сюнь закрыл глаза и тихо напевал вместе с ним.
— Ты тоже поёшь очень хорошо.
Открыв глаза, Ли Сюнь повернул голову к Тан Жуйнину и улыбнулся:
— Спасибо.
Щёки его слегка порозовели от алкоголя, но глаза блестели и даже немного увлажнились. Тан Жуйнин отвернулся, поднял стакан к губам и только тогда заметил, что в нём уже давно нет вина. Тем не менее, горло всё равно пересохло, несмотря на пустой стакан.
Закончив песню, Юань Чжиянь в комнате восторженно воскликнул и громко захлопал в ладоши. Ли Сюнь тоже поднял руки и захлопал, крича: «На бис!»
— Спасибо зрителям за пределами сцены! — громко сказал Юань Чжиянь.
Затем началась следующая знакомая прелюдия, и Ли Сюнь снова закрыл глаза, наслаждаясь ею.
Стиль этой песни совершенно отличается от предыдущей. У Синье сменил манеру пения, легко справляясь с мелодией.
«Лишь боюсь, что сам влюблюсь в тебя,
Не смею к тебе приблизиться слишком…»
Тан Жуйнин повернул голову – Цзян Илань сидел, закрыв глаза, расслабившись и полулёжа, скрестив руки. Его пальцы слегка постукивали по предплечью в ритм песни.
«Боюсь, что мне нечего тебе дать,
Любить тебя тоже требует мужества…»
Цзян Илань шевелил губами, беззвучно подпевая слова. На последнем слоге «ци» уголки его губ приподнялись, будто он улыбнулся.
«Боюсь, что сам влюблюсь в тебя
Возможно, однажды не смогу сдержаться
Цзян Илань, по-прежнему легко улыбался, как человек, услышавший хорошую песню. Он слегка наклонил голову и упала ему на веки, он поднял руку, чтобы поправить её, а затем уставился в звёздное небо, погрузившись в задумчивость.
«У меня нет выбора, кроме как влюбиться в тебя
У меня нет выбора, кроме как влюбиться в тебя»
Когда песня подошла к концу, Цзян Илань повернул голову и посмотрел на человека рядом. Их взгляды встретились. Тан Жуйнин замер, глядя ему в глаза, он хотел отвести взгляд, но будто что-то удерживало его и не мог оторваться ни на миллиметр.
Юань Чжиянь нарочно громко перекричал последнюю строчку У Синье:
«У меня нет выбора, кроме как влюбиться в тебя -о-о~~»
http://bllate.org/book/13722/1213760
