После того как первоначальная запись песни была завершена, хореограф приступила к обучению их танцевальным движениям.
В последние несколько дней Ли Сюнь каждый день ходил в зал для танцев и отрабатывал базовые элементы. Компания специально организовала для него самые простые уроки танцев, и он старался изобразить, будто начинает учиться с нуля. Преподаватель по танцам хвалил его за талант, говорил, что раньше Цзян Илань плохо танцевал только потому, что не относился к этому серьёзно, а когда взялся за дело, стал очень быстро прогрессировать. Ли Сюнь с лёгкой неловкостью улыбался и отвечал: «Возможно, ха-ха».
При всей своей занятости он всё же находил силы по вечерам заниматься игрой на гитаре в общежитии. Сначала Юань Чжиянь тоже хотел учиться вместе с ним, но его хватило лишь на пару минут и он быстро перегорел, ограничившись тем, что просто слушал.
Однажды Тан Жуйнин, вернувшись в общежитие, услышал доносящиеся из комнаты Цзян Иланя звуки гитары. Он уже собирался пройти мимо к себе в комнату, но замер и, не сдержавшись, пошёл на звук.
Цзян Илань играл одну из любимых песен Тан Жуйнина на английском языке, настолько любимую, что даже при плохом знании языка тот запомнил её целиком. Подойдя ближе к двери, он услышал, что тот ещё и негромко напевает.
Песня была успокаивающей и проникновенной. Цзян Илань пел её с чувством прожитой истории, а его английское произношение было удивительно чистым. Тан Жуйнин прислонился к стене рядом с дверью его комнаты, решив послушать только чуть-чуть… и сам того не осознавая в итоге заслушался до конца. Лишь аплодисменты и восторженные возгласы Юань Чжияня вернули его в реальность, и он быстро ушёл.
На следующий день Тан Жуйнин тоже пришёл в зал пораньше и некоторое время наблюдал за тем, как Цзян Илань репетирует танец. Сначала он смотрел без особого интереса, но чем больше смотрел, тем больше увлекался. Раньше ему казалось, что у Цзян Иланя вообще нет танцевального таланта. Тот, конечно, обладал отличной фигурой, красивым телосложением, привлекая внимание одним своим присутствием на сцене – в этом сомнений не было, но он не умел координировать свои движения, не знал, как заставить тело красиво работать в танце. И самое главное – он даже не пытался учиться. Если бы тот хоть чуть-чуть постарался, Тан Жуйнин ради команды был бы готов тратить время, чтобы его обучать, но раньше это выглядело так, будто любые усилия по отношению к нему были бы пустой тратой сил.
А теперь Цзян Илань стоял перед большим зеркалом в зале для танцев и раз за разом, неутомимо повторял простые движения под музыку. Его движения были плавными и лёгкими, шаги чёткими, без лишней суеты, ни одного пропущенного ритма, корпус стабилен, а любые недочёты он сам замечал и тут же исправлял.
Он был полностью сосредоточен, и даже не заметил прихода Тан Жуйнина. Только когда был недоволен своими движениями, он обращался за советом к преподавателю, а в остальное время усердно практиковался. Пару минут он стоял с закрытыми глазами, как будто отдыхал, слегка покачивая телом в такт музыке, движения были непринуждёнными, но смотрелись очень красиво.
На нём был серый худи и свободные чёрные спортивные штаны, розовые кончики волос от пота прилипли ко лбу и шее. После очередной песни он, упершись руками в бока, наклонил голову, пытаясь встряхнуть чёлку с лица, но это мало помогло. Он поднял голову, посмотрел на своё отражение в зеркале и неожиданно улыбнулся, будто посмеялся над своими растрёпанными волосами, а потом снял с запястья резинку и завязал волосы.
Завязал небрежно, выбившиеся пряди заправил за уши, лицо, покрытое потом, из-за нагрузки немного порозовело. На какое-то мгновение Тан Жуйнин застыл глядя в зеркало, казалось он задумался сам не зная о чём, не замечая ничего вокруг. Когда он опомнился, то увидел, что Цзян Илань уже заметил его и, глядя в зеркало, с улыбкой помахал ему рукой.
Тан Жуйнин отвернулся, достал из кармана телефон, разблокировал экран, открыл WeChat, закрыл WeChat.
После бессмысленного открывания и закрывания нескольких приложений Тан Жуйнин снова поднял голову, а Цзян Илань уже снова сосредоточенно занимался танцами.
Танец к песне «Imbalance» в основном состоит из элементов современного танца с добавлением уличного стиля. Особенно выделяется часть с парным танцем во время дэнс брейка, которая является самой эффектной частью всей хореографии. Хореограф Лэ Мяо – новый преподаватель, и она не стала слепо следовать совету другого наставника, который предлагал сразу назначить к этой партии Тан Жуйнина и лидера Жун Сяо, который тоже хорошо владеет современными танцами. Вместо этого она решила сначала обучить всех групповому танцу, а затем определить состав дуэта по уровню.
После объяснения движений учительница дала всем время на индивидуальную практику. И хотя все знали, что Цзян Илань в последнее время усердно занимается танцами, скорость его обучения всё равно потрясла остальных.
«Рождён быть айдолом», — шептались между собой сотрудники. — «После потери памяти будто начал жизнь с чистого листа, кто бы мог подумать».
На самом деле Ли Сюнь специально замедлял темп своего обучения, но его сознание временами оказывалось сильнее тела, и привычки, сформированные дневными и ночными тренировками, запечатлелись в его мозгу, что притвориться неумелым оказалось намного сложнее, чем он предполагал.
— Вы двое, — Лэ Мяо указала на Тан Жуйнина и Цзян Иланя. — Станцуйте эту часть для меня.
Первое движение этой части заключалось в том, что они вырывались из общей группы и становились спинами друг к другу, в то время как остальные освобождали пространство в центре. Далее шла серия движений спина к спине, когда они не видят друг друга, но должны синхронизироваться до предела, что требует немало тренировок. Затем один садился на пол, второй поворачивался, хватал его за спину и поднимал, после чего следовал парный элемент с переплетёнными руками, а в финале они поворачивались лицом к лицу, соединяли ладони и резко отталкивали друг друга. Движения должны быть одновременно красивыми и сильными, чтобы произвести нужный эффект.
Как бы он ни относился к партнёру, в танцах Тан Жуйнин всегда был предельно серьёзен. Они начали с небольшой тренировки, разбирая движения шаг за шагом. При первой попытке Тан Жуйнин, поднимая Цзян Иланя за спину, сделал это чуть резко и дёрнул его за мышцы руки, отчего тот болезненно поморщился:
— Шшш…
— Прости, — быстро извинился Тан Жуйнин.
Цзян Илань покачал головой, продолжая массировать руку, и улыбнулся
— Всё нормально, с твоими движениями всё в порядке, это я неправильно приложил силу, когда вставал.
Лэ Мяо, увидев это, сказала:
— Давайте пока пропустим эту часть с поднятием, сначала станцуйте остальное.
Они прошли танец целиком один раз. Хотя движения ещё не были идеально синхронизированы, общее впечатление получилось хорошим, и Лэ Мяо довольно кивнула:
— Вы двое хорошо смотритесь вместе, потренируйтесь ещё немного.
В сторонке У Синье приблизился к Жун Сяо и вполголоса сказал:
— Изначально ведь планировали тебя с Жуйнином поставить, я не ожидал, что Цзян Илань так быстро подтянется.
Он говорил с удивлением в голосе, словно просто искренне восхищался прогрессом Цзян Иланя. Жун Сяо, казалось, не обратил на это внимания и подтвердил:
— Илань и правда здорово танцует.
Слаженность вырабатывается в процессе совместных тренировок. Отработав движения по отдельности, они стали практиковаться вместе, добиваясь синхронности в движениях спина к спине и чётких поворотов. Преподавательница несколько раз записывала их на видео и тут же показывала результат. Благодаря хорошей обучаемости уже после следующего прохода прогресс стал очевиден.
В одном из повторов они идеально попали в ритм и встретились глазами. Цзян Илань счастливо улыбнулся ему, Тан Жуйнин на пару секунд задержал взгляд на его лице, а потом отвернулся.
Первый день подготовительных занятий окончился. На следующий день Ли Сюнь проснулся с ещё большей болью в мышцах рук. Порывшись в ящике и не найдя пластырей, он пошёл просить у Жун Сяо.
— Такие пластыри в основном водятся у Жуйнина, — сказал Жун Сяо.
В этот момент Тан Жуйнин как раз вышел из комнаты, и Жун Сяо его окликнул:
— Жуйнин, дай пластырь Иланю, пусть наклеит.
Тан Жуйнин посмотрел на его руку, развернулся, пошёл в комнату и принёс целую коробку пластырей, протянул ему и равнодушно спросил:
— Сильно болит?
— Не сильно, если бы не срочные репетиции, я бы вообще не стал клеить. Так хоть быстрее пройдёт, — Ли Сюнь только что умылся, чёлка была заправлена ободком, открывая гладкий лоб и чёткие черты лица. Его глаза изогнулись в улыбке: — Спасибо за пластырь.
Тан Жуйнин ничего не ответил, и сел за стол завтракать.
Ли Сюнь попросил Жун Сяо помочь ему наклеить пластырь. Боль была в трицепсе, он закатал рукав почти до самого верха, но из-за обтягивающей одежды было неудобно клеить. Жун Сяо сказал:
— Сними кофту, так проще будет.
Ли Сюнь снял кофту, а Жун Сяо отклеил пластырь и с улыбкой подразнил:
— Ты чего такой белый-то?
Со стороны обеденного стола вдруг раздался кашель Тан Жуйнина, который подавился молоком.
Жун Сяо обернулся:
— Ты давай не торопись там, поешь спокойно.
Ли Сюнь тоже бросил взгляд в ту сторону – Тан Жуйнин, опустив голову, вытирал молоко, пролившееся на стол.
Когда пластырь был наклеен и Ли Сюнь снова надел кофту, Тан Жуйнин наконец поднял голову, встал и убрал посуду со стола.
После завтрака они отправились в зал продолжать тренировку хореографии. Тан Жуйнин обратился Цзян Иланю:
— Давай позже порепетируем парную часть, для начала отработаем групповой танец.
Ли Сюнь кивнул:
— Как скажешь.
Обычно тренировками по танцам помимо профессионального преподавателя в основном руководил Тан Жуйнин. Участники команды сильно на него полагались в этой части; хоть он и казался строгим, но всегда был надёжным.
Песня начиналась с Ли Сюня, он стоял в центре начальной позиции, остальные приседали вокруг него. После его вступительной части построение рассыпалось, и он поворачиваясь менялся местами с У Синье, который подхватывал вторую строчку.
Тан Жуйнин внимательно следил за их движениями на смене долей. Ли Сюнь поворачивался точно в ритм, а вот движения У Синье были недостаточно чёткими, из-за чего Тан Жуйнин заставил их несколько раз повторить отработку.
Танцы всегда были слабым местом У Синье, но раньше он всё равно превосходил Цзян Иланя. Сейчас же он с удивлением понял, что уже не может догнать его.
У Синье опустил голову и сжал губы:
— Извините.
Тан Жуйнин не злился, просто ещё раз показал правильное движение и попросил "ещё раз".
Заиграла музыка. Ли Сюнь повернулся, У Синье двинулся вперёд, но на этот раз он скоординировался ещё хуже и чуть не врезался в Цзян Иланя.
Тан Жуйнин отреагировал очень быстро, в последний момент придержал У Синье и непроизвольно выпалил:
— Не зацепи ему руку.
После этих слов выражение его лица стало ещё более суровым. Ли Сюнь посмотрел на него и поблагодарил. А лицо Тан Жуйнина потемнело ещё сильнее.
— Если заденешь, то травма усугубится. Это затормозит весь процесс, — сказал Тан Жуйнин.
— Да, ты прав, — Ли Сюнь улыбнулся. — Я буду осторожнее.
Во время перерыва Ли Сюнь пошёл забрать доставку – заказанные им напитки. Для Юань Чжияня он взял его молочный чай «Орео», и тот чуть не бросился его обнимать:
— Брат, ты знаешь, что я больше всего люблю именно этот вкус!
— Ты сам говорил, забыл что ли? — Ли Сюнь потрепал его за растрёпанные волосы. — Сейчас нагрузка большая, скоро съёмки клипа и тебе нельзя будет пить такие сладости.
— Угу-угу-угу! Не переживай, я всё понимаю! — Чжиянь с шумом всосал через трубочку полстакана залпом.
Остальным он тоже взял напитки, которые они обычно пили. С последним стаканом он подошёл к Тан Жуйнину и протянул ему:
— Латте без сахара. Ты всегда пьёшь такое. Я пробовал в этом месте, мне понравилось, вот и тебе заказал. Попробуй.
Тан Жуйнин спокойно посмотрел на него пару секунд, взял стакан:
— Спасибо.
Этот латте оказался чуть горче, чем тот, который он пил обычно. Жуйнин слегка нахмурился, проглотив первый глоток, но не ожидал, что даже такую мелочь заметит Цзян Илань. Тот спросил:
— Горьковато?
Жуйнин замялся:
— Нормально.
— Мне тоже первый глоток показался горьким, но потом вкус раскрылся, — Цзян Илань поднял свою чашку, ещё не вскрытую, и наклонился ближе: — Если что, у меня с небольшим количеством сахара, я ещё не пил, хочешь поменяться?
Взгляд Жуйнина скользнул по запечатанной крышке, он покачал головой:
— Не надо.
И запрокинув голову, сделал ещё один глоток.
Действительно, теперь вкус казался не таким горьким.
http://bllate.org/book/13722/1213751
