В ту ночь, когда умер Ли Сюнь, в городе выпал первый зимний снег. Он возвращался из университета своей младшей сестры Ли Мо в общежитие компании и проходил мимо витрины магазина. Он проходил мимо этого магазина не в первый раз, но сегодня его внимание привлек огромный плюшевый кролик за стеклом. Тот был одет в забавный рождественский костюм и улыбался каждому прохожему; простое выражение лица было выполнено живо и мило. Ли Мо всегда называла этого кролика своим любимым мультяшным персонажем.
Ли Сюнь остановился у витрины, достал телефон и сделал фотографию. Как только он открыл закреплённый вверху чат с сестрой в WeChat, на тротуар влетела неуправляемая машина.
Ли Сюнь услышал звук разбивающегося стекла и крики людей вокруг.
Наверное, он умер ужасной смертью. В ту секунду, когда его рёбра и внутренности были раздроблены под колёсами, его единственной мыслью было лишь о том, чтобы сестра не увидела его тело.
Однако сознание быстро вернулось, и когда Ли Сюнь вновь открыл глаза, перед глазами будто всё ещё стоял улыбающийся ему плюшевый кролик.
Очевидно, он находился в больнице.
Ли Сюнь тяжело выдохнул, но не почувствовал ни малейшей боли, даже кислородной маски на нём не было.
Он не только не умер, но и чувствовал себя вполне здоровым? Неужели он так долго был в коме?
Ли Сюнь слегка повернул голову и увидел кого-то возле кровати. Заметив движение, тот сразу вскочил и с радостью воскликнул:
— Лань-гэ, ты проснулся!
Лань-гэ?.. Какой ещё Лань-гэ?..
Этот человек казался знакомым, похоже, он был из компании.
— Я чуть с ума не сошёл от страха… хорошо, что врачи сказали, ничего серьёзного… Лань-гэ, ты нигде не чувствуешь боли? — торопливо заговорил он. — У тебя лёгкое сотрясение мозга, не кружится ли голова? Тошнит? Всё нормально?
Ли Сюнь растерянно посмотрел на него. Голова у него и правда немного кружилась. Ну как тут не кружиться, если он ею стекло разбил…
«Неужели у меня такая крепкая жизнь?» — с удивлением подумал Ли Сюнь. Машина неслась с большой скоростью, он до сих пор помнил ужасную, невыносимую боль, когда всё его тело было размозжено. С такой травмой голова должна была либо сплющиться, либо расколоться.
Подумав об этом, Ли Сюнь поднял руку и потрогал голову и лицо.
— Не переживай, Лань-гэ, твоё красивое лицо цело и невредимо! — поспешил успокоить его парень. Под рукой не оказалось зеркала, он достал телефон, включил фронтальную камеру и поднёс к лицу Ли Сюня. — Смотри! Всё так же идеально. Ну разве что сбоку на голове, может, шишка от удара…
Не успел он договорить, как человек на кровати резко сел, едва не выбив телефон из его рук.
— Ты чего, Лань-гэ? — парень вздрогнул от неожиданности, и увидел, как Лань-ге тяжело дышит, грудная клетка тяжело вздымалась, лицо стало ещё бледнее, а глаза с недоверием уставились в экран телефона, рот был приоткрыт, но он не мог вымолвить ни слова.
Парень поспешно убрал телефон в карман, в панике ухватился за плечо Ли Сюня и затараторил:
— Ты точно в порядке? Не пугай меня! Я… я сейчас позову врача!
Он стремглав выскочил из палаты, а Ли Сюнь снова потрогал своё лицо и волосы. Волосы были длиннее, чем у него раньше, да ещё и с укладкой и лаком.
Он опустил голову, откинул одеяло и дрожащими руками расстегнул больничную пижаму. Тело было целым и невредимым, ни единой царапины.
Это точно было не его тело.
То лицо… лицо, которое он только что увидел в телефоне… принадлежало человеку, которого он знал не близко, но когда-то сильно ненавидел.
Более двух лет назад его компания готовила запуск новой мужской айдол-группы из пяти человек под названием To5. Среди стажёров Ли Сюнь показывал отличные результаты, и было практически решено, что именно он вместе с ещё четырьмя парнями войдёт в состав группы. Они даже собирались вместе, чтобы обсудить детали дебюта. Но накануне публикации официального состава к нему подошёл человек из компании, с которым он был в хороших отношениях, и намекнул, что возможно что-то изменится.
На следующий день объявили список участников. Имена остальных четверых остались, но вместо Ли Цзюня появилось совершенно незнакомое имя – Цзян Илань.
Если бы этот человек был хотя бы стажёром с сопоставимыми с ним способностями, или даже чуть слабее, Ли Сюнь бы смирился. Но позже он узнал, что Цзян Илань – это типичный представитель второго поколения*, которому однажды просто взбрело в голову стать знаменитым. Его родители акционеры этой компании, вокал у него на уровне караоке, танцевальные навыки ограничивались радиогимнастикой, про остальной профессиональный уровень и говорить не приходилось.
*Дети богатых. Получившие социальный капитал, деньги, власть, связи по наследству
Единственное, что спасало ситуацию – это внешность. Он был действительно красив, и с такой внешностью можно было стать айдолом, выйти в свет в качестве «вазы»* группы. Остальное… ну, надеялись, подтянет со временем.
*цветочная ваза обр. пустышка, вещь нужная только для красоты
Ли Сюнь тогда спросил компанию, почему им пришлось его заменить и почему они не смогли сформировать группу из шести человек?
Ему ответили:
«Может, сам пойдёшь спросишь у Цзян Иланя?» — человек, отвечавший ему, выглядел очень неловко. — «Он просто не хочет дебютировать в одной группе с тобой».
Только увидев фотографию Цзян Иланя, Ли Сюнь вспомнил, что действительно встречал этого человека прямо в здании компании.
В тот день, около часа дня, Ли Сюнь собирался на урок вокала и в коридоре столкнулся с Цзян Иланем.
— Ты стажёр, да? — с каким-то самодовольным, как само собой разумеющимся тоном сказал тот. — Сходи на первый этаж, забери мой заказ с доставкой.
Ли Сюнь посмотрел на него. Это лицо было настолько красивым, что трудно было забыть.
— С какой стати?
— Я сын одного из акционеров.
— А, понятно, — отмахнулся Ли Сюнь и, не останавливаясь, прошёл мимо него на занятия.
— Эй, ты куда пошёл? Лифт в другой стороне! — закричал ему вслед Цзян Илань.
Но Ли Сюнь даже не обернулся.
Вспомнив эту сцену, Ли Сюнь неожиданно рассмеялся. И любой, кто бы это услышал, тоже бы рассмеялся. Но именно с этого смешного случая началась цепочка событий, изменившая всю его судьбу.
Такое распространено в любой сфере. Ли Сюнь был самым обычным парнем, в его семье остались только он и младшая сестра, и никого больше. Как такой человек мог бороться против капитала? У него было только два выхода: либо смириться и ждать следующего шанса, либо совсем отказаться от этой мечты.
Ли Сюнь выбрал первый вариант. За эти два года он работал вдвое усерднее, и его результаты с каждым тестированием становились всё лучше. Изначально он попал в компанию благодаря танцам, но с упорством довёл вокал и рэп до уровня, когда мог бы спокойно выступать сольно. Компания тоже была не глупа – такого талантливого стажёра было бы жалко просто так держать в ожидании, но на создание новой группы нужно время. Лишь два месяца назад ему сообщили, что проект нового бой-бэнда утверждён, участники отобраны, и он назначен лидером и ACE*, и его собирались активно продвигать.
*лучший участник группы, «универсал», золотой участник.
Шанс пришёл с опозданием на два года, но, казалось, настойчивость была вознаграждена. Жаль только, что несчастье оказалось быстрее успеха – он погиб.
Дверь палаты открылась, вместе с врачом вошли ещё двое человек: тот, кто минуту назад был у его кровати, и лидер To5 - Жун Сяо.
Ли Сюнь в этот момент вспомнил, кто этот знакомый парень – новый ассистент To5 по имени Сяо Чэн. Когда Ли Сюнь был в компании, он в основном пропадал между тренировочным залом и общежитием, с этим ассистентом они пересекались от силы пару раз.
Врач первым делом подошёл к нему, провёл простой осмотр и спросил, нет ли у него дискомфорта.
— …Нет, — По голосу сразу было ясно, что тот не принадлежит ему.
— Твоя мама уже в пути, — сказал Жун Сяо, подойдя к кровати и пытаясь его успокоить. — Мы сказали ей, что с тобой всё в порядке, не волнуйся. Сейчас она в самолёте, пока не может с тобой связаться.
«Мама, папа…» — насколько же чужими звучали эти слова.
Ли Сюнь даже не помнил, как выглядели его родители. Фотографии всегда оставались плоскими изображениями и не могли помочь ему представить их живыми, настоящими людьми.
А родители этого человека, Цзян Иланя, были акционерами этой компании и как раз одними из тех, кто поспособствовал тому, что Ли Сюня исключили из состава To5.
Его странная реакция не осталась незамеченной, Жун Сяо обеспокоенно спросил:
— Ты точно в порядке, Илань? Может, тебе стоит пройти полное обследование?
Неужели всё это просто галлюцинация в предсмертном состоянии?
— Я… я плохо помню… я ранен?
Жун Сяо и Сяо Чэн оба растерялись.
— Мы же на концерте были, ты забыл? — объяснил Жун Сяо. — Лифт на сцене сломался, ты шёл обратно и оступился, упал вниз, но хорошо, что высота была небольшая.
— Высота была небольшая, но ты всё равно так и не приходил в сознание, — с испугом сказал Сяо Чэн. — Фанаты напугались до смерти, сейчас в интернете полный хаос.
Жун Сяо внимательно наблюдал за его реакцией и добавил:
— Позже напиши в Weibo, чтобы успокоить фанатов. Официальный аккаунт компании тоже опубликует сообщение, чтобы объяснить ситуацию.
Ли Сюнь знал, что в последнее время To5 находились в туре. За последние два года он старался избегать любых новостей, связанных с To5, но устоять было невозможно, и новости об этой популярной группе были буквально повсюду. Стоило открыть любое приложение на телефоне, как на заставке сразу же появлялись пятеро участников, а лицо Цзян Иланя всегда сияло в самом центре, как главного визуала группы. К тому же они были из одной компании и не услышать о них было бы настоящим чудом.
Все трое, включая врача, смотрели на него в ожидании ответа. Ли Сюнь кивнул, изобразил полуправдоподобное замешательство и с лёгкой растерянностью сказал троим:
— Похоже… я правда сильно ударился головой, многое совсем не помню.
Жун Сяо и Сяо Чэн перевели взгляд на врача, который предположил:
— Возможно, это временная амнезия. Проведём дополнительное обследование чуть позже.
Жун Сяо подбодрил его:
— Всё в порядке, сегодня как раз последний концерт тура. Отдохни спокойно, всё постепенно восстановится.
— Понял, — кивнул Ли Сюнь и добавил: — Можно мне телефон?
Сяо Чэн замер на секунду, потом протянул ему телефон. Ли Сюнь вежливо поблагодарил его.
Жун Сяо и Сяо Чэн переглянулись.
Цзян Илань никогда не говорил Сяо Чэну «спасибо». Хоть он и не был откровенно груб, но разговаривал с ассистентами всегда в повелительном тоне, не употребляя вежливых выражений вроде «можно мне…?», не говоря уже о «спасибо» или «извините».
Неужели он действительно потерял память? В обмене взглядами между Жун Сяо и Сяо Чэном явно читалось удивление и сомнение.
Ли Сюнь с помощью распознавания лица разблокировал телефон и первым делом посмотрел на дату и время: с момента аварии прошло не больше трёх часов. Он открыл WeChat, и экран сразу заполнился потоком сообщений. Пролистав их бегло, Ли Сюнь заметил, что больше всего сообщений было из диалогового окна с пометкой «Мама».
Он не стал открывать этот чат, закрыл WeChat и зашёл в Weibo. Последняя запись уже взорвалась комментариями, все уведомления были скрыты за красными точками без цифр, но несложно было догадаться, сколько тысяч людей за эти несколько часов успели зайти на его страницу.
Хотя все эти люди волновались не о нём настоящем, а о теле, в котором он оказался, Ли Сюнь не хотел, чтобы столько людей продолжали переживать.
Он поднял голову и спросил лидера:
— Можно я сейчас напишу в Вейбо: «Со мной всё в порядке, извините, что заставил вас волноваться»? Так нормально?
Если бы он не смотрел на Жун Сяо, и если бы в комнате был кто-то, кроме него и Сяо Чэна, Жун Сяо бы даже не поверил, что Цзян Илань спрашивает его мнения.
За более чем два года в группе Цзян Илань никогда не воспринимал всерьёз ни одного участника команды. Он всегда делал всё по-своему, и если лидер Жун Сяо, более добрый и терпеливый человек, ещё как-то ладил с ним, то остальные трое никогда не скрывали своего раздражения. Цзян Илань тоже не стремился с ними общаться, их связывали исключительно рабочие отношения.
В этот момент Цзян Илань, подняв голову, с искренним выражением лица ждал ответа.
Жун Сяо постарался скрыть своё внутреннее потрясение и предложил:
— Если можешь, сделай селфи. А то фанаты могут подумать, что это сотрудники написали с твоего телефона.
Снова открыв фронтальную камеру, сердце Ли Сюня невольно сжалось.
Он быстро сменил выражение лица, улыбнулся в камеру и щёлкнул фото. Не пришлось даже подбирать удачный ракурс или обрабатывать снимок, с таким лицом даже с немного бледным цветом кожи фото всё равно выходило достойным публикации без фильтров.
Ли Сюнь написал пост, прикрепил фото и протянул телефон Жун Сяо:
— Жун… гэ? — он помнил, что Жун Сяо старше Цзян Иланя, но не знал, как тот раньше к нему обращался. — Посмотри, так нормально?
По тому, как широко распахнулись глаза Жун Сяо, Ли Сюнь понял, что Цзян Илань никогда так к нему не обращался. У него даже появилось лёгкое желание рассмеяться, потому что выражение лица Жун Сяо было смесью неожиданного удовольствия и неловкости, как будто его впервые в жизни побаловали вниманием. Ли Сюнь сдержал улыбку, чуть прикусив губу, и дождавшись кивка Жун Сяо, опубликовал пост в Weibo.
Буквально через несколько секунд зазвонил его мобильный. Звучала заставка их новой песни, на экране высветился входящий вызов с подписью «Мама».
http://bllate.org/book/13722/1213744
