— Пить молоко, и чтобы это ещё слушали?
Цзян Сю, сжимая в руках телефон, растерянно захлопал глазами:
— Братик, а можно без этого?
Ему и в голову не приходило, что молоко можно слушать. Се Чангуань играл не по правилам.
Се Чангуань, опустив глаза на экран чата, спокойно ждал и без спешки бил точно в цель:
— Нельзя. Или ты меня обманываешь?
Он и правда обманывал.
Цзян Сю почудилось, что Се Чангуань видит его насквозь, и на душе стало ещё неспокойнее. Теперь он понял, что значит поговорка: одна ложь тянет за собой десяток других.
Он тревожно обшаривал взглядом комнату и наконец остановился на чайнике на столе. В нём оставалась половина тёплой воды, которой он разводил козье молоко для Бело-рыжего.
«Всё равно надо лишь сделать вид, что пьёшь молоко. По голосовому кто разберёт, молоко там или вода?»
Цзян Сю послушно взял стеклянный стакан, налил в него воды почти до верха и приготовился пить под запись.
Он запрокинул голову, открыв белую длинную шею. Маленький кадык качнулся и скользнул вниз. Губы разомкнулись, а за ними и зубы.
Алые губы прижались к стеклу, и он стал пить глоток за глотком.
Края стакана были гораздо шире рта Цзян Сю. Он обхватил губами лишь небольшой кусочек ободка, и уголки губ слегка прогнулись под его нажимом.
Он сделал подряд несколько глотков, и почти весь стакан опустел. Когда он поставил его на стол, в уголке рта уже отпечатался бледно-красный след.
Он отпустил палец, державший кнопку записи, отправил запись питья, а следом, включив изменитель голоса, ещё одно голосовое, чтобы доказать свою невиновность:
— Братик, слышишь? Я пил молоко, я не обманывал.
Воды набралось сразу много, слюна во рту выделялась обильнее, и пока он говорил, она едва не стекла с кончика языка.
Цзян Сю машинально сглотнул, и тихий влажный звук тоже попал в запись.
На красных, влажных губах ещё блестели капли воды. Хотелось приподнять ему подбородок и промокнуть эти губы салфеткой.
В Цзянши сияли огни.
Густой туман разогнали яркие огни города. По дорогам непрерывно шли машины и люди.
Окна «Кайена» были плотно закрыты, в салоне стояла тишина, и этот звук никак не мог ускользнуть от слуха Се Чангуаня.
Веко его резко дёрнулось, кадык заметно скользнул вниз, а краем глаза он наткнулся на взгляд водителя, не удержавшегося и глянувшего назад через зеркало.
Лицо Се Чангуаня вмиг похолодело, и он, словно оберегая своё, машинально перевернул телефон экраном вниз, спрятав чат с Цзян Сю.
Резкие черты, подбородок будто высечен ножом, линии жёсткие и чёткие.
— На что ты смотришь? — взгляд Се Чангуаня был мутным и непроницаемым, как опасный глубокий омут.
По спине водителя пробежал холодок. Он поспешно отвёл глаза, уставился на дорогу и не смел дышать.
Но в голове всё ещё звучал тот заманчивый плеск, и взгляд у него невольно поплыл.
Се Чангуань отвёл глаза, нажал на второе голосовое и прослушал его ещё раз. Голос его был низким и хриплым, в глубине глаз залегла тень:
— Правда молоко пил?
— Д-да, конечно, — Цзян Сю высунул красный маленький кончик языка, слизнул капли с губ и ответил, скрепя сердце.
Большой и указательный пальцы Се Чангуаня с чётко очерченными суставами сошлись и потёрлись подушечками друг о друга, оставляя на коже лёгкий жар.
Он не стал его разоблачать. Дыхание его стало глубже, и он спросил:
— Всё выпил?
Цзян Сю скосил глаза на чайник, в котором ещё оставалась вода, и понял, что второй стакан не осилит.
Он сказал неправду невозмутимо, не моргнув глазом:
— Всё. Я купил всего одну коробочку.
Се Чангуань упёрся языком в нёбо, и от него резко повеяло такой опасной напористостью, будто ему было чуточку жаль и он остался недоволен.
Кадык его горел, голос охрип:
— Почему ты вернул все деньги?
Цзян Сю решил, что его пощадили, разомкнул губы и тихонько выдохнул. Заодно он решил заработать очки:
— Слишком много, братик, оставь себе. Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, братик у меня всегда первый. Когда братику хорошо, и мне хорошо.
Нестерпимая сладость пробила Се Чангуаня до самого дна души.
Он опустил ресницы, в глубине глаз показалась настоящая улыбка, и пальцы снова приготовились отправить серию переводов.
Цзян Сю прислал ещё одно голосовое:
— Братик, больше мне ничего не переводи.
Всё равно он эти деньги не возьмёт. Возьмёшь, потом, когда задание будет выполнено, придётся заносить Се Чангуаня в чёрный список, а перед этим ещё и всё возвращать. Лишняя морока.
К тому же в Цзянши уровень цен очень высок, а Се Чангуань не местный. Разве не лучше оставить столько денег себе на расходы или на сбережения?
— Братик, будешь так делать, я с тобой разговаривать не стану, — брови Цзян Сю опустились, это «братик» вышло приторным, а голос в конце слова совсем уж невозможно задрожал.
Угрозы в этом не было ни капли.
Но на Се Чангуаня этот приём действовал: он ведь совсем недавно с трудом его задобрил.
Впрочем, в вопросах принципа так быстро уступать нельзя. Болезнь желудка может обернуться и пустяком, и бедой, с ней шутить не стоит.
Се Чангуаню оставалось говорить как можно искреннее и идти на компромисс:
— Будь умницей. С больным желудком очень тяжело. Эти деньги не составляют и малой части моей зарплаты. Считай, что это мой заказ, а не подачка. Целый следующий месяц я буду проверять твой завтрак.
В Цзянши такие зарплаты?!
Цзян Сю потрясённо расширил глаза.
Нет, постойте.
Даже для заказа это слишком много.
Не заработав, не бери. Они с Се Чангуанем не родственники и не друзья, принимать деньги нельзя.
— Братик, я не могу их взять, — Цзян Сю нахмурился и напряг щёки, выражение лица стало серьёзным.
***
Цзян Сю перебрал все ласковые слова и всё-таки отговорил Се Чангуаня, но от историй с завтраком пока отвертеться не удалось.
Он решил несколько дней делать, как велено, а когда Се Чангуань ослабит контроль, вернуться к прежнему.
Цзян Сю открыл «Искателей общения» посмотреть, не оставил ли кто заказ. Если нет, он продолжит искать подходящие площадки.
Как и ожидалось, на женском аккаунте, кроме груды мусорных личных сообщений и системных уведомлений, никто заказа не оставил.
Зато на основном аккаунте заказчик нашёлся.
[Заказчик: Дам двести, ругай меня]
[Заказчик: Хочу, чтобы меня отругали как следует]
Надо же, находятся люди, которые сами напрашиваются на брань.
Цзян Сю сдвинул красивые ноги, непонимающе склонил голову набок, и пятнышко под глазом вспыхнуло, соблазнительное и яркое.
Названная цена его немного взволновала: в Хэшане цены низкие, и двухсот ему хватит на завтраки на всё это время.
[Беру заказ.]
Он решительно принял заказ и отправил скриншот платёжного кода. Заказчик без лишних слов перевёл деньги.
Цзян Сю тут же взялся за дело.
[Такие таланты, как ты, встречаются четыре на тысячу]
[Ты у нас двести пятьдесят, дубина]
Заказчик отнёсся к этому с презрением.
[Заказчик: И это всё?]
[Заказчик: Детский лепет]
Цзян Сю задумался.
[Все свиньи на свете вымерли. Назови песню]
[Заказчик: Какую?]
[Хотя бы остался ты]
[Заказчик: Скука.]
[Заказчик: Можешь пожёстче?]
Пожёстче?
Цзян Сю стал вспоминать, что в ярости выкрикивали ему другие заказчики, когда он доводил их до срыва.
[Да кто ты такой! Ты просто дебил!]
[Ты ничтожество]
[Какой от тебя прок? Найди макаронину и повесься!]
Заказчик замолчал на несколько секунд.
[Заказчик: Мало]
[Заказчик: Всё равно не жёстко]
[Заказчик: Ты вообще знаешь, что такое «ругать по-настоящему»? Надо жёстко! Жёстко, понимаешь? Прямо по больному, чтобы я орал от злости и бесился от собственного бессилия!]
[Заказчик: Не сумеешь, потребую вернуть деньги]
Так не пойдёт.
На счету Цзян Сю ещё не было ни одного проваленного заказа.
Жёстче… в голове у него замелькало множество беспорядочных ругательств.
[Ты десять лет вкалываешь, а получаешь всё те же три тысячи в месяц]
Заказчик мгновенно умолк.
[Заказчик: Ты…]
Вверху окна диалога то появлялась, то исчезала надпись о том, что собеседник печатает. Так повторилось несколько раз, а потом пришло системное сообщение:
[Собеседник покинул комнату]
Видимо, его проняло до печёнок.
Цзян Сю прикусил губу, ресницы невольно дрогнули. Задание, наверное, выполнено?
Он подождал немного, но заказчик не вернулся и не требовал возврата денег, и Цзян Сю тоже вышел из комнаты чата.
***
Обзаведясь деньгами, Цзян Сю на следующий день снова пошёл за молоком в коробочке.
Выйдя из жилого дома, он увидел патрульную машину: она стояла у обочины перед въездом в переулок. Цзян Сю прошёл мимо окна и слегка кивнул в знак приветствия сидевшему внутри Тан Сину.
Тан Син кивнул в ответ и неторопливо поехал следом, не приближаясь и не отставая. Перед стеклом лежал йогурт, который вчера дал ему Цзян Сю.
Тан Син проводил Цзян Сю до магазинчика, а потом обратно до дома, дождался, пока его силуэт скроется в подъезде, и только тогда повёл патрульную машину в участок.
В зеркале заднего вида мелькнула стройная фигура, но он её не заметил.
Мужчина в костюме, в очках, мягкий и привлекательный, неподвижно провожал взглядом удаляющуюся патрульную машину.
«Цк.
Ещё одного мужика окрутил.
И этот сторожит, как цепной пёс, день за днём ни на шаг не отходит, не дай и шанса подступиться.
Просто… бесит».
Фэн Мин слегка прищурился, в глазах мелькнуло раздражение. Он многозначительно посмотрел в сторону жилого дома и ушёл.
***
Цзян Сю о маленьком эпизоде внизу не знал.
Он нёс пакет с покупками и ещё не успел его поставить, когда пришло голосовое от Се Чангуаня, ровно секунда в секунду, словно проверка.
Цзян Сю потёр кончик носа, покрасневший от холодного ветра, включил изменитель голоса, нажал запись и отпил йогурта.
Йогурт был ледяной, и когда он потёк в желудок, Цзян Сю невольно издал из носа короткий звук «м-м», приоткрыл губы и стал мелкими глотками выдыхать.
Шаги Се Чангуаня, направлявшегося к машине, замерли.
Водитель, стоя у открытой задней двери, с недоумением посмотрел на него.
Се Чангуань сделал вид, что ничего не замечает. Не меняясь в лице, он убавил громкость, зажал кнопку записи и произнёс голосом, по которому было не понять, что он чувствует:
— Пей молоко как следует.
Да он ведь и так пьёт как следует.
Цзян Сю не заметил никакого подвоха, лишь слегка нахмурился и перевёл разговор на другое:
— Братик, вчера мне пришёл заказ.
— Какой? — спросил мужчина с резкими, красивыми чертами лица, и взгляд его был спокоен. С нынешним трафиком «Искателей общения» там ещё остались заказы?
Цзян Сю коротко пересказал, не раскрывая подробностей:
— Один человек попросил, чтобы я его обругал.
Се Чангуань опасно прищурился и тихо усмехнулся, будто ему стало забавно, а может, он слегка злился:
— И ты ругал?
— Ага, — Цзян Сю ничего не заметил. — Он же заплатил.
Заплатил или нет, это не оправдание.
Се Чангуань слушал сладкий, мягкий голос юной девушки: это была не ругань, а соблазн.
Одна половина его лица в профиль была спокойной и холодной, другая тонула в тени, и разобрать её было нельзя.
Чёрный костюм, сшитый на заказ, прекрасно подчёркивал фигуру, зрительно вытягивал линию ног до предела, а весь его облик дышал зрелостью и основательностью.
— Обругай меня.
Он крепче сжал телефон, и на холодной белой тыльной стороне кисти отчётливо проступили кости и жилы.
Совсем не похоже на слова человека, который в таком молодом возрасте прорубил себе третий путь в Цзянши, зажатый между семьёй Фэн и блокадой LN.
http://bllate.org/book/13712/4709378
Готово:
