На миг Юй Нину показалось, будто он снова очутился в школьном классе на уроке литературы. Учитель велел ему встать, выслушал ответ на задание по тексту, а потом хрипло и отчаянно заорал: «Повтори ещё раз! Что, по-твоему, синие шторы и лунный свет символизируют в замысле автора?!»
Взгляд, которым господин Мэй одарил ученика, мало чем отличался от того самого учительского взора.
Наставник сделал пару глубоких вдохов, выждал паузу и сквозь зубы произнёс:
— Внимательнее присмотрись.
Юй Нин снова повертел в руках подвеску, затем аккуратно положил её обратно на стол. Набравшись смелости, он осторожно озвучил новую догадку:
— Вырезка иероглифов «мир и благополучие» просто филигранная, линии твёрдые, изящные... Верно, работа какого-то известного мастера?
Господин Мэй промолчал.
Юй Нин подумал, что попал в точку, и воодушевлённо продолжил гнуть свою линию:
— Благодаря этой резьбе подвеска вполне потянет лянов на пятьдесят серебром. А если установить имя мастера, то и того дороже.
В следующее мгновение господин Мэй сцапал со стола нефритовый оберег и со всей силы швырнул его на пол.
Раздался звонкий, резкий хруст.
— И как только тебя занесло ко мне в ученики? — совершенно обыденным, ровным тоном проговорил господин Мэй, будто ничего не произошло. — Тебе бы в подмастерья к лавочнику Вану… Вот уж где твои таланты раскрылись бы сполна, да и труды родителей не пропали бы даром.
— Наставник шутить изволит, — Юй Нин не смел даже поднять глаз и, уткнувшись взглядом в пол, тихо пробормотал: — Из меня и лавочник-то никудышный… А вот к счетоводству у меня, признаться, душа лежит гораздо больше.
Юй Нин намекал на то, что роль счетовода подходит ему куда лучше роли управляющего. И, если быть честным, он не лукавил. Для бывшего технаря простейшие арифметические операции в пару книг не стоили ему ничего — с этим справился бы любой современный старшеклассник, просчитав всё до копейки.
Не успел он договорить, как господин Мэй выхватил из стоящей рядом шкатулки охапку книг и без разбора швырнул их прямо в ученика. Несколько фолиантов пролетели мимо, но парочка угодила аккурат по голове, едва не сбив набок накладной пучок. К счастью, Юй Нин уже набил руку в обращении с невидимками, поэтому его импровизированная причёска выстояла.
— Вон отсюда! — в ярости рявкнул наставник. — Зубри! Пока не научишься от зубов отскакивать, с конца до начала пересказывать — чтоб глазом твоим в «Юйцан» и не пахло!
Кое-как сгребя в охапку рассыпавшиеся фолианты, Юй Нин, слушая этот гневливый поток, не удержался от вопроса:
— Обязательно с конца к началу? Мне казалось, если я заучу в обычном порядке, уже будет за счастье…
— ПОШЁЛ ВОН!
Юй Нин со всех ног бросился к выходу.
Господин Мэй сидел под шпалерой с вистерией, глядя вслед улепётывающему ученику, и судорожно ловил ртом воздух, пытаясь подавить закипающий гнев. Но желчь всё равно бурлила. Не выдержав, он вытащил лист изысканной бумаги Хуаньхуа и с размаху обмакнул кисть. Наставник намеревался написать тому проклятому предсказателю и спросить от души: этот его «приготовленный судьбой» последний ученик случайно не для того ему послан, чтобы свести в могилу раньше времени?!
Юй Нин выскочил в передний двор. Лавочник Ван как раз провожал очередного покупателя. Обернувшись и увидев растрёпанного и взмыленного юношу, он всплеснул руками:
— Ох, горе ты моё, да что же с тобой стряслось? Наставник отколотил? Чем ты его опять разъярил?
Примостившись на край первого попавшегося стула, Юй Нин принялся бережно выравнивать помятые книги.
— Наставник решил устроить мне проверку, а я не справился… — в голосе юноши звучала искренняя обида. Он действительно не понимал, что такого особенного было в той вещице, а господин Мэй, вместо того чтобы объяснить, взбесился и прогнал его. — Но я правда не разглядел в том нефритовом обереге ничего эдакого… А наставник со зла взял да и грохнул его об пол!
— Нефритовый оберег? — Лавочник Ван с привычной ловкостью выудил из-под прилавка деревянный сундучок и протянул Юй Нину, чтобы тот сложил книги. Затем, вдумавшись в сказанное, переспросил дрогнувшим голосом: — Изумрудно-зелёный? С надписью «мир и благополучие»? И господин Мэй его расколотил?!
— Ну да. Сердился очень, вот и разбил.
— Батюшки мои! Да ведь это же редчайшее сокровище, оставшееся ещё со времён императора Каймина из династии Юн! И твой наставник вот так просто взял и разнёс его в щепки?!
Ван схватился за грудь, задыхаясь от ужаса. Юй Нин поспешно подхватил его под локоть и усадил на стул. Но лавочник, едва коснувшись сиденья, тут же подскочил как ужаленный и ринулся в задний двор:
— Пойду взгляну… Экая ценность! Да пусть бы он кому угодно его отдал, раз глаз не радовал, но разбить-то зачем?!
«Выходит… штуковина была настолько дорогой?»
Юй Нин проводил Вана взглядом и невольно уставился на собственные ладони. Они ведь только что касались императорской реликвии вековой давности. Может, не мыть руки пару дней, чтобы не смыть драконью ци?
Поправив вещи, Юй Нин нащупал в рукаве свёрток с осколками чашки и мысленно всплеснул руками: ну надо же, так перепугался наставника, что забыл о самом главном! Впрочем, господин Мэй сейчас в таком бешенстве, что вернись он прямо сейчас — точно шею переломит.
Ладно… Вечером можно купить пару изысканных блюд и прийти к нему домой с повинной. Наставник обожает говядину. Вот только в этом мире говядина — строжайший запрет. Полакомиться ею удавалось лишь тогда, когда у кого-то из крестьян от старости или болезни сдыхал пахотный бык. В противном случае за самовольный забой скота грозила ссылка.
Юй Нин уже подумывал, не сбегать ли в свой мир за парой цзиней свежей говядины, как из внутренних покоев вышел коренастый старичок. На нём был тёмно-синий длинный халат, а в глазах светился недюжинный ум.
Завидев Юй Нина, старик расплылся в радостной улыбке и, подскочив, сходу сцапал его за руку, увлекая к счетоводной:
— Сяо Юй! Какими судьбами? Поди, вспомнил, что в конце месяца нужно подводить баланс? Идём, идём! У меня от этих счетов уже глаза на лоб лезут, твоё появление — просто спасение!
Это был счетовод, господин Лю. Именно он в своё время первым приметил Юй Нина. Когда юноша только приехал в город, его первой работой как раз и было чтение амбарных книг для старика. Проработав с ним какое-то время, господин Лю восхитился тем, как быстро и точно Юй Нин считает, и вознамерился сосватать его в «Юйцан», дабы официально взять в ученики. Но господин Мэй бесцеремонно перешёл ему дорогу. А поскольку Мэй был старейшим мастером лавки и по авторитету превосходил самого лавочника, старику Лю пришлось отступить.
Впрочем, счетовод не унывал. Господин Мэй бранил Юй Нина за бездарность регулярно, поэтому старик Лю терпеливо ждал. Он часто говаривал юноше: мол, если наставнику окончательно надоест терпеть твои выходки и он выставит тебя за дверь, я с радостью заберу тебя к себе. Шли месяцы, Мэй ругался на чём свет стоит, но о выдворении ученика даже не заикался. И всё же каждый приход Юй Нина вызывал у господина Лю искренний восторг: годы брали своё, читать фолианты становилось всё тяжелее, а с помощью юноши он за полдня закрывал работу полумесяца.
Юй Нин был искренне благодарен господину Лю. Раз уж старику требовалась помощь, юноша решил отложить поход за говядиной. Вечером он просто заглянет в соседний павильон «Хуаньси» и возьмёт навынос пару блюд. Наставник без ума от их фирменного супа «Будда перепрыгивает через стену», так что вряд ли станет привередничать. С этой мыслью Юй Нин послушно последовал за господином Лю в счетоводную.
http://bllate.org/book/13659/1582177
Готово:
