— Что за пари…
— Полиция определенно вынесет по этому делу рекомендацию об отказе в возбуждении уголовного дела. Он гражданин не нашей страны, а гражданин России, и он наркоман. На первый взгляд это похоже на передозировку. Пока не будет установлена связь с корейскими наркоманами, они не будут проводить тщательное расследование.
Это было справедливое замечание. Я продолжил размышлять о следах от игл, оставшиеся на шее мертвеца, и ране на его пищеводе.
Mercedes плавно остановился перед моим домом. Вместо того чтобы отстегнуть ремень безопасности, я посмотрел на прокурора Чу. От бессонной ночи моя голова была затуманена, словно я был пьян. И потому с губ, уже готовых попрощаться, сорвались неожиданно искренние слова:
— Прокурор Чу Тхэсон, я был рад поработать с вами сегодня.
Мои слова шокировали даже меня самого, когда произнес их. Эта чрезмерно вежливая и эмоционально окрашенная фраза совсем не звучала так, как будто я бы так сказал. Неужели мой мозг затуманился из-за бессонной ночи?
Я поспешно придумал причину, чтобы оправдать свои слова. Иначе неизвестно, не покажется ли это прокурору Чу странным:
— Я уважаю вас с тех пор, как прочитал статью о вас, когда был студентом. Я также был благодарен за помощь, которую вы оказали мне во время моей службы в полиции. Благодаря вам, господин прокурор, я смог очистить свое имя и смыть позор.
— …
Это была вполне подходящая причина. Однако, несмотря на веское обоснование, прокурор Чу долгое время никак не реагировал. Короткая тишина в машине, когда он не отвечал, казалась гораздо длиннее, чем те часы, что мы провели вместе сегодня ранним утром. Я тут же пожалел о том, что раскрыл свои истинные мысли.
Невероятно, но лицо прокурора Чу Тхэсона, который всегда казался разговорчивым и с мягким выражением лица, постепенно скривилось. Его прямые брови нахмурились гораздо сильнее, чем я ожидал.
Это было неожиданно, но такая реакция на слова о моем уважении к нему... Это не было чем-то обидным, но ответ был весьма нетипичным.
Выражение лица прокурора Чу было... как бы это сказать... еще более сложным, чем когда он осматривал труп на рассвете, еще более напряженным, чем когда вглядывался в рану в пищеводе покойного. Как описать взгляд, в котором сквозило отвращение в ответ на слова уважения?
Мои пальцы, не в силах отпустить ремень, уже отстегнутый от пряжки, сжались ещё сильнее. Я поспешно опустил голову:
— Прошу прощения, если застал вас врасплох.
— Пустяки. Спасибо. Я никогда не делал ничего такого, что заставило бы кого-то уважать меня.
Когда я снова поднял голову, прокурор Чу вернул своему взгляду привычную невозмутимость. Словно мгновение назад мне это просто почудилось. На его губах не было улыбки, но, учитывая негативное выражение лица, которое он только что носил, сейчас его можно было счесть вполне благосклонным.
— Нет, господин прокурор. Это мне следует извиниться за то, что сказал это так внезапно. Я пойду.
Воздух внутри машины сковал все мое тело, и я чувствовал себя ещё более неловко, чем при нашей встрече сегодня в пять утра. Это напомнило мне тот день, когда я впервые сел в машину к тете после школы, поэтому я поспешно открыл дверь и вышел.
Машина уехала в ту же секунду, как только я ступил на асфальт. По пустому пространству, где только что стоял автомобиль, пронёсся холодный ветер поздней осени. Я стоял, сжимая ремень сумки, перекрещивающийся на моей груди, как минуту назад сжимал ремень безопасности, и с тяжелым сердцем направился к своему дому. Сожаление давило на меня, не позволяя поднять голову.
Я задернул плотные шторы и попытался немного поспать. Погрузиться в глубокий сон у меня не получилось, потому что за закрытыми веками то и дело мелькали образ мертвеца, которого я видел спустя долгое время, и выражение лица прокурора Чу.
То же самое продолжалось и после того, как я пришел на работу. Даже слушая причитания неплательщика, пришедшего оплатить штраф, я не мог выбросить из головы тот взгляд отвращения, которым прокурор Чу посмотрел на меня сегодня утром.
Пока я сидел без дела, подперев подбородок рукой, в ожидании, пока неплательщик закончит оплату, кто-то резко ткнул пальцем мне в бок. Я так испугался, что подпрыгнул на месте, из-за чего стул откатился в сторону. Едва я снова успел сесть обратно по центру стола, как мой руководитель, сыгравший эту шутку, засмеялся:
— Следователь Ли, чего ты так испугался?
— А... Я просто на мгновение задумался.
— Я сейчас отправлю тебе список неплательщиков, так что, пожалуйста, оформи ордера на розыск и арест.
— Понял.
Получив файл и внося данные разыскиваемых лиц в компьютер на протяжении нескольких часов, я почувствовал, как у меня затекла шея. Разминая одеревеневшую шею, я взял телефон, на котором не было ни единого уведомления. Я безучастно уставился на свое лицо, отражающееся в черном экране, вертя в руках чуть теплый телефон. Номер прокурора Чу Тхэсона все еще был сохранен в моем телефоне, и, как это ни нелепо, мне захотелось ему написать.
«Спасибо за вашу тяжелую работу сегодня рано утром». Разве не было бы естественно, если бы я отправил подобное сообщение?
Я долго колебался, глядя на телефон, но в итоге положил его. Не стоило мне сегодня утром говорить, что я давно его уважаю. Если бы я этого не сказал, возможно, у меня хватило бы смелости отправить сообщение.
Лишь спустя неделю, я получил известие от прокурора Чу. С того неловкого утра я ни разу не видел его в отделении города Данхён.
Около восьми вечера, собираясь уходить после задержки на работе, я заметил мигающее уведомление во внутреннем мессенджере в углу монитора. Я кликнул на него, думая, что это сообщение от коллеги из другого отделения, задержавшегося сверхурочно, и вздрогнул, увидев имя «Прокурор Чу Тхэсон». Мое тело заметно дернулось, но, к счастью, свидетелей не было, так как было поздно, и я оставался единственным человеком в отделе принудительного исполнения.
[Следователь Ли, это Чу Тхэсон. Отчет о вскрытии пришел раньше срока; можете подняться ко мне сейчас?]
Я думал, что моя роль закончилась после подачи отчета о дежурстве, но это был неожиданный вызов. Как и следовало ожидать, я предполагал, что дело о смерти корё-сарам будет поручено следователю из офиса прокурора Чу Тхэсона.
Но зачем вызывать меня, когда я был просто дежурным? Должно быть, у него было что-то конкретное на уме, но я не мог уловить его намерений. Дрожащими пальцами я набрал сообщение на клавиатуре.
[Здравствуйте, господин прокурор. Спасибо, что задержались на работе. Я сейчас поднимусь.]
Я отправил сообщение, подобрав правильные вежливые формулировки. Как только он прочитал его, прокурор Чу Тхэсон отправил ответ. В отличие от меня, он находился в положении, когда ему не нужно было тщательно подбирать слова.
[Тогда приходите в 512-й кабинет.]
Я взял заранее собранную сумку, схватил пальто и поспешил на пятый этаж.
Коридор пятого этажа, вдоль которого располагались кабинеты прокуроров, был тихим. В этот час большинство следователей обычно уже уходят домой, и лишь иногда остаются несколько прокуроров. Я остановился перед 512-м кабинетом и посмотрел на табличку, висящую у двери.
Прокурор Чу Тхэсон
Следователь Сон Ханёль
Следователь Ким Джиук
Административный сотрудник Но Сонхи
Как только я постучал и осторожно открыл дверь, моему взгляду предстал узкий кабинет площадью около двадцати шести квадратных метров. В глубине, в центре, вокруг стола прокурора, стоящего спиной к окну, по обеим сторонам располагались столы следователей и административного сотрудника. Массивный шкаф, заполненный различными документами, возвышался там, словно большая, тяжёлая глыба.
Прокурор Чу Тхэсон, перебиравший документы, поднял голову. Остальные сотрудники, похоже, уже ушли, так как их нигде не было видно. Спустя долгое время он приветствовал меня неожиданной улыбкой и дружелюбным обращением. Конечно, это было выражение, выглядевшее профессионально. Было трудно сказать наверняка, была ли это моя собственная мнительность, выработанная жизнью с клеймом сына убийцы, или он и правда так улыбался.
Прокурор Чу кивком указал на соседнюю комнату. Это был небольшой внутренний кабинет, пристроенный к каждому кабинету прокурора. Я слышал, что, поскольку изначально он строился как кабинет для прокурора, некоторые прокуроры работали отдельно от своих следователей именно в этой комнате.
— Я принес отчет о вскрытии и данные, переданные полицией. Прочитайте их. Я скоро присоединюсь к вам.
— Слушаюсь, господин прокурор.
Я склонил голову и вошел внутрь. Поскольку жалюзи на окне были опущены, я не мог видеть его, сидящего во внешней комнате. Это означало, что, пока я не выйду, прокурор Чу тоже не сможет меня видеть. Я выдохнул, выпуская накопившееся напряжение, и сел на непривычный железный стул.
Сиденье стула оказалось холодным, поэтому я слегка поежился и первым делом взял отчет о вскрытии. Поскольку я был уверен в своих навыках скорочтения, я быстро пролистал его. Вывод в отчете о вскрытии был прост.
Причина смерти: передозировка филопоном (метамфетамином).
Как и предполагали участники осмотра, оказалось, что это был случай, когда наркоман умер от чрезмерной инъекции филопона.
Я подробно прочитал другие разделы, помимо причины смерти; если обобщить содержание, было четыре основных момента:
1. Результаты анализа крови выявили дозу филопона, в тысячу раз превышающую смертельную, и небольшое количество никотина. Концентрация никотина высока, но недостаточна для наступления смерти. Возможно, это связано с чрезмерным курением непосредственно перед смертью.
2. На руках было обнаружено множество следов от уколов, а на шее — один-единственный след.
3. Царапины на пищеводе не связаны со смертью, но причину их появления установить не удалось.
4. Признаки убийства отсутствуют.
По мнению судмедэксперта и Национальной службы судебной экспертизы, наркоман умер как наркоман, и никаких признаков убийства не было. Если так, то результат переданного полицией заключения, лежащего передо мной, был очевиден.
Рекомендация об отказе в возбуждении уголовного дела.
Оно гласило, что нет необходимости в дальнейшем расследовании со стороны прокуратуры или полиции, а также нет необходимости прокурору выдвигать обвинение и передавать дело в суд.
Однако, просматривая отчет о вскрытии еще раз, мое внимание привлекла одна деталь касательно того, что осталось в желудке покойного.
"В его желудке нашли кусок пластика. Почему?"
Я склонил голову набок, но никак не мог найти ответ.
http://bllate.org/book/13616/1736028
