Путь в горы был непростым: шли то пешком, то делали передышки, и в итоге потратили больше часа. Когда они наконец добрались до хижины охотника Лю, построенной на горе, солнце уже клонилось к полудню.
Эта деревянная хижина стояла на ровной площадке среди гор. Выглядела она довольно скромно, но все необходимое имелось. Вокруг был огорожен небольшой двор, для чего использовали грубо обработанные деревянные жерди.
Открыв замок на двери, они вошли в двор. Разбирать вещи с телеги пока не стали — в доме, куда уже давно никто не наведывался, было едва теплее, чем снаружи, а тонкий слой пыли покрывал все вокруг.
Пса по кличке Эр Си привязали у ворот. Цю Хэнянь подложил ему теплый матрасик, и тот, изрядно уставший, сразу улегся на него отдыхать. Сам же Цю Хэнянь занялся печью: убрал золу, оставшуюся от прежнего огня, и разжег пламя, сложив туда свежие дрова.
Тем временем Цин Янь снял старое постельное белье с лежанки, аккуратно свернул и убрал в сторону, затем принялся разбирать беспорядок в доме. Старик Лю, живший здесь один, убирался редко, так что дел хватило с лихвой.
Когда вода на плите закипела, а на крышке печи подогрелись маньтоу, они вдвоем уселись возле печи и пообедали, запивая горячей водой. Обед был крайне скромным, но маньтоу с поджаренными до легкой золотистой корочки боками, да еще с пикантным соусом от тети Ли, оказались на удивление вкусными. Сочетание соленого, острого и чуть сладковатого вкуса маньтоу приятно радовало.
После обеда стало теплее: лежанка согрелась, а в доме уже не было так холодно.
Цю Хэнянь наконец разгрузил телегу, и они с Цин Янем вместе внесли в дом все вещи, аккуратно их разложив. Закончив, расстелили привезенное постельное белье, завершив тем самым уборку.
Тут Цин Янь бросил настороженный взгляд в сторону ворот. Он несколько раз открыл рот, будто собираясь что-то сказать, но потом вновь передумал. Наконец, все-таки не выдержав, произнес:
— Давай пустим Эр Си в дом, снаружи слишком холодно.
Цю Хэнянь посмотрел на него удивленным взглядом, задержался на мгновение, а потом кивнул:
— Хорошо.
Когда Цин Янь смотрел, как тот ведет пса, он вдруг понял, почему мужчина так взглянул на него, и ощутил легкое смущение. За все утро он почти не говорил с Цю Хэнянем, и только сейчас решил нарушить молчание.
Эр Си вошел в дом, радостно размахивая хвостом, как мельница на ветру. Цю Хэнянь привязал его в самом дальнем углу, подальше от лежанки. Пес спокойно улегся, едва слышно дыша. Он не издал ни звука, и, казалось, обладал поразительно добрым нравом.
Когда все было приведено в порядок, оба умылись теплой водой, сняли верхнюю одежду и прилегли на лежанку, чтобы немного отдохнуть. Молодость давала о себе знать — спустя совсем немного времени они вновь почувствовали прилив сил.
Цю Хэнянь достал несколько обручей из тонкой железной проволоки. Судя по всему, он готовился к выходу.
Раз уж разговор уже был начат, не имело смысла сохранять видимость отчужденности. Кроме того, Цин Янь, молча наблюдавший все это время, начинал чувствовать себя неловко. Он пристроился рядом с Цю Хэнянем, несмотря на достаточно свободное пространство. Настойчиво придвинувшись, он с любопытством рассматривал железные кольца и спросил:
— Что это такое?
Цю Хэнянь, выпрямившись, словно сосна, не проявлял ни малейшего желания избегать вопроса. Его взгляд оставался спокойным. Он слегка поднял предметы в руке и пояснил:
— Это петли для ловли зайцев.
Цин Янь не сразу понял, что имелось в виду. Цю Хэнянь, глядя на него, тихо спросил:
— Хочешь пойти со мной?
Цин Янь тут же засиял от радости, широко улыбнулся и с энтузиазмом закивал головой.
На вершине горы снега оказалось значительно больше, чем внизу. С каждым шагом Цин Янь утопал в снежной корке, доходившей ему до икр. Он натянул меховую шапку и хлопчатобумажные рукавицы, чтобы защититься от холода, но одевался не слишком тепло, чтобы не сковывать движений. Да и в процессе ходьбы тело все равно согревалось.
Цю Хэнянь также носил меховую шапку, а его шарф закрывал почти все лицо, скрывая длинный шрам, тянувшийся по щеке. Открытыми оставались лишь глаза, тихие и глубокие, словно поверхность озера.
Он шел впереди, уверенно и твердо, время от времени оборачиваясь, чтобы проверить, как там Цин Янь. На его спине висел лук, а за поясом заткнут топор — на случай встречи с диким зверем, который не впал в зимнюю спячку.
К счастью, идти далеко не пришлось. Место назначения оказалось ближе, чем предполагалось. Цин Янь, тяжело дыша, принял бурдюк с водой, протянутый Цю Хэнянем, и начал пить мелкими глотками. Его щеки и веки покраснели от мороза, а губы приобрели ярко-алый оттенок, становясь влажными от частого дыхания.
Отдышавшись, он спросил:
— Это и есть то самое место? Мне кажется, оно ничем не отличается от других. Как ты узнал, что зайцы ходят именно здесь?
Цю Хэнянь, убрав бурдюк, указал на следы в снегу неподалеку:
— Смотри, вот отпечатки лап зайца.
Цин Янь вгляделся и действительно заметил цепочку следов, начинавшихся в глубине леса и тянувшихся в густую чащу. Рядом со следами лежали круглые комки черного помета.
- Эти следы называют заячьей тропкой. Заяц всегда идет по одному и тому же маршруту. Достаточно поставить ловушку на тропе, и все будет готово, — отозвался Цю Хэнянь.
Цин Янь с интересом воспринял его слова. В точности следуя указанному методу, они вместе нашли несколько мест, чтобы установить ловушки. Работа была закончена.
Оставалось лишь запомнить расположение мест и через несколько дней вернуться, чтобы проверить, попался ли кролик.
Солнце уже клонилось к закату, а в лесу темнело быстрее, чем у подножия гор.
Они не стали отдыхать и сразу двинулись в обратный путь.
Когда они добрались до хижины, небо уже почти погрузилось в черноту. На ужин разогрели маньтоу, приготовили жареное мясо с перцем и сварили кастрюлю яичного супа. Ели горячее с аппетитом. Даже Эр Си лакомился, съедая все вместе с бульоном.
В доме не было купальной кадки, и полноценное мытье было неудобно, поэтому ограничились простой протиркой горячей водой из таза.
Лежа на кане*, Цин Янь все еще испытывал новизну. Он раньше видел печные лежанки, но никогда не спал на них. Кан был гораздо тверже кровати, несмотря на довольно толстый матрас. Переворачиваться было немного неудобно — слегка давило в боках, но внизу под лежанкой находился дымоход, соединенный с печью, и тепло от него приятно согревало тело, расслабляя до самых костей. Усталость как рукой снимало.
(ПП: Кан (炕) — традиционная китайская печь-лежанка, обогреваемая системой дымоходов.)
Когда лампу задули, и высокая фигура вернулась, чтобы лечь рядом, раздался тихий голос:
- Если захочешь в туалет, не выходи на улицу — там холодно. Воспользуйся ведром на полу в комнате.
Цин Янь тихо пробормотал: «Угу», — и немного придвинулся к своему соседу, быстро засыпая.
Неизвестно, сколько времени прошло, но он проснулся от позывов в туалет. На ужин он выпил немало яичного супа, который теперь благополучно усвоился.
Пытаясь не шуметь, Цин Янь осторожно поднялся и, стараясь никого не потревожить, начал перелезать через своего соседа. Но, казалось, даже не коснувшись мужчины, он все же разбудил его. Тот, ощутив движение, в темноте схватил Цин Яня за руку и потянул обратно под одеяло.
— Эй-эй...! — тихо вскрикнул Цин Янь, сонно пробормотав, — Мне в туалет, я не могу терпеть.
Цю Хэнянь, не выпуская его, сел, набросил на плечи Цин Яня свою одежду, а затем сам поднялся с постели.
В лунном свете Эр Си, услышав шорох у двери, проснулся. Пес поднял голову, осторожно прислушиваясь к звукам, а затем взглянул в их сторону.
Цю Хэнянь поднял ведро, стоявшее посреди комнаты, затем вернулся к печи и поставил его у края кана. Он сказал:
— В печи огонь погас, слишком холодно. Не вставай с кровати, так и сиди.
Деревянный дом защищал от ветра хуже кирпичного, и хотя лежанка еще сохраняла тепло, воздух в комнате уже остыл. Сидя на краю кровати, Цин Янь почувствовал, как сквозняк пробирается через свободный ворот рубашки, холодя грудь.
Однако, взглянув на высокую фигуру, стоявшую рядом в ожидании, он ощутил, как пристальный взгляд мужчины будто прожигал его насквозь. Цин Янь смущенно подумал:
Да как можно это сделать…?
http://bllate.org/book/13590/1205172
Готово:
