Раннее утро было хмурым и неприветливым, а едкий дым и вездесущая пыль, казалось, забивали легкие.
Это было первое, что почувствовал Чжэн Фэйлуань, раскрыв панорамное окно.
Мобильное приложение с издевкой сообщало о приятной погоде, комфортной температуре и чистом воздухе. Спутниковые снимки демонстрировали густую зелень, покрывающую берега реки Юаньцзян. Проведя пальцем по экрану, Чжэн Фэйлуань наткнулся на галерею фотографий в соцсетях: везде было бескрайнее синее небо, бирюзовая гладь воды, поющие птиц и цветущие растения.
Но этот дивный мир был где-то там, за гранью его восприятия.
Этот идеальный мир был скрыт от Чжэн Фэйлуаня и не был доступен его зрению.
Его реальность напоминала фотографию, которую безжалостно обрезали и неумело отредактировали. Каждый цвет кричал, а контуры резали глаз. Едкий запах многократно усиливался, навязчиво проникая в ноздри, словно боясь, что Чжэн Фэйлуань решится вдохнуть хоть глоток свежести...
С какого-то момента постоянное чувство дискомфорта стало его неотъемлемой частью. Оно проникло в жизнь мужчины, как въевшаяся грязь на линзе, вызывая лишь раздражение и бессилие.
Чжэн Фэйлуань закрыл окно, отгородившись от внешнего мира, и направился в ванную, чтобы принять утренний душ. Вернувшись, мужчина увидел на кровати приготовленную тетушкой Чжан рубашку.
Высококачественный хлопок сорта Си-Айлэнд*, сшитый вручную в Неаполе, должен был стать воплощением роскоши и комфорта. Чжэн Фэйлуань надел рубашку, но мягчайшая ткань неприятно терла запястья и шею, словно дешевый лен. Не выдержав, он с яростью сорвал ее, бросил на кровать и с раздражением отправился в гардеробную.
П.п.: Элитный и редкий вид хлопка, известный своим исключительным качеством, мягкостью и прочностью.
Однако даже после того, как он разбросал по полу кучу одежды, он так и не нашел ничего подходящего.
Грохот падающих вешалок привлек внимание тетушки Чжан. Она поспешила в гардеробную и застыла в дверях, ошеломленная: человек, которого она растила с самого детства, стоял посреди хаоса, обнаженный по пояс. Напряженное лицо выдавало ярость и отчаяние, а в руке Чжэн Фэйлуань сжимал рубашку Brioni.
— Фэйлуань, что случилось? — робко прошептала женщина.
Рубашка полетела к ее ногам, словно мусор, не заслуживающий даже взгляда.
—Ты предлагаешь мне надеть это?!
Тетушка Чжан отшатнулась, опустив взгляд.
— Фэйлуань, я ведь заказала одежду в соответствии с твоим требованиям, отутюжила каждую вещь, как ты просил. Удвоила дозу кондиционера, даже портной сказал…
Что более подходящей и мягкой ткани просто не существует в природе.
Каждый день было одно и то же: те же оправдания, те же проблемы. Но такой простой вопрос с одеждой оставался нерешенным.
Чжэн Фэйлуань, подавляя гнев, схватил первую попавшуюся рубашку и надел ее.
— Тетушка Чжан, ты служишь семье Чжэн уже тридцать лет. Отец всегда ценил тебя за преданность и поэтому доверил тебе заботу обо мне. Но почему теперь, когда я уехал из главного дома, ты стала такой небрежной? Неужели так сложно поддерживать мою одежду в порядке? Или я недостоин твоего внимания, в отличие от отца? — холодным голосом спросил мужчина.
Слова, словно острые кинжалы, вонзились прямо в сердце женщины. Тетушка Чжан побледнела как полотно.
— Фэйлуань, не говори так… Я любила тебя с детства как родного сына…
Чжэн Фэйлуань окинул ее ледяным взглядом.
— Убирайся!
Тетя Чжан молча вышла из комнаты. Ее лицо выражало глубокую обиду.
Чжэн Фэйлуань застегнул все семь перламутровых пуговиц на рубашке и взял тщательно отглаженный пиджак. Надев его, мужчина почувствовал, как его плечи словно обожгло раскаленным клеймом. На лбу вздулись вены, челюсти сжались, и ему почти захотелось позвать тетю Чжан обратно и отругать как следует. Это даже пиджаком назвать нельзя! В лучшем случае это дешевый дождевик с ужасной воздухопроницаемостью, плотно обволакивающий тело. Пот задерживался между слоями ткани не испаряясь. Становилось душно, влажно и липко. Это было хуже, чем мокрое одеяло в сезон дождей, которое не сохнет.
Он сжал воротник рубашки и, наконец, выдохнул, сдерживая ярость.
В столовой тетя Чжан уже ждала его с завтраком. На столе было все — от рисовой каши и соевого молока до круассанов и ароматного кофе. Женщина старалась угодить привередливому Чжэн Фэйлуаню.
Но молодой господин не оценил ее стараний. Проходя мимо стола, он схватил чашку с кофе, сделал глоток, а затем с отвращением выплюнул напиток обратно. Громко поставив чашку и блюдце, мужчина молча покинул дом.
«Какие кофейные зерна можно обжарить, чтобы получить такую бурду?» — подумал он, морщась от отвращения.
Мир, казалось, сошел с ума... Чжэн Фэйлуань вырос на блюдах, которые готовила тетя Чжан. Ее еда сформировала его представления о вкусе и качестве пищи. В его глазах кулинарное мастерство тети Чжан олицетворяло домашний вкус. Ни один трехзвездочный ресторан Мишлен, ни самое изысканное блюдо, спрятанное в народных рецептах, не могли сравниться с кулинарным талантом тетушки.
После переезда из семейного особняка альфа жаловался, что с трудом привыкает к еде нового повара. Тогда отец попросил тетю Чжан последовать за воспитанником, чтобы она следила за питанием и бытом Чжэн Фэйлуаня.
Даже самые изысканные блюда, которые прежде радовали его вкус, со временем становились все хуже. Есть их становилось невыносимо.
Каждый день Чжэн Фэйлуань ощущал, будто его жизнь превратилась в водоворот хаоса.
Так было в прошлом месяце, так было и на прошлой неделе. А сегодня снова рубашка, пиджак, завтрак... Проблемы, о которых он говорил уже не раз, не только не решились, но и усугубились. Все советовали ему «сохранять спокойствие». Но кто, кроме святого, мог «сохранять спокойствие», когда жизнь становилась такой невыносимой?
Ровно в семь тридцать черный «Майбах» припарковался у подъезда. Водитель почтительно открыл заднюю дверь, приглашая Чжэн Фэйлуаня сесть, после вернулся на водительское место и завел машину.
Он уже собирался тронуться с места, как Чжэн Фэйлуань вдруг остановил водителя.
— Выйди из машины.
http://bllate.org/book/13576/1204742
