Поэтому Чэн Сюй сказал:
— Ты можешь выделить и мне отдельную комнату? Здесь же полно свободных мест.
— Что, не хочешь жить со мной? — Дай Сяо уловил намек и насмешливо приподнял бровь.
— А ч-что, нельзя?
— Нельзя. — Дай Сяо нахмурился. — Раньше я прекрасно жил здесь один, а теперь из уважения к Хэ Аню жертвую своей приватностью и предлагаю тебе кровать. А ты еще и ворчишь.
Он фыркнул, бросил на Чэн Сюя презрительный взгляд и снова взялся за рубанок. Стружки кучками ложились у его ног, легкие и пушистые, пока не скрыли его ступни.
— Не расстраивайся. Вот что я тебе скажу. Каждая комната в гостинице висит на сайте, и за каждую бронь я получаю деньги. Конкуренция в нашем деле жесткая, прибыли и так невелики, так что приходится считать каждую копейку. Я уже снял с брони один тематический номер, если уберу еще один, в этом году потеряю все. Ты хоть представляешь, как сложно зарабатывать деньги и какие сволочи находятся в управлении по делам потребителей?
— К тому же, если я буду голодать, это еще куда ни шло, но мой кот не может! Видел того толстяка на крыше? Восемь раз в день есть требует, а если не накормишь — орет, да еще и корм у соседского корги ворует. Позорище. Не преувеличивая скажу, этот кот съедает несколько тысяч в год…
Дай Сяо говорил без остановки, переходя от аппетитов Любайлю к контролю расходов, от нечестной конкуренции до пузырей в экономике. Суть была проста: кровать одолжить он мог, а вот отдельную комнату — нет.
Чэн Сюй слушал, его голова шла кругом. В конце концов он сдался, подняв белый флаг и согласившись на предложенные условия.
Только тогда Дай Сяо хлопнул по рабочим штанам и поднялся, отложил рубанок, выровнял обструганную доску, упер ее в землю и сильно стукнул, отчего посыпался дождь мелких древесных стружек.
Он отодвинул доску к стене, а затем указал на полуразрушенную хибару в углу двора и сказал Чэн Сюю:
— Помоги мне, сходи в кладовку, найди еще несколько похожих досок. Я доделаю оставшиеся части кровати. Смотри, выбирай с меньшим количеством плесени. Все это разобранные старые кровати. Куча пролежала несколько лет, так что собрать из них новую кровать непростая задача.
Чэн Сюй остолбенел.
— Что?!
Дай Сяо, видя его непонимание, грубо ответил:
— Что еще за «что»? Если не сделать кровать, сам ее купишь?
Чэн Сюй: «...»
Чэн Сюй три секунды смотрел в небо, отчаянно борясь с судьбой, а затем нырнул в кладовку выбирать доски.
Жилищный вопрос был «успешно» решен, и в тот же день после обеда Чэн Сюй получил кровать, сделанную специально для него, шириной в метр двадцать, длиной в метр восемьдесят, ни больше, ни меньше, словно вырезанную по форме человека. Когда он переворачивался, все доски скрипели и стонали, будто вот-вот сломаются.
Чэн Сюй, вне себя от злости, сел на кровать и пригрозил Дай Сяо:
— Я ночью часто ворочаюсь, могу тебя до смерти зашуметь.
Дай Сяо остался невозмутим.
— Ворочайся сколько влезет. Если окажешься громче моего храпа — я проиграл.
— Черт.
Угроза не сработала, и Чэн Сюй, стиснув зубы, выругался.
Вечером они легли спать в напряженной атмосфере. Чэн Сюй лежал с закрытыми глазами, стараясь не двигаться, как вдруг Дай Сяо неожиданно сказал:
— Ты один за двоих, значит, должен работать за троих.
«Твою мать, у тебя совести совсем нет?»
Чэн Сюй резко подпрыгнул, и хлипкая кровать жалобно завизжала.
— Один за двоих? Линлань даже не весит столько, сколько Любайлю, и ты ее считаешь за полноценного человека?!
— А почему бы и нет? Разве младенец не человек? Считаешь себя ее крестным отцом, но не хочешь зарабатывать на молочную смесь? Как тебе не стыдно?
Дай Сяо был откровенно меркантилен и смотрел на Чэн Сюя, как помещик Чжоу Ба-пи* на крепостного, жадно выискивая, где бы содрать лишнюю копейку.
П.п.: Отрицательный персонаж из китайской народной литературы и революционной пропаганды ХХ века, символ жестокого и жадного помещика-эксплуататора.
— Будь ты омегой, хоть с минимальными шансами стать моей женой, я бы не взял с тебя аренду, или хотя бы сделал скидку 20%. Но взгляни на себя. Ты бетa, ничем не примечательный, да еще и внешне... э-э-э...
— Что с моей внешностью? Давай, договаривай! — Чэн Сюй пришел в ярость, ударил по кровати, спрыгнул с нее и бросился на этого жадного и язвительного альфу, готовый придушить его. — Презираешь бет? Ты что, возомнил себя выше только потому, что твоя буква в алфавите стоит раньше? Хочешь, я весь алфавит в обратном порядке прочитаю?
Три секунды спустя его скрутили, как мешок, и швырнули обратно на кровать, завязав на запястьях мертвый узел из полотенца, да так что не вырваться.
Чэн Сюй пылал от злости, дергаясь и ругаясь:
— Работать за троих? Да ты меня и на одну работу не сможешь нанять! Знаешь, сколько я раньше в месяц получал?
Дай Сяо лениво зевнул.
— Раз деньги есть, можешь сразу оплатить аренду за полгода.
Чэн Сюй: «...»
Чэн Сюй мгновенно притих.
Дай Сяо усмехнулся.
— Значит, у людей сбережения на карте, а у тебя на языке?
— Отвали, все мои деньги вложены в недвижимость. Квартира в сто сорок квадратов, в центре Юаньцзяна, золотое место! Слева стоит музей, а справа театр. Стоит чертовски дорого! Твоих жалких денег даже на ипотеку не хватит. Как только продам ту квартиру, сразу заплачу за аренду... Нет, я куплю гостиницу по соседству, сделаю евроремонт, устрою распродажу и переманю всех твоих клиентов!
Дай Сяо, впрочем, было плевать.
«Жесткая конкуренция? Не успеешь оглянуться, как местные рэкетиры быстро тебе объяснят, как тут все устроено.»
Чэн Сюй не слышал его внутренних насмешек и, решив, что Дай Сяо струсил, с наслаждением продолжил мстить.
— Эй, а ты такой добрый, может, потому что положил глаз на нашего Хэ Аня? Послушай старшего, даже не мечтай. Если он и овдовеет, тебе не светит. Знаешь, насколько крут был его альфа? Все номера во всех гостиницах твоего городка и то не сравнятся с одной его башней.
— Заткнись уже, болтун.
Дай Сяо швырнул Чэн Сюю одеяло, заткнул уши берушами и повернулся на бок.
В первый же день жизни в «Цинго» Чэн Сюй испортил отношения с Дай Сяо.
Даже Хэ Ань не ожидал, что двое таких хороших людей могли так сильно не ладить, устраивая бесконечные перепалки и стычки. Чэн Сюй затаил злобу на Дай Сяо и постоянно придирался к мелочам, пытаясь выставить его скрягой, засевшим в деньгах по уши.
Но Хэ Ань знал, что Дай Сяо добрый и очень симпатичный альфа.
Когда Дай Сяо, с молотком в руке, в майке-алкоголичке и с Лю Байлю на плече, стоял во дворе, картина была странно дисгармоничной и в то же время странно теплой, заставляя бесконечно ценить жизнь в Лотане.
Так, в мелких стычках и спокойном течении, прошло девять месяцев, как канон, повторяющийся снова и снова, но постепенно обретающий новые прекрасные оттенки.
Хэ Ань держал Линлань на руках, вдыхая свежий воздух на каменном мосту.
Сегодня Любайлю не тревожил уток, и те, закончив чистить перья, по очереди прыгали в воду, расходясь кругами по прозрачной бирюзовой глади, отражавшей деревья, проплывали под низким мостом и направлялись на восток городка.
Линлань помахала им рукой.
— Пока-пока, яя.
Прямо перед ними взошло солнце. Утренние облака были золотисто-алыми, небо светлело, и владельцы магазинов на улице Явэнь по одному снимали ставни, открываясь для бизнеса. Только бары, шумевшие полночи, еще спали.
На углу стоял книжный магазин, куда Хэ Ань часто заходил. Там продавались альбомы с иллюстрациями, кулинарные книги, атласы растений, но не бизнес-журналы с портретами мужчин в костюмах. Все, что принадлежало крупному городу, не интересовало этот глухой городок.
Но сегодня Хэ Аню вдруг стало любопытно.
Прожив девять месяцев в тихом месте, он захотел узнать, как поживает тот человек, который изгнал его, в большом городе за тысячу ли, в дыму и выхлопных газах...
http://bllate.org/book/13576/1204741
