Разница в один год не должна была создавать разрыв в поколениях, но, глядя на Бо Хуая, сидящего у его кровати, Ши Юцин вдруг почувствовал, что между ними, казалось, пролегала невидимая пропасть, и в то же время они странно гармонично уживались...
«Ладно».
Ши Юцин подумал меньше минуты и оставил эти размышления. Его мозг не мог одновременно обрабатывать столько дел. А относительно этого инстанса, того монстра, слов маленькой девочки и окончательной правды об этой семье... этого уже хватало, чтобы сломать голову.
На четвертый день солнце снова взошло как обычно. Ши Юцин проснулся под звуки воды.
Открыв глаза, он увидел рядом с кроватью чей-то силуэт, но ещё не успел разглядеть, как тот склонился, взял теплую влажную салфетку и начал протирать ему лицо.
— М-м...
Так значит, это был звук выжимаемой салфетки.
Он сел, опираясь на кровать. Его лицо уже было вытерто. Бо Хуай ловким движением заодно протер ему руки.
К этому моменту затуманенная голова полностью прояснилась. Взглянув на удаляющуюся спину с тазиком в руках, Ши Юцин только тогда очнулся, в изумлении пошевелив руками и ногами... К счастью, не парализовало!
Когда Бо Хуай вернулся, Ши Юцин уже быстро надел обувь и носки и, обойдя его, пошел чистить зубы.
Он чистил быстро, набрав в рот воды для полоскания, когда подошел Бо Хуай.
Черные глаза смотрели на него, и как раз когда Ши Юцин уже почти не мог это выносить, молодой человек внезапно заговорил:
— Ты ещё можешь работать?
Сплюнув воду, Ши Юцин с некоторым недоумением обернулся:
— Конечно, а почему спрашиваешь?
— Вчера ты, кажется, переутомился. Прошлой ночью во сне несколько раз постанывал, потому что болели суставы.
— Постанывал? — Он удивился, не помня этого, но вчера перед сном его конечности действительно ныли, как будто человек, никогда не занимавшийся спортом, внезапно сделал сотню приседаний. Если ночью из-за дискомфорта он издавал звуки, это было нормально. — Но после сна мне стало намного лучше. Стоп! Мне скорее следует спросить, как твоё состояние?!
Юноша резко взглянул на всё ещё перевязанную руку Бо Хуая.
Бо Хуай двумя движениями снял повязку и показал. Рана уже покрылась корочкой.
Ши Юцин нахмурился:
— Ещё довольно больно, да?
Молодой человек спрятал руку за спину и покачал головой.
Они молча смотрели друг на друга и наконец вместе спустились вниз.
В столовой остальные пришли раньше них. Они что-то обсуждали, но, увидев их, почувствовали, как настроение явно поднялось.
— Я уже слышала от Фэн Биня, что вчера вы отправились в сад. — Из-за вчерашнего «утопления» Су Си всё ещё чувствовала слабость и с трудом улыбалась им. — Спасибо, мы были невнимательны...
— Нет. — Ши Юцин положил ту фотографию на стол. — Место, где закопали фотографию, я тоже уже осматривал. До вашего возвращения в комнату там действительно ничего не было. Эту фотографию закопали ночью, после того как вы ушли.
Фэн Бинь и Ли Юаньчэн тут же взяли фотографию, чтобы рассмотреть.
Хао Тяньшо всё ещё пребывал в смятении. Прошлой ночью его тело внезапно вышло из-под контроля, он как безумный метался по комнате и переворачивал всё вверх дном. Перед полуночью в постельном белье Сунь Эньхао он даже нашел нож для самообороны и чуть было не замахнулся им на себя... К счастью, в последний момент контроль над телом вернулся.
Позже, связавшись через стационарный телефон, они все постепенно разобрались, что произошло.
Хао Тяньшо несколько раз избежал смерти, поэтому знал, что не каждый способен в такой момент ради товарищей рискнуть, выйдя из комнаты. Хотя он весь день шутил и смеялся с юношей, он ясно понимал, что их в лучшем случае можно было считать только неблизкими знакомыми. Но прошлой ночью...
— Брат Цинцин. — Хао Тяньшо резко встал, и за несколько секунд его глаза наполнились слезами. — Я правда не думал, что ты рискнешь жизнью ради меня. С этого момента я, Хао Тяньшо, от головы до пят принадлежу тебе...
— Ты неправильно понял. — Ши Юцин смущенно, потирая нос, объяснил: — Маленькая девочка появляется каждую ночь в полночь. Мы с Бо Хуаем, выйдя, договорились, что независимо от того, обнаружим что-то или нет, вернемся до полуночи. В конце концов, если не нарушать правила, точно никто не погибнет... Да и то, что появилось в саду, с большой вероятностью было уликой. Если не пойти в тот же день, на следующий NPC могли забрать вещь. Даже если бы вас уже нельзя было спасти, я бы всё равно пошел.
Сказав это, он поднял взгляд и улыбнулся ему.
Хао Тяньшо: «...»
На мгновение Хао Тяньшо не знал, сдержать ли слезы или дать им хлынуть потоком.
Кое-кто воспользовался моментом, чтобы мрачно добавить удар:
— С головы до пят ничего не стоишь. После смерти даже в пищу не годишься, хватит мечтать.
Слезящиеся глаза мгновенно превратились в безжизненные, Хао Тяньшо с ненавистью посмотрел на говорившего.
Весь последующий прием пищи Хао Тяньшо и Бо Хуай обменивались взглядами-кинжалами, изрезая друг друга в клочья...
Закончив есть, Хао Тяньшо не знал, победил ли он, но его глаза действительно свело судорогой.
В глазах противника же блеск клинков и мечей не угас, а лишь усилился... словно в любой момент он был готов к смертельной дуэли.
Хао Тяньшо: «Блять!»
Вновь украдкой посмотрев на спокойно завтракающего Ши Юцина, Хао Тяньшо почувствовал, что его сердце истекает кровью.
Как натурал, он просто хотел отплатить за добро! Даже если юноша был прекрасен, он всё ещё являлся мужчиной. Хао Тяньшо был прямым как сталь, у него абсолютно не было никаких других мыслей!
Хао Тяньшо: «Гомосексуалы, они так страшны! Нужно обязательно держать брата Цинцина подальше от них…»
Это было всего лишь его наивное желание.
Хао Тяньшо: «После выхода из этого инстанса план по изучению боевых искусств обязательно нужно реализовать, спасение брата Цинцина не терпит отлагательств!!!»
Закончив простой завтрак, все вернулись к теме той фотографии.
Без сомнений, девочка на фотографии — шестой член семьи.
Су Си сказала:
— Раз хозяин до второго брака был бесплоден, то теорию внебрачной дочери и ребенка бывшей жены можно исключить.
— Может, это ребенок, которого хозяин вырастил как домашнего духа*? — предположил Ли Юаньчэн. — Разве нет слухов о том, что выращивают домашних духов для получения богатства? Эта семья как раз выглядит довольно богатой, но родители хозяина в семейных расходах довольно скупы… Возможно, именно потому, что Тянь Цзыкунь вырастил домашнего духа, у него теперь такая жизнь.
П.п.: Практика, которая корнями уходит в анимистические верования и даосскую/народную магию. Считается, что можно приручить или подчинить себе душу умершего ребенка (часто — абортированного, мертворождённого или умершего младенца), заключив её в специальный сосуд (например, куколку, статую, амулет) и проведя определенные ритуалы.
Услышав это, все уставились на фотографию. Эта версия действительно довольно соответствовала текущей ситуации.
Если выращивать домашнего духа, то в доме точно не могло быть фотографий с ним, а из-за его ужасающей сущности, хозяева боялись упоминать, что тоже было логично.
— Лекарство от астмы. — В этот момент Фэн Бинь посмотрел на задумавшегося Ши Юцина. — Раньше в комнате той девочки нашли лекарство от астмы, верно?
— Да.
Фэн Бинь понял:
— Если выращивать домашнего духа, то с момента появления в доме этот дух уже был призраком. Ему не могло понадобиться лекарство.
Ли Юаньчэн нахмурился:
— Но разве та комната не была очень пустой? Как в детской может не быть игрушек? Даже бедные семьи в детстве делали детям игрушки своими руками…
Фэн Бинь замер. Это тоже было тем, чего он не мог понять.
— Потому что того ребенка отдали.
Как только это прозвучало, все взгляды обратились к Ши Юцину.
— Что это значит?
— Во время вечерних занятий по пренатальному развитию хозяин обычно сопровождает хозяйку. Я вижу, что он очень серьезно относится к ребенку… Во время его бесплодия, если он хотел детей, то мог только усыновить кого-то.
Все слегка опешили. Хао Тяньшо, словно пытаясь ответить первым, вскочил и сказал:
— После второго брака он вылечил бесплодие, и когда жена забеременела, вернул усыновленного ребенка!
Если так, то детские вещи, естественно, тоже были отправлены вместе с ним.
Богатые возвращали усыновленных детей не потому, что не могли их содержать, а потому, что появился свой ребенок, и они не хотели вкладывать чувства в чужого…
Ши Юцин кивнул:
— В доме нет ни одной совместной фотографии с девочкой. Даже у самой девочки нет семейной фотографии с родными. Она могла только нарисовать на своей фотографии тех, кого считает семьей. В такой ситуации либо девочка жила в этом доме не очень долго, либо родные уничтожили всё, связанное с ней.
Ли Юаньчэн спросил:
— Уничтожили… Действительно ли нужно доходить до такой крайности?
— Обычные люди, возможно, не пошли бы так далеко, но если во время возврата ребенка произошел несчастный случай и из-за этого они стали бояться, то уже не факт.
Несчастный случай? Что могло произойти?
Какой несчастный случай мог заставить людей так бояться упоминать о нем?
Атмосфера вокруг стала давящей.
Во время утреннего занятия по пренатальному развитию Ши Юцин, думая о девочке, был несколько рассеян. Хозяйка Су Хуэй, казалось, тоже думала о чем-то другом, поглаживая свой живот и всё время отвлекаясь.
После окончания занятия Су Хуэй сразу же вернулась в комнату, сказав, что хочет спать и желает хорошо отдохнуть.
Было ещё рано. Ши Юцин взял фотографию и поднес к солнцу, чтобы рассмотреть.
Лицо девочки оказалось сильно размытым.
«Зачем дарить такой подарок семье, которая о тебе не заботится? И если есть подвал, почему его совершенно невозможно найти…»
Он моргнул и, размышляя, коснулся пальцем фотографии.
Внезапно в его ушах снова прозвучали слова: «Потому что я хочу, чтобы они меня любили».
Предпосылкой любви, по крайней мере, являлась память, ностальгия…
А противоположное этому — попытка стереть все следы и больше никогда не упоминать…
В душе что-то дрогнуло, Ши Юцин нахмурил брови и постепенно понял.
Девочка закапывала вещи после наступления темноты, не для того, чтобы наказать Су Си и Хао Тяньшо, выполняющих роль садовников, а в том, что после темноты NPC особняка больше не выходят.
Тогда эта фотография попадала только в руки таких пришельцев, как они!
Очевидно, это был подарок бабушке, но она боялась, что старуха и другие члены семьи сами выкопают его… Не потому ли, что в момент обнаружения эта фотография, как и следы её существования, будет уничтожена?
Бесконечные картины непрерывным потоком вливались в сознание. Лицо Ши Юцина было невероятно спокойным, но в сердце поднималось чувство удушья, словно он погружался на морское дно.
Он не посмел слишком много размышлять, крепко сжал фотографию, встал и быстро спустился вниз.
В гостиной старуха смотрела сериал про отношения невестки и свекрови.
Она смотрела безжизненным взглядом и одновременно шила детские вещицы иголкой с ниткой.
Скорее всего, это была одежда для плода в животе хозяйки.
Ши Юцин подошел прямо к ней. Та ещё не подняла головы, как он положил фотографию перед старухой:
— Это подарок, который передала вам внучка.
Безжизненные глаза медленно поднялись и в миг, когда они увидели лицо на фотографии, ужасно исказились. Всё покрытое морщинами лицо задрожало, обнажая злобу:
— Сяо... Сяочжи...
Это было выражение, смесь страха и отвращения.
— Сяочжи, это её имя? — Ши Юцин поспешно допытывался. — Где она сейчас?
Старуха застыла на мгновение, а затем выхватила фотографию. Дрожа и беспорядочно что-то выкрикивая, она схватила ножницы, что лежали под рукой, и несколькими движениями изрезала фотографию. Но даже этого ей было мало, она словно полностью помешалась, с криком раз за разом разрезая фото...
Лицо девочки, словно у упавшей фарфоровой куклы, полностью разлетелось на куски.
Когда из комнаты подбежал старик, на фотографии уже невозможно было разобрать изображение человека. Он выхватил ножницы из рук старухи, с недовольством дернул её и потребовал:
— Что ты за причуду выдумала? Что случилось?!
Старуха лишь продолжала кричать.
— Она увидела Сяочжи, — нарочно сказал Ши Юцин.
— Что? — Старик с недоверием уставился на него. — Откуда взяться Сяочжи? Как она могла её увидеть? Ты... ты врешь!!!
Её невозможно было увидеть, только если она уже умерла.
Итак, они знали, что ребенок мертв.
Голос Ши Юцина был бесстрастным:
— Как умерла Сяочжи?
Старик пришел в ярость:
— Ты... Опять несешь чушь? Ты, чужак, лезешь не в своё дело!
— Дети ничего не понимают и верят всему, что говорят взрослые... Наверное, она была очень послушным ребенком, поэтому её оказалось легко обмануть, да? — Его голос был необычайно тихим и медленным, когда он спрашивал слово за словом. — Где же на самом деле её тело?
Старик словно испугался и отшатнулся назад, а затем принялся яростно кричать на него.
Видя, что тот совсем не собирается отвечать на его вопросы, Ши Юцин понял, что вытянуть информацию из их уст невозможно, развернулся и ушел.
Старик сквозь зубы бросил ему вслед:
— Ты... ты больше не смей упоминать о ней перед нашей семьей!
В этот момент, дойдя до двери, Ши Юцин обернулся. Он заметил стоявшего на кухне Бо Хуая, который всё это время держал кухонный нож и наблюдал за происходящим.
Ту ярость, что поднялась в его душе, ему почему-то удалось сдержать.
Он слегка кивнул молодому человеку, показывая, что с ним всё в порядке, развернулся и ушел.
Ши Юцин пошел в сад. Хао Тяньшо и Су Си, склонившись, копали там землю и сажали цветы.
Рядом с садом стояла беседка для отдыха. Ши Юцин сел туда, налил себе воды и стал пить.
Хао Тяньшо встал и, вытирая пот, с улыбкой посмотрел на него издалека:
— Твоя новая профессия — надсмотрщик?
Ши Юцин серьезно покачал головой:
— Нет.
Хао Тяньшо рассмеялся ещё громче:
— Брат Цинцин, лучше пойди отдохни и наберись сил. Снаружи ничего нет, лучше вернись и поспи подольше.
Ши Юцин снова покачал головой:
— В комнате душно. Боюсь, в голове не хватит кислорода, и она перестанет работать.
— Пф-ф-ф… — Только что набранная в рот вода выплеснулась наружу, Хао Тяньшо громко рассмеялся.
Ши Юцин не понимал, что тут смешного, и странно покосился на него. Затем он поднял голову и, глядя на виллу, продолжил обдумывать.
Шел уже четвертый день. Если ко дню банкета тело девочки так и не будет найдено...
Он машинально покачал головой.
Её обязательно нужно было найти.
Если можно выйти, просто выполнив задание, данное NPC, то по сравнению с предыдущими инстансами это было бы слишком просто.
Ключ к открытию выхода мог быть только в девочке.
Они знали о существовании подвала, но никак не могли найти его...
Под палящим солнцем время потихоньку шло. В полудреме Ши Юцин вдруг вспомнил игры, в которые играл раньше: когда сундук уже появлялся, но никак не открывался, что он тогда делал?
Под светом зрачки янтарных глаз вдруг сузились.
Так вот в чем дело, он сам себя запутал.
Всё же это была простая истина, но, запутавшись в другой информации, всегда можно было упустить из виду очевидный ответ…
— Чтобы выполнить условия открытия сундука... иногда нужно победить монстра, иногда — спасти кого-то...
Просьба девочки с самого начала не менялась. Она хотела, чтобы её увидели, хотела привлечь внимание семьи... а не быть полностью стертой.
Ши Юцин поднял взгляд и посмотрел на дверь, ведущую в дом.
Значит, теперь остались хозяин и хозяйка, которые ещё не видели эту фотографию.
http://bllate.org/book/13575/1272925
