— Кольцо… такое знакомое…
Когда Цюэ Цю услышал это, выражение его лица резко изменилось.
Его круглые глаза слегка расширились от удивления. Он смотрел сверху вниз на этого омегу с подсолнухом, который, схватившись за голову, корчился от боли, и не мог поверить, что тот мог быть как-то связан с Сюй Фэном.
Как такое возможно?
Когда Цюэ Цю решил отправиться на Столичную планету для участия в межзвёздных соревнованиях, Сюй Фэн попросил его помочь найти своего давно пропавшего брата. Тогда Сюй Фэн дал ему фотографии и информацию о брате по имени Сюй Хуа.
Брат, о котором говорил Сюй Фэн, был омегой-пшеницей с сильной волей и твёрдыми убеждениями.
Сюй Хуа был жизнерадостным, оптимистичным и улыбчивым. С детства его мечтой было стать военным и посвятить себя служению Империи. Хотя из-за объективных физических причин он не мог выбрать боевой факультет, среди омег-целителей он всё равно выделялся как особенный командир.
Как такой омега мог быть этим чувствительным, боязливым, застенчивым и робким Дун Куем?
Цюэ Цю не знал, какое выражение лица ему следует принять.
К тому же, не совпадал не только характер и ген растения, но и внешность была совершенно другой.
Вместо того чтобы подозревать Дун Куя в том, что он и есть брат Сюй Фэна, Цюэ Цю был больше склонен верить, что он, возможно, просто видел Сюй Хуа и знал кое-какие подробности, поэтому так бурно отреагировал на кольцо.
В противном случае он действительно не мог поверить, что брат, о котором Сюй Фэн говорил как о таком замечательном и оптимистичном человеке, был этим омегой, который часто проявлял перед ним чувство неполноценности.
Он вовсе не принижал Дун Куя…
Просто…
Просто если бы результат оказался именно таким и Дун Куй действительно оказался бы Сюй Хуа, Цюэ Цю стало бы действительно жаль и больно за него.
Что же нужно было пережить, чтобы человек изменился настолько кардинально? Внешность, гены и даже характер — всё было полностью перечёркнуто, словно само существование этого человека стёрли.
Видя, что Дун Кую плохо, Цюэ Цю передал ему немного духовной силы, отвёл в свою комнату отдохнуть и налил стакан тёплой воды, чтобы согреть желудок.
Духовная сила, словно тёплая вода, мягко омывала хаотичные мысли в голове Дун Куя, позволяя его измученному духу наконец найти убежище.
С помощью Цюэ Цю он отдыхал довольно долго, прежде чем ему стало хоть немного легче.
Жёлтый цветочек на голове омеги печально поник, как и состояние его обладателя — оба пребывали в унынии.
— Ты в порядке?
Услышав звонкий приятный голос, Дун Куй, о котором никто так давно не беспокоился, не сдержался. Его нос защипало, а в горле встал ком, из-за чего он не мог вымолвить ни слова.
Он вытянул тонкую шею и сглотнул, изо всех сил стараясь взять себя в руки, и лишь спустя долгое время с трудом выдавил из себя несколько слов.
— Н-ничего, спасибо тебе.
— Не за что, — сказал Цюэ Цю. — Но вместо благодарности мне хотелось бы знать, что с тобой только что случилось.
Молодой человек прямо смотрел на Дун Куя. Такой откровенный, прямой вопрос и взгляд мгновенно вызвали у того смятение. Он невольно забегал глазами, боясь встретиться взглядом.
Дун Куй замялся:
— Н-ничего особенного.
Но чем больше он пытался уйти от ответа, тем больше Цюэ Цю убеждался, что у него на душе что-то есть. Подумав, он снова сел на своё место, оказавшись с Дун Куем лицом к лицу, убрав давящую дистанцию.
Почувствовав, что собеседник немного расслабился, Цюэ Цю продолжил:
— Возможно, тебе не очень хочется отвечать на мой вопрос. Прости, я был слишком прямолинеен. Но пойми, я обещал одному другу помочь найти его пропавшего родственника, и твоя реакция на кольцо только что навела меня на мысль, что ты, возможно, что-то знаешь. Поэтому, если у тебя есть хоть какая-то зацепка, я был бы очень благодарен, если бы ты поделился. Я и мой друг будем тебе очень признательны.
В обычное время Цюэ Цю ни с кем не стал бы так много разговаривать. Но сейчас обстоятельства были особенными. Он знал, что омега перед ним психически очень раним, и мог только осторожно, пытаясь успокоить, вести с ним беседу.
Как только его тон смягчился, Дун Куй действительно немного расслабился. По крайней мере, он перестал быть таким напряженным, словно готов вот-вот сломаться. Но отвечать на поставленный вопрос ему было трудно не потому, что он не хотел, а потому, что действительно не знал, как это сделать.
Скажет слишком много — обязательно всплывёт институт генетических исследований. Промолчит — вызовет подозрения.
Видя такую нерешительность, Цюэ Цю понял, что тот не был непреклонен, и всё ещё оставалось место, где можно было найти подход.
Он ещё больше смягчил тон и, глядя прямо в глаза омеге, ещё раз попросил:
— Твоя информация для меня действительно очень важна. Надеюсь, ты сможешь помочь.
Дун Куй не выдержал неоднократных просьб Цюэ Цю. Даже зная, что это может его выдать, он, чувствуя свою вину, сказал:
— Я бы очень хотел тебе помочь, но, прости, я не могу ничего вспомнить. Что касается того, что произошло только что… я и сам не понимаю, почему при виде этого кольца меня вдруг словно током ударило, и я так бурно отреагировал.
Услышав это, Цюэ Цю немного разочаровался, но не подал виду, чтобы не расстраивать Дун Куя. Он продолжил расспросы, отталкиваясь от его слов:
— Ты не помнишь своего прошлого? Почему?
Продолжать значило бы вывести разговор на институт генетических исследований и Лю Чанмина. Дун Куй не посмел и снова глубоко опустил голову.
Почувствовав это безмолвное сопротивление, Цюэ Цю вздохнул, понимая, что работа предстоит нелёгкая.
Он не стал настаивать на немедленном раскрытии правды и искренне сказал:
— Не хочешь говорить — не надо. Но если столкнёшься с какой-то трудноразрешимой проблемой, я все же надеюсь, что ты расскажешь мне правду, чтобы я мог помочь тебе, понимая, в чём дело.
Дун Куй не ожидал, что после нескольких отказов Цюэ Цю всё равно будет так терпеливо с ним общаться, пытаясь научить его, как защитить себя. В этот момент чувство вины достигло своего пика. Ему захотелось, забыв обо всем, рассказать всё, что он знал.
Дун Куй шмыгнул носом и, почти плача, не сдержался и спросил:
— П-почему ты так добр ко мне? Ты не боишься… не боишься, что я могу оказаться плохим человеком?..
Он не решался рассказать об институте генетических исследований и Лю Чанмине. Во-первых, из-за трусости и малодушия. Он боялся, что его предательство раскроют, и его снова схватят и вернут в то место, где не видно света, чтобы снова мучить. Во-вторых, он боялся представить, какое лицо будет у Цюэ Цю, когда тот узнает всю правду.
Дун Куй бесчисленное количество раз проигрывал в голове реакцию Цюэ Цю. В его воображении маленький омега сначала был шокирован, затем не верил своим глазам, а потом с отвращением отстранялся от него.
Он не мог вынести, что Цюэ Цю будет смотреть на него с такой неприязнью и подозрением, как на мусор на обочине. Он тем более не мог вынести, что отныне в глазах своего кумира станет неисправимым злодеем.
Поэтому, даже испытывая острую потребность излить душу и рассказать о всех перенесённых муках и накопившейся обиде человеку, которому он доверял, Дун Куй так и не осмелился сделать этот самый трудный шаг.
Он боялся, что один неверный шаг повлечёт за собой череду ошибок и в итоге приведёт к непоправимым последствиям.
Цюэ Цю пристально смотрел на омегу с подсолнухом. Казалось, в этих блестящих от слёз глазах он мог прочесть всю его внутреннюю борьбу и терзания. Понимая, что тот сейчас на грани срыва, он решил не допытываться и серьёзно ответил на вопрос.
— По-твоему, это значит быть к тебе добрым? — мягко спросил Цюэ Цю. — Я всего лишь налил тебе воды и немного помог справиться с напряжением и страхом. Больше я ничего не сделал. Уверен, для любого омеги такие мелочи — дело одной минуты. Будь на моём месте кто-то другой, он бы отнёсся к тебе точно так же.
«Нет, не так», — Дун Куй беззвучно возражал в душе.
По крайней мере, тот омега, которого встретил он, был совсем другим.
Тот омега никогда бы не отнёсся к нему с такой искренностью, как Цюэ Цю, и никогда бы не воспринимал его как нормальную личность. Для него он был лишь экспериментальным объектом, лишённым собственной воли, чьи страдания и отчаяние никого не волновали.
Дун Кую казалось, что на грудь навалилась тяжёлая плита, мешая дышать. Словно утопающий, хватающийся за последнюю соломинку, он вдруг протянул руку и крепко сжал запястье Цюэ Цю. Затем он сделал несколько глубоких, судорожных вдохов, будто наконец-то вынырнул из бушующего потока и получил мгновение передышки.
Цюэ Цю передал ему ещё немного духовной силы, и через некоторое время Дун Кую стало легче. Тот поднял голову и снова посмотрел на него. Его лицо было залито сдерживаемыми слезами, и даже Цюэ Цю, глядя на него, стало не по себе.
Дун Куй, не отпуская его руки, спросил, казалось бы, невпопад:
— Ты, ты можешь не ненавидеть меня?
— Ты как? Может, ляжешь и отдохнёшь...
Дун Куй прямо посмотрел в глаза Цюэ Цю, впервые в жизни обретя такую смелость, перебил его и с упрямством повторил вопрос:
— Ты можешь не ненавидеть меня?
Цюэ Цю на мгновение опешил от такой настойчивости в его взгляде. Но Дун Куй, решив, что молчание — знак того, что ему трудно отказать, позволил вспыхнувшему свету в глазах вновь погаснуть.
Хватка на запястье ослабла, послышался тихий лепет омеги с подсолнухом:
— Я так и знал... ты обязательно будешь меня ненавидеть...
Но в следующую секунду его разжимающуюся руку перехватили и заключили в тёплые объятия, от которых пахло сладким ароматом роз.
Дун Куй не поверил своим глазам.
— Ты такой милый омега, с чего бы мне тебя ненавидеть? — звонкий голос Цюэ Цю прозвучал у самого уха, придавая Дун Кую невероятную силу.
Он легонько похлопывал омегу с подсолнухом по спине, как мать успокаивает младенца перед сном.
На какое-то мгновение Дун Кую показалось, что он провалился во временную воронку и снова оказался в беззаботном, счастливом и тёплом детстве. Золотистые искры духовной силы, словно звёздочки, рассыпались вокруг, окутывая бесконечным теплом, и его тревога быстро улеглась.
— Не только я не буду тебя ненавидеть, другие омеги тоже не будут. Смысл существования Объединённого комитета омег — помогать каждому омеге, у которого возникли проблемы, и возвращать в их жизнь надежду. Этим я сейчас и занимаюсь. Кроме меня, другие омеги также будут стараться участвовать, дарить тепло и указывать путь тем, кто ещё чувствует себя потерянным и несчастным.
Дун Куй шмыгнул носом, даже в крепких объятиях молодого человека его не отпускало чувство тревоги.
— А если я сделал что-то плохое...
Цюэ Цю утешил его:
— Нет людей без изъянов. Даже я не идеален. Если ты сделал что-то не так, правильнее всего постараться исправить это и признать свою ошибку, а не просто бояться и убегать. Больше, чем саму ошибку, люди не любят, когда её не признают.
Дун Куй глубоко зарылся лицом в плечо Цюэ Цю. Крупные слёзы одна за другой катились по щекам, промачивая ткань его одежды. Он плакал так, что покраснел даже кончик носа. Всё его тело сотрясалось от всхлипов, а листочки на маленьком цветочке на голове поникли. Зрелище было душераздирающее.
Цюэ Цю осторожно вытер его слёзы. Видя, что омега, кажется, хочет что-то сказать, он приложил палец к губам.
— Тс-с-с...
Дун Куй, открыв рот, растерянно посмотрел на него.
— Сначала поспи. Когда успокоишься, тогда и решишь, говорить или нет.
Сейчас, на пике эмоций, Дун Куй мог наговорить чего угодно. Но Цюэ Цю не хотел пользоваться его состоянием, предпочитая оставить выбор за ним самим.
Дун Куй опешил. Он как раз собирался всё рассказать. Такой слабый и никчёмный, как он, ничем больше не мог помочь Цюэ Цю, кроме как выложить всё, что знает.
Но, к его удивлению, тот отказался от такой прекрасной возможности.
Цюэ Цю взял его за руку и подвёл к своей кровати. Поправив мягкую подушку, он сказал:
— Сейчас тебе больше всего нужно хорошенько отдохнуть. Поспишь, и всё пройдёт.
— Х-хорошо. — Дун Куй хотел было отказаться, но почему-то действительно чувствовал сильную усталость и, смущаясь, согласился.
Немного скованно он снял туфли и верхнюю одежду, опираясь на руки и ноги, осторожно забрался на кровать и, словно окаменев, лёг в тёплую, мягкую постель, боясь пошевелиться, чтобы чего не испачкать и не сдвинуть.
Дун Куй повернулся на бок, как маленький кролик, ухватился за край одеяла и глубоко вдохнул. Вокруг витал тот самый особенный, прекрасный аромат роз.
Покраснев, он тихонько спросил:
— А, а ты...
— Мне нужно кое-что сделать. Не волнуйся, я буду здесь, никуда не уйду.
Эти слова окончательно успокоили Дун Куя. Под сладкий, свежий аромат роз он крепко уснул.
Спалось ему хорошо. Во снах больше не было тех ужасных сцен, а также того, словно кошмар, неотвязного черноволосого омеги.
Ему снилось, что он несёт на руках белоснежного, мягкого вислоухого кролика и идёт по зелёной просёлочной дороге. Лёгкий ветерок доносил свежий запах земли, а вдоль всего пути цвели золотистые розы.
Он шёл и шёл, пока не дошёл до конца дороги.
Дун Куй, сонно моргая, открыл глаза. Первые несколько секунд после пробуждения он ещё не мог сообразить, где находится и почему оказался в совершенно незнакомом месте.
Он поморгал, и когда увидел прямую спину Цюэ Цю, склонившегося над столом, сознание мгновенно вернулось к нему. Он быстро вспомнил всё, что было раньше.
Цюэ Цю, услышав движение за спиной, отложил бумаги, повернулся и с беспокойством спросил:
— Ну как, теперь получше?
Дун Куй, немного смущаясь, кивнул, поспешно поднялся с кровати, оделся и чинно присел на краю.
Видя, что тот действительно неплохо оправился, Цюэ Цю даже позволил себе маленькую шутку:
— В каком-то смысле вы с моим другом и правда очень похожи. Оба плачете, как красноглазые кролики.
Сказав это, он, не дожидаясь реакции Дун Куя, вдруг сам на мгновение задумался.
Дун Куй не заметил этой мимолётной перемены в нём и тихо сказал:
— Н-не думаю, что это так.
Он застенчиво прикрыл лицо руками, и два листика на его голове тоже прикрыли цветок.
Цюэ Цю пришёл в себя и взглянул на него:
— Ты решился?
Дун Куй кивнул.
Ещё сегодня утром он и представить себе не мог, что однажды осмелится полностью раскрыть кому-то своё ужасное прошлое.
Но этот кто-то — не кто-нибудь, а Цюэ Цю.
Из-за пережитого Дун Куй не доверял никому на свете. Он остерегался всех, как самых страшных чудовищ.
Но этому омеге он был готов отдать всё своё доверие и привязанность.
Почему? Наверное, он думал, что этот омега был единственным светом в его бесконечной тьме и единственным спасением в беспросветном отчаянии.
Когда этот момент настал, Дун Куй обнаружил, что вовсе не испытывает того страха, паники и дрожи, которые представлял себе. Наоборот, он был спокоен, как никогда прежде.
Он открыл рот, и слова полились сами собой, без всяких усилий, естественно описывая пережитое.
— Я не знаю, когда именно очнулся в том институте. Помню только, что, очнувшись, обнаружил себя погружённым в зелёную питательную жидкость. Вокруг были такие же большие инкубаторы, и в каждом — такие же подопытные, как я.
— Все они были омегами?
Дун Куй кивнул:
— Да, все омеги. Не знаю, как там сейчас, но тогда на инкубаторах были номера от 1 до 30. Я был под номером 22. У нас не было ни имён, ни личностей. Мы не могли двигаться или общаться друг с другом. Исследователи в белых защитных костюмах называли нас не по именам, а только по номерам. Сначала чаще всего забирали первых десятерых омег.
Услышав, что омег куда-то забирали, Цюэ Цю почувствовал неладное:
— Куда они их забирали?
Дун Куй замолчал, словно его рассказ снова перенёс его в тот мрачный, холодный подвал.
— Сначала я не знал, зачем их уносят. Только когда их возвращали, на их телах появлялись новые раны. Я тогда был слишком слаб и большую часть времени спал. Сознание было мутным, поэтому почти не помню. Потом номера 1–10 перестали забирать, они больше не могли очнуться. Этих омег, которых забрали первыми, превратили в самые разные… растения. Я имею в виду в буквальном смысле.
Даже будучи внутренне готовым, Цюэ Цю вздрогнул от ужаса, слушая этот рассказ.
— Трава, лианы или грубые древесные ветви прорастали из их ран и быстро поглощали тела. Может, и ночи не проходило, как нормальный, здоровый омега превращался в нечто ужасное. Например, вся кожа покрывалась тёмно-зелёным мхом. Или конечности мутировали в уродливо раздутые стволы деревьев с жёсткой, сухой корой. Я видел одного из самых отвратительных мутантов. Сначала он был самым красивым омегой среди нас: с белоснежной кожей, большими, влажными, как виноградины, глазами, розовыми губами и роскошными золотыми волосами. Даже те исследователи, которые обычно не проявляли к нам никакого интереса, всегда задерживались у его инкубатора, бросая на него похотливые взгляды. Но после того, как его в первый раз забрали и вернули, всего за одну ночь его красивое лицо превратилось в венерину мухоловку, где остался только рот. А всё, что ниже шеи, покрылось гроздьями зелёных, вонючих, сочащихся зловонным соком наростов.
Дун Куй словно снова оказался в той лаборатории. Он смотрел снизу вверх на эти огромные инкубаторы с зелёной жидкостью, каждый из которых хранил кровь и поглотил хрупкую, прекрасную жизнь очередного омеги.
— Когда первые омеги погибли, пришла очередь следующих. В конце концов, дошла очередь и до меня. И тогда я наконец узнал, чем они занимались.
Цюэ Цю смотрел на омегу, в глазах которого застыла почти неживая пустота, а по щекам бессознательно текли слёзы.
Этот страх въелся в самую душу. Это было не просто «страшно», это был тот предел, за которым человеческая психика перестаёт воспринимать ужас и просто немеет.
— Опыты на живых людях… — пробормотал Дун Куй. — Они вводили нам гены растений, пытаясь превратить нас в нечто, идентичное этим растениям. Опыты на живых.
— Зачем… — Даже Цюэ Цю под таким впечатлением не заметил, что его собственный голос дрожит. — Зачем они это делали…
В ответ на этот вопрос Дун Куй, плача, рассмеялся:
— Не знаю. Не знаю, зачем они это делали и зачем мучили столько омег ради эксперимента, который почти невозможно было завершить. Директор говорил, что гены омег неполные, они защищают только от галактического излучения. А у растений, тоже обладающих способностью к исцелению, есть полный ген RDRG, то есть «ген, связанный с защитой от радиации». Им нужно было дополнить гены омег.
— Они перепробовали бесчисленное множество растений, но ни одно из них не удалось успешно совместить с омегами. Номера с 1 по 30 — это только те, о ком я знаю. В других местах, которых я не видел, погибло ещё больше омег. — Дун Куй опустил голову и, глядя на свои ладони, прошептал: — Я просто выжил. Я — самый удачливый из них…
http://bllate.org/book/13573/1505386
Masyumba (читатель/заложение основ)
9 мая 2026 в 00:25
1
