Четверо альф на арене никогда прежде не видели такого омегу.
Он был прекрасен и обладал бесспорной красотой — на их памяти не существовало человека красивее, чем Цюэ Цю.
Он был так изысканно хрупок, что даже среди омег считался бы миниатюрным. Сразу видно, что такое сокровище нужно бережно держать на ладонях и баловать.
Но в то же время он был настолько упрям, что даже в невыгодном положении отказывался признавать поражение, словно прекрасный, но усеянный шипами цветок, в мягкости своей несущий упругость, которую невозможно сломить.
Столкнувшись с таким Цюэ Цю, несколько альф на мгновение застыли в оцепенении.
Они невольно усомнились в себе: даже если этот человек уступал в позиции и был лишён всякой способности к сопротивлению, смогут ли они, во всеоружии, действительно одолеть его?
Ответ… Ни один альфа не осмеливался думать об этом.
Они не знали, не были уверены.
Каждый испытывал к Цюэ Цю неведомое благоговение.
Пусть альфы обладали абсолютным преимуществом и в любой момент могли выбить его из соревнований, даже в такой ситуации не нашлось ни одного, кто считал бы, что способен победить омегу со столь сильным духом и столь же сильной личностью.
Это не имело отношения к генетическому уровню и не имело отношения ни к каким внешним дополнительным условиям. Цюэ Цю непринуждённо сидел на месте, ничего не делая и не выражая никаких эмоций, но по-прежнему оставался угрозой. Никто не осмеливался действовать опрометчиво.
— Страшно? — спросил Цюэ Цю. Хотя проигрывал явно он, но именно он перехватил инициативу с этим вопросом.
Альфы внезапно очнулись от своих мыслей и настороженно уставились на него.
Мудра стукнул кулаками друг о друга:
— Страшно? Это тебе должно быть страшно, верно?
Юнь Сяо, всегда исполнявший приказы, взглянул на Мин Фэйюня и спросил голосом, слышным только им двоим:
— Что теперь делать? Продолжим объединяться с теми двумя, чтобы выбить Цюэ Цю, или приостановим атаку и перенаправим усилия на Серу?
Мин Фэйюнь нахмурился, неприметно и тщательно изучая Цюэ Цю. В душе у него зародилась догадка, но он не осмеливался быть в ней уверен.
— Сначала понаблюдаем, пока воздержимся от действий. Пусть они прощупают почву, — ответил он товарищу.
Однако обращаясь к Мудре и Сере, Мин Фэйюнь сменил тактику, подбивая их рискнуть первыми.
— Сера, Мудра, давайте объединим усилия и выбьем Цюэ Цю. В конце концов, он боевой омега уровня S. То, что он сейчас выглядит слабым, вполне может быть уловкой, чтобы заманить нас. Не стоит с ним слишком затягивать. Нужно закончить бой поскорее, тогда и на душе будет спокойнее.
У Мудры были одни лишь грубые мускулы, но мозгов не хватало. Поддавшись на уговоры, он тут же уверился, что омега точно его обманывает, и снова создал шесть иллюзорных копий, атакуя Цюэ Цю с семи разных направлений.
Сера, возможно, и не до конца поверил словам Мин Фэйюня, но его сила по бумаге была слабейшей среди пятёрки. Он прекрасно понимал: вне зависимости от того, выиграет Цюэ Цю или нет, у него самого, скорее всего, нет шансов пройти этот раунд. Раз так, выбить хотя бы одного — уже кое-что. По крайней мере, это сохранит его рейтинг, и даже если его затем исключат, поражение не будет выглядеть слишком позорно.
С этой мыслью Сера сложил ладони и вновь использовал свою сверхспособность — приливную силу гравитации.
На этот раз способности Серы воздействовали только на Цюэ Цю. Внезапно возросшая в десятки раз гравитация едва не лишила его возможности дышать. Если раньше он сидел на земле из-за слабости в теле, то теперь он просто не мог подняться. Всё его тело, словно магнит, притянуло к другому полюсу.
Увидев это, Мудра пришёл в ещё большее возбуждение — это значило, что Цюэ Цю некуда бежать!
Двое альф уровня А атаковали одновременно, а молодой человек так и не предпринимал ответных действий. У зрителей на арене при виде этой сцены едва не остановилось сердце…
Только не это!
Они места себе не находили от беспокойства, даже забыв о криках, и лишь успевали мысленно возносить молитву: не дайте Цюэ Цю выбыть!
— Да что же с Цюцю такое?! — Фиго вскочил с места, не в силах сдержаться.
Всегда беспечный и легкомысленный Ю Бувэй тоже стал серьёзным, его лицо было на редкость мрачным. Он до боли вцепился в подлокотник, мышцы под рукавом облегающей формы напряглись до предела.
— Всё пропало, сейчас всё пропадёт! — Хэ Минжи и Доул уже не осмеливались смотреть, лишь без устали молились за Цюэ Цю, надеясь, что он избежит беды и успешно отразит эту атаку.
Ли Цунъянь был так напряжен, что дрожала рука, поправляющая очки, и стучали зубы. Он не мог вымолвить ни слова.
Ань Вэйжань, будучи инструктором, как бы ни терял самообладание, не мог позволить себе в такой момент выглядеть слишком растерянным, даже если ему было достаточно одного взгляда на арену, чтобы понять, со сколь опасным положением столкнулся Цюэ Цю.
Он был обязан быть опорой для команды, но под спокойным тоном скрывались бесконечная тревога и беспокойство.
— Не волнуйтесь, у Цюэ Цю непременно найдётся выход.
Хотя он так сказал, но в душе без конца твердил: «Независимо от результата матча, ты должен вернуться целым и невредимым».
Мудра и Сера атаковали с двух сторон. Цюэ Цю же, бледный, оказался скован и не мог двинуться. Исход, казалось, был предрешён. Подавляющее большинство присутствующих не смели и взглянуть лишний раз, а выражение их лиц было ужасным.
Некоторые и вовсе в отчаянии разрыдались.
Среди зрителей большинство были фанатами Цюэ Цю. Многие поддерживали его с самого первого матча. Они ещё меньше, чем сам омега, могли принять факт его возможного проигрыша. Для этих фанатов Цюэ Цю являлся незыблемым божеством в их сердцах.
Разве могло божество проиграть?
Божество… как оно могло проиграть…
Они не могли представить, насколько сокрушительным и тяжёлым ударом станет для этого стойкого и упрямого омеги поражение в столь важном соревновании.
Зрители в отчаянии закрыли глаза.
И тотчас же по всей арене разнеслось лишённое эмоций электронное объявление: [Участник Мудра и участник Сера были выбиты участником Цюэ Цю. Матч продолжается.]
Значит, всё-таки выбыл…
Погодите!
Что именно только что объявил сверхоптический мозг?
Зрители резко распахнули глаза, на уголках их глаз ещё не высохли слезы. Разглядев результаты матча, отображённые на голографическом экране, они все как один сквозь слезы рассмеялись. Даже если рядом находились совершенно незнакомые люди, они без тени смущения обнимались друг с другом, в восторге подпрыгивая на месте.
Цюэ Цю не выбыл!
Чувства большинства присутствующих на арене в этот момент можно было описать лишь как проблеск надежды после отчаяния. Назвать это радостью чудесного спасения из безвыходной ситуации было бы не преувеличением.
Ань Вэйжань всё это время неотрывно следил за малейшими движениями на арене. Увидев это, он наконец с шумом выдохнул и, обессилев, откинулся на спинку кресла. Даже спустя долгое время его всё ещё пробирала дрожь запоздалого страха.
Ю Бувэй тоже мгновенно воспрял духом, потухшие глаза вновь засияли ярким светом. Он, словно отпустив тугую пружину, разжал пальцы, до этого сжимавшие подлокотник так, что тот деформировался.
Фиго и остальные, видя это, тоже наконец-то почувствовали облегчение. Тяжёлый камень, давивший на их сердце, упал. Они расслабились, но тотчас же, набравшись новых сил, принялись с удвоенной энергией подбадривать Цюэ Цю.
После краткого мгновения бурного ликования зрители, постепенно спускаясь с небес на землю, все как один задавались двумя вопросами: как именно Цюэ Цю удалось уклониться от атаки двух альф и как он сумел устранить их обоих?
К счастью, на такие волнующие моменты всегда находился повтор, способный удовлетворить потребность зрителей.
Оказалось, что в тот миг, когда иллюзии и сам Мудра уже почти коснулись тела Цюэ Цю, этот омега, до сих пор не проявлявший никакого сопротивления, в решающее мгновение наконец активировал свою сверхспособность.
Бесчисленные, похожие на пыль, молекулы металла разделились и рекомбинировались, словно танцующие звёзды, мерцая призрачным серебряным светом в лучах, льющихся сквозь прозрачное стекло.
Под звонкий лязг соединяющихся металлических частей серебристые лепестки, выросшие на пустом месте, в одно мгновение полностью укрыли Цюэ Цю, стремительно сомкнувшись до того, как атака альф достигла цели, образовав форму, похожую на застенчивый, ещё не распустившийся бутон. По внешнему слою лепестков со сложными узорами струился серебристый свет, равномерно и ритмично переливаясь вслед за движением ветра.
Сколько бы ни было иллюзий, какой бы высокой ни была скорость, сквозь эту непроницаемую многослойную защиту магической механики Мудра никак не мог пробиться и нанести хоть сколько-нибудь существенный урон Цюэ Цю, укрывшемуся в бутоне.
Что уж говорить о Сере. Его сверхспособность «приливная сила гравитации» была способностью ограничения действий, а по боевой мощи не составляла и трети от силы Мудры. И даже эту, увеличенную в десятки раз гравитацию, металлический бутон полностью изолировал, не позволяя оказывать на Цюэ Цю никакого негативного сковывающего воздействия. Об эффективности атак Серы можно было догадаться: провоевав полдня, он не только не коснулся и волоска на голове цели, но и сам выдохся до предела.
А Цюэ Цю, спрятавшись в бутоне и глядя на окружающую его кромешную тьму, напротив, почувствовал значительное облегчение и наконец-то получил мгновение передышки.
Он действительно до сих пор не ощущал присутствия духовной силы в теле, но только что, коснувшись пальцами маленькой серёжки-кинжала на мочке уха, внезапно, словно по наитию, прозрел и постиг суть затруднения…
Всё это время он использовал неизмеримо более мощную, чем у людей этого мира, духовную силу для управления магической механикой, чтобы разбивать в пух и прах высокоуровневых противников. Поэтому теперь, внезапно потеряв связь с духовной силой, он уподобился человеку, привыкшему к трости — даже после того, как больная нога зажила, он, отбросив трость, вдруг разучился ходить.
Но это было лишь на мгновение.
Потому что Цюэ Цю быстро осознал: раз не было духовной силы, у него было кое-что другое — ментальная сила.
С тех пор как Цюэ Цю попал в этот мир, его тело незримо изменялось под воздействием воли мира, постепенно превращая его в настоящего омегу. Раз так, то и он, подобно людям этого мира, должен был обладать ментальной силой.
Альфы и беты использовали ментальную силу для управления сверхспособностями в бою, омеги — для исцеления альф и бет. В сущности, это ничем не отличалось от его духовной силы. И то, и другое можно было рассматривать как топливо для движущей силы.
Стало быть, он лишь временно не мог использовать духовную силу, но не способности и не магическую механику.
Цюэ Цю попытался отыскать свою ментальную силу, затаившуюся в глубинах разума, и установить с ней связь. Это не составило большого труда: он совершенствовался несколько тысяч лет на Земле, давно досконально изучив каждую частицу своего тела и каждый вид энергии. Подобно тому, как для отличника учёба являлась умением понимать суть и проводить аналогии, для Цюэ Цю раскрытие и управление собственной ментальной силой было столь же естественным.
Он быстро ощутил тихо дремлющую в глубинах разума ментальную силу, немного похожую на духовную, но в то же время не совсем.
Для Цюэ Цю духовная сила была основой его существования. Он мог впитывать и преобразовывать её из всего, что содержит ци, а затем использовать для себя. Ментальная же сила была тем, что изначально принадлежало ему самому, и её не нужно было ниоткуда получать.
Если сравнивать духовную и ментальную силу с водой, то духовная сила — это реки и океаны, необъятная и безбрежная; а ментальная сила — это родник с ограниченным объёмом, и если вычерпать его досуха, придётся ждать, пока он медленно наполнится вновь.
Хотя последняя сила уступала первой, преимущество Цюэ Цю заключалось в том, что теперь у него было и то, и другое. Два цилиндра всегда работали дольше, чем один.
Если бы ему предоставили выбор, он всё же предпочёл бы себя — золотистую канарейку, способную свободно распоряжаться духовной силой; а не себя — омегу с весьма ограниченной ментальной силой.
Однако эта «ограниченность» сравнивалась с прежними, запредельными способностями самого Цюэ Цю. Если же серьёзно сопоставить с этими альфами, то ментальная сила, которой обладал боевой омега уровня S, естественно, была несравнима с силой альфы уровня A.
Короче говоря, на эту крупицу ментальной силы избалованный Цюэ Цю и смотреть не желал, но для того, чтобы приструнить нескольких альф-щенков, её было более чем достаточно.
После того, как он почувствовал существование ментальной силы, всё дальнейшее пошло гораздо легче.
Ничего страшного, что он временно не мог использовать духовную силу. Цюэ Цю, как и при управлении духовной силой, мог спокойно управлять только что открытой ментальной силой.
Его способность к постижению была чрезвычайно высока. Попробовав несколько раз задействовать ментальную силу, он, как и ожидалось, получил отклик магической механики.
Вновь обретя контроль над сверхспособностью, Цюэ Цю не стал действовать опрометчиво. Он не только не скрывал свою слабость, но и нарочно многократно её преувеличивал, желая усыпить бдительность противников, чтобы затем нанести неожиданный удар.
Однако не все противники были глупцами. По крайней мере, две птички, летающие в небе, таковыми не являлись — их не так-то просто было поймать на удочку, в отличие от тех, кто бегал по земле и плавал в море.
Мудра и Сера, после множества безрезультатных атак, наконец с запозданием сообразили: с Цюэ Цю всё в полном порядке, он просто притворялся, чтобы обмануть их!
Двое альф тут же пришли в смятение и тревогу, но было уже поздно. Их яростные атаки привели к серьёзному истощению ментальной силы.
Цюэ Цю, почувствовав, что частота внешних ударов снижается, выбрал удачный момент и, прежде чем Мудра вновь ринулся в атаку, убрал защиту магической механики. Опершись одной рукой о пол, он перекатился назад, едва увернувшись от удара левой тени альфы-леопарда.
В процессе совсем не чувствовалось гравитационного давления, или, вернее, влияние было ничтожно малым. Цюэ Цю всё понял и взглянул на Серу.
Взгляд альфы-морской звезды слегка блуждал, а со лба непрерывно катился холодный пот. Такое состояние подтвердило его догадку: ментальная сила Серы была на пределе истощения.
Он использовал свою сверхспособность с самого начала, и чтобы сковывать действия Цюэ Цю, поддерживал её на протяжении всего процесса. Нетрудно представить, насколько велик был его собственный расход.
Сера и так был самым слабым среди всех пятерых в этом матче, а теперь, постепенно теряя силы и не имея возможности продолжать, уже перестал быть угрозой для Цюэ Цю.
Магическая механика распалась и пересобралась, превратившись в импульсный пистолет. Цюэ Цю лишь направил дуло на Серу, и тот, после недолгой внутренней борьбы, быстро признал поражение.
Он вздохнул, с досадой осознавая, что остановился в шаге от полуфинала. Но к тому, кто его выбил, он испытывал искреннее восхищение.
— Ты слишком силён. Ты — вершина, которую мне никогда не покорить за всю жизнь. Проиграть тебе даже честь для меня.
Закончив говорить, Сера решительно сорвал свою нашивку с номером участника — 0723.
— Я сдаюсь. — Он посмотрел на Цюэ Цю и улыбнулся. — Ты уж постарайся стать чемпионом. Проиграть чемпиону будет считаться не таким позорным.
Цюэ Цю встретил его взгляд и ответил спокойным тоном, в котором чувствовалась непоколебимая твёрдость.
— Я никогда не проигрывал, — сказал он. — Ты увидишь, как я стану лучшим.
Расправившись с Серой, Цюэ Цю перенаправил дуло на Мудру, прицелился в его тень и несколько раз выстрелил.
Лучи толщиной с пулю, рассекая воздух, с воем обрушились на тень альфы, разбив её в настоящие осколки, которые мгновение спустя рассеялись густым дымом, не оставив и следа.
Мудра сжал кулаки, пристально глядя на омегу:
— Думаешь, если разбил мою тень, я не смогу призвать новую? Это бесполезно. Пока ты не выбьешь меня самого, будут ещё несколько десятков и сотни тысяч теней.
Голос Цюэ Цю оставался ровным:
— Я готов. Посмотрим, чего больше — твоих теней или моих пуль.
Но Мудра не стал призывать новые тени, как сам до этого сказал. Вместо этого он повернул голову, бросив многозначительный взгляд на парящих в воздухе Мин Фэйюня и Юнь Сяо, затем тяжело фыркнул и принял решение, которое заставило зрителей ахнуть.
— Я сдаюсь.
Как так?! Этот альфа-леопард был довольно силён, ничуть не уступал Мин Фэйюню и Юнь Сяо. Он не находился в столь безнадёжном положении, как Сера, так зачем сдаваться?!
Зрители терялись в догадках, но, взглянув на оставшихся участников на поле, не заметили на их лицах удивления. Все, казалось, понимали, в чём дело.
Особенно Мин Фэйюнь и Юнь Сяо.
Когда Мудра посмотрел на них таким взглядом, они уже поняли, какое решение тот примет. В тот момент, когда альфа-леопард произнёс слова «я сдаюсь», поразив зрителей, в их глазах не было удивления.
Мудра сорвал свою нашивку ещё решительнее, чем Сера. Проходя мимо Цюэ Цю, он на мгновение замедлился и тихо сказал ему:
— Хорошенько проучи этих двух птах, посмевших подставить меня. Хотят пройти дальше? Ха, ни за что!
Мудра был импульсивен, но это не значит, что он был совсем глуп. То, что омега в начале отступал и демонстрировал слабость, не было притворством. Никто не стал бы намеренно проигрывать в начале такого важного матча, и уж тем более такой человек, как Цюэ Цю, не отказался бы от верной победы ради каких-то окольных путей.
Но Мин Фэйюнь и Юнь Сяо подбили его и Серу стать теми, кто первыми пойдёт на разведку, чтобы прощупать силу противника, рассчитывая извлечь выгоду из их схватки.
Мудра не мог вынести поражения, а ещё меньше — этой унизительной подставы. Раз уж они хотели, чтобы он и Цюэ Цю истощили друг друга, а потом прибрать всё к своим рукам, он специально сделает так, чтобы у них ничего не вышло.
Он предпочёл отказаться от участия в соревновании, позволив Цюэ Цю не тратить на него лишние силы и оставить больше энергии для борьбы с Мин Фэйюнем и Юнь Сяо, чем дать им добиться своего.
Зрители, понявшие истинные намерения Мудры, наконец осознали: оказывается, эти четверо альф были союзниками только на словах, используя друг друга, но при этом остерегаясь. Их альянс был непрочным, как карточный домик, и не представлял для омеги реальной угрозы.
На поле внезапно осталось всего трое: альфа-ястреб Мин Фэйюнь, альфа-снегирь Юнь Сяо и Цюэ Цю.
Ситуация складывалась «двое против одного», но ни раньше, ни сейчас это не представляло для Цюэ Цю угрозы.
Если и была разница, то лишь в том, что раньше победы давались проще, а сейчас будет чуть сложнее.
Но для Мин Фэйюня и Юнь Сяо всё было иначе. Они действительно боялись Цюэ Цю, который без единого поражения дошёл до этого этапа, и потому были гораздо осторожнее беспечных Мудры и Серы.
Умеренная осторожность — не порок, она помогала яснее оценивать обстановку в бою. Но чрезмерная осторожность сковывала движения и, наоборот, становилась ограничением, не давая действовать в полную силу.
Если бы они напали, когда Цюэ Цю ещё не постиг ментальную силу, или когда он только овладел ею, но не наловчился и сражался с Мудрой и Серой, то ситуация «двое против одного» уже давно превратилась бы в их собственный поединок «один на один» для решения окончательного победителя.
Но именно из-за этой осторожности Мин Фэйюнь и Юнь Сяо упустили все шансы. Даже сейчас, когда Цюэ Цю был не в лучшей форме и сохранил лишь треть своей силы, у них не осталось ни единой возможности.
Победа была предрешена с того момента, как Цюэ Цю вновь обрёл контроль над магической механикой. Оставалось лишь поставить подпись.
Автору есть что сказать:
Не будет такого, что во время матча Цюэ Цю вдруг слабо упадёт, а Дуань Чэньсэнь величественно спустится с небес и унесёт хрупкую больную жену... orz
Цюэ Цю правда очень силён и отличный боец. По боевой мощи — он самый сильный из всех персонажей истории, да и по красоте тоже, ха-ха-ха-ха.
http://bllate.org/book/13573/1422588
