Хотя на шумной и процветающей Столичной планете, где каждый сантиметр земли на вес золота, в строгом смысле не было деления на главный город и окраины, но место, где располагался дворец, естественно, оказалось более тихим и уединённым, чтобы избежать постоянного подглядывания за жизнью императорской семьи.
Даже если это было создано искусственно, требовалось уединённое место.
Движущийся на сверхзвуковой скорости летающий автомобиль достиг места назначения лишь через час.
Стиль дворца отличался от мишуры и небоскрёбов, мимо которых они проезжали. В основном серебристые здания более склонялись к элегантному, дворцовому стилю, похожему на западные резиденции с картин в памяти Цюэ Цю. Они протягивались на целой горе, из-за чего было сложно понять, строили дворец на самой горе или просто возвели его в подобной форме.
В общем, выглядело достаточно впечатляюще.
Но больше всего поражал не масштаб огромного архитектурного ансамбля дворца, а то что...
Здесь, на горе, были растения.
И не как те два голых каменных фруктовых дерева у входа в военную академию Тёмной планеты, которые служили лишь украшением и талисманом. Здешнюю растительность, даже по словам видевшего земную экосистему Цюэ Цю, можно было назвать пышной и зелёной.
Полосы высоких деревьев из-за ночи казались тёмно-зелёными. Они скрывались в темноте и шуршали, когда вечерний ветер пролетал мимо. Покачивая своими листьями и ветвями, они демонстрировали своё присутствие ошеломлённым студентам.
По обеим сторонам извилистой дороги цвели разнообразные яркие, ослепительные цветы, которые простирались до конца пути. Лёгкий ветерок приносил аромат цветов издалека, окутывая носы присутствующих и не рассеиваясь ещё очень долгое время.
Время от времени поднималось несколько лепестков. Когда ветер стихал, они падали на пушистые уши и хвосты альф.
Огромная серебристая луна молча висела за дворцом, добавляя некоторой таинственности. Холодный свет падал на бархатные лепестки, делая их словно покрытыми инеем после ночного мороза.
Не говоря о команде военной академии Тёмной планеты из места изгнания, даже альфы и беты с других процветающих планет никогда в жизни не видели такую потрясающую сцену.
Вздохи то и дело слышались в толпе. Каждая команда, выходившая из летающей машины, замирала на месте от такого проникающего в сердце пейзажа, долго не приходя в себя.
Цюэ Цю тоже в задумчивости смотрел на дворец, стоявший неподалёку.
Но причина его задумчивости отличалась от остальных.
Цюэ Цю изначально думал, что духовная сила в этом мире угасает. Она не ощущалась не только на Тёмной планете, но и на Столичной планете не чувствовалось ни капли.
Но именно здесь, перед дворцом, он ощутил, что в воздухе, кроме аромата цветов, ещё парила духовная сила.
Да, именно духовная сила.
В отличие от практически отсутствующей в питательной жидкости духовной силы, здесь она не была настолько насыщенной, как на Земле, но в глазах Цюэ Цю всё равно ясно виднелась, испуская разноцветное странное сияние.
Как только он сошёл с летающего автомобиля и вошёл в пределы дворца, он почувствовал себя засушенным и полностью сморщенным суккулентным растением, которое поместили с горшком в чистую воду. Булькая и жадно впитывая влагу, изначально сморщенные листья постепенно становились полными и нежными.
После прибытия в этот мир Цюэ Цю впервые испытал такое комфортное ощущение, будто каждая пора была открыта.
Он инстинктивно поглощал окружающую духовную силу, как быстро вращающийся водоворот в ручье, который затягивал плавающие на поверхности листья. Вскоре его внутренняя духовная сила наполнилась, почти переливаясь через край.
После насыщения обильной духовной силой Цюэ Цю стал ещё более сияющим. Изначально нежная кожа теперь ещё больше напоминала только что очищенное яйцо. Стоя там, он был похож изваяние из сияющего нефрита.
Люди то и дело оборачивались, украдкой разглядывая маленького омегу и восхищаясь его красотой.
После короткого удивления студенты наконец пришли в себя. Идя вперёд под руководством слуг, они восклицали:
— Что ни говори, а место проживания императорской семьи, действительно обладает пейзажами, которые можно увидеть только в специальных видео в звёздной сети.
— Ах, вот если бы здесь можно было жить всегда! Здесь даже воздух намного свежее, чем на Тёмной планете.
— Тебе бы только мечтать! Это не место для обычных людей. Мы смогли поселиться здесь только из-за участия в межзвёздных соревнованиях. Иначе, не говоря о проживании, в этой жизни мы могли бы даже не увидеть это место.
— Верно, мы можем лишь смотреть на бескрайнюю растительность и море цветов. Эх, как же я завидую жителям Столичной планеты.
Цюэ Цю тихо шёл позади нескольких парней, не участвуя в обсуждении.
Он размышлял, почему в других местах Столичной планеты нет духовной силы, и только здесь, во дворце, она есть.
И более того, эта духовная сила, казалось, была той же самой, что и на скорлупе яйца, которую ему давал Маомао.
Ощущая вокруг обильную духовную силу и внезапно перейдя от скудности к роскоши, Цюэ Цю даже немного опьянел.
Он поднял голову, глядя на ярко освещённый, скрывающийся за густым лесом серебристый дворец, интуитивно чувствуя, что это место словно духовная жила, непрерывно поставляющая энергию.
Видимо, если будет время, придётся не только искать Морфа, но и заодно выяснить, откуда берётся эта духовная сила, а также связан ли источник в питательной жидкости с этим.
Цюэ Цю был поглощён мыслями и даже не заметил, что они уже прибыли на место размещения. Лишь когда Фиго слегка ущипнул его за щёку, он вынырнул из своего мира.
— Мы приехали. — Фиго не мог оторвать рук от щеки омеги, гладкой и нежной, как желе. — Я только сейчас заметил, Цюцю, ты и вправду легко отвлекаешься.
Иногда, во время разговора, маленький омега мог внезапно замереть с пустым и отрешённым взглядом. Сразу становилось понятно — наверняка снова ушёл в себя.
Цюэ Цю тоже осознавал эту небольшую особенность, но, казалось, не мог от неё избавиться. Слегка покраснев, он тихо произнёс:
— Как такое может быть?
Пока они разговаривали, Ань Вэйжань, распределив комнаты, подошёл к Цюэ Цю и сказал всем:
— Мы, как и другие команды, хотя и живём во дворце, но очень далеко от центральной зоны. Обязательно будьте осторожны в обычное время. Даже если очень любопытно, нельзя бродить где попало. В некоторые места посторонним вход запрещён.
Студенты хором ответили:
— Так точно, инструктор!
Получив утвердительный ответ, Ань Вэйжань кивнул, затем снова посмотрел на Цюэ Цю и протянул ему ключ.
— Всё-таки ты омега. Неудобно жить с ними, поэтому будешь жить один. Если что-то случится, можешь постучаться в соседнюю дверь. Моя комната рядом с твоей, я всегда смогу ответить.
Цюэ Цю принял ключ:
— Спасибо, инструктор Ань.
Ань Вэйжань сказал:
— Все ложитесь спать и набирайтесь сил. Завтра ещё нужно идти на офлайн-точку регистрации для подтверждения.
Все хором ответили:
— Так точно!
Фиго ласково похлопал молодого человека по голове:
— Спокойной ночи, Цюцю.
Остальные товарищи по команде тоже с улыбкой пожелали омеге спокойной ночи, а затем с взволнованными сердцами вернулись в распределённые комнаты. Только-только прибыв, кто-то устал и сразу заснул, а кто-то перевозбудился и всю ночь не мог сомкнуть глаз
Цюэ Цю, умывшись, лёг в постель, но никак не мог заснуть. Стоило закрыть глаза, как перед глазами возникала то сцена, как на его глазах похитили Морфа, то огромная серебристая луна, скрывающаяся за небоскрёбами, то парящие в воздухе тонкие струйки духовной энергии...
Ему было немного тревожно, и он решил встать, чтобы подышать свежим воздухом.
Перед выходом Цюэ Цю специально посмотрел на время: стояла уже глубокая ночь, но на Столичной планете по-прежнему горели огни. Сильное световое загрязнение почти освещало весь небосвод.
Он без цели шёл по тропинке, усыпанной маргаритками, помня слова Ань Вэйжаня и держась в стороне от центральной зоны — не из-за страха, а чтобы не создавать неприятностей товарищам.
Однако Цюэ Цю не ожидал, что хотя он и не искал неприятностей, те сами найдут его.
Повернув за перекрёсток, он окончательно оставил позади район проживания участников, но едва обернулся, в поле его зрения возникла длинная тень.
Цюэ Цю поднял взгляд и сразу застыл в оцепенении.
Этот человек имел серебристые волосы, сияющие под лунным светом, а также светло-серые глаза, которые мягко смотрели на бабочку, охраняемую в его ладонях.
Окружающие цветы и травы отражали свет, похожий на иней, словно окутанные тонкой пеленой тумана. Этот человек тоже стоял в прохладном, расплывчатом тумане, и его лицо было не очень ясным.
Эта внезапно представшая сцена заставила сердце Цюэ Цю биться чаще. Он недоверчиво тихо пробормотал:
— Морф...
В бессознательном состоянии он даже сделал несколько шагов вперёд, с некоторым нетерпением желая увидеть человека.
Услышав движение, застывший туман дрогнул, силуэт в нём пошевелился, а расплывчатое лицо постепенно прояснилось.
Стоявший человек увидел Цюэ Цю и раскрыл ладонь. Белая бабочка взмахнула крыльями, облетела вокруг него несколько раз, а затем медленно улетела вдаль.
По мере того как расстояние между ними сокращалось, Цюэ Цю наконец раздвинул что-то похожее на туман и разглядел лицо подошедшего. Радость мгновенно застыла на его лице, а в золотых зрачках возникло глубокое разочарование.
— Омега... прекрасный и чистый, как ангел? — Альфа, с лицом, очень похожим на Морфа, с интересом смотрел на молодого человека. Золотистые волосы, золотые глаза и завораживающая красота были точь-в-точь как у маленького ангела с чистыми белыми крыльями на картинах, что он помнил.
Цюэ Цю словно ненадолго погрузился в мистический сон, а теперь внезапно пробудился. Он ясно осознал, что перед ним не Морф, и инстинктивно отступил на несколько шагов, создавая безопасное расстояние.
Маленький ангел молчал, поэтому альфа спросил сам:
— Ты заблудился в моём саду? Сейчас уже поздно. Боюсь, ты не найдёшь дорогу обратно, поэтому я могу проводить тебя.
Но Цюэ Цю лишь покачал головой:
— Спасибо, не нужно.
В его тоне звучала лёгкая холодность, но голос был очень мягким.
Альфа подумал: если бы ангел заговорил, то, наверное, звучал бы так же.
— Тогда, может, ты что-то ищешь? — снова спросил он.
Глаза этого человека смотрели на него с полуулыбкой, полные нежных чувств, вызывая у Цюэ Цю невероятно знакомое ощущение.
Он внезапно вспомнил, что видел эти глаза по телевизору!
Или, бесчисленное количество раз видел очень похожие глаза на лице Морфа!
Зрачки Цюэ Цю сузились. Он прямо посмотрел на того, кто был моложе Морфа — это же второй принц императорской семьи, Дуань Чэньлинь!
А также... родной младший брат Дуань Чэньсэня.
Цюэ Цю внезапно осознал: неудивительно, что он почти ошибся.
Он снова рассмотрел Дуань Чэньлиня. Каждая черта прекрасного лица была так похожа на Морфа или Дуань Чэньсэня, словно их отлили из одной формы.
Но даже так, никто не перепутает их…
Дуань Чэньсэнь казался острым, словно обнажённый боевой меч, и слишком свирепым, вызывая опасения, что может поранить.
Дуань Чэньлинь же обладал более мягкими чертами лица. В его взгляде, казалось, таилась нежность, подобная цветущему персику в весеннем ветерке.
Даже если Цюэ Цю видел лишь раз через телеэкран, он всё равно мог чётко различить разницу между братьями.
Однако... Почему у Дуань Чэньлиня не было перистых усиков на голове, как у Морфа?
Возможно, его взгляд был слишком горячим. Дуань Чэньлинь быстро осознал, куда тот смотрит. Немного подумав, он проявил схожую со старшим братом способность читать мысли, и улыбнулся, глядя на Цюэ Цю:
— Тебе любопытно, почему я, в отличие от других альф, не имею явных животных генов, например, ушей, хвоста и тому подобных расовых признаков?
Цюэ Цю нахмурился:
— Почему?
Дуань Чэньлинь, увидев, что омега задаёт такой вопрос без всяких ограничений, был несколько удивлён:
— Обычные омеги, наверное, не стали бы спрашивать альфу о таких вещах.
Однако он всё же терпеливо ответил:
— Королевская бабочка лишь в детстве проявляет некоторые признаки формы, например, усики. Но во взрослом возрасте эти признаки можно по желанию свободно проявлять или скрывать.
Сказав это, Дуань Чэньлинь, словно фокусник, показал свои усики.
Его усики немного отличались от усиков Морфа.
Усики Морфа были очень мягкими, полностью серебристыми, с перистыми кончиками. А усики Дуань Чэньлиня казались довольно твёрдыми, со слегка изогнутой формой, прямо торчали на макушке и больше напоминали рога жёсткокрылых насекомых, чем обычные усики бабочки.
Цюэ Цю невольно приблизился к нему, представляя, станут ли усики Морфа такими же, когда тот выйдет из кокона, а когда пришёл в себя, его рука уже мягко лежала на усиках Дуань Чэньлиня.
Очень холодные и не такие мягкие на ощупь, как усики Морфа…
Цюэ Цю, глядя на несколько удивлённый взгляд альфы, резко убрал руку, снова осознав, что этот человек действительно не был Морфом... и не Дуань Чэньсэнем.
Он поджал губы, не зная, что сказать. Через мгновение он тихо произнёс:
— Извини.
Дуань Чэньлинь теперь тоже понял и покачал головой, улыбаясь. Его глаза сощурились, а тон был очень мягким:
— Ничего. Но я всё же хочу тебя предупредить.
— Что?
Дуань Чэньлинь говорил немного медленно, с улыбкой. Окончание каждого его слова словно повышалось в тоне.
— Мм... как сказать. Усики взрослой королевской бабочки могут касаться только их супруги.
Цюэ Цю: «...»
Хотя омега молчал, а выражение его лица было непонятным, Дуань Чэньлинь продолжил охотно объяснять:
— Это эквивалентно вторичным половым признакам, символизирующим зрелость альфы-королевской бабочки. Изначально я думал, что рядом с тобой, возможно, был партнёр-королевская бабочка, но ты без всяких ограничений спросил меня о таких личных вещах и даже прямо потрогал мои усики... Видимо, моя догадка была неверной.
Он даже сам извинился:
— Извини, я не ожидал, что ты не знаешь этого.
Не только ладонь Цюэ Цю, только что трогавшая усики Дуань Чэньлиня, но и кончики ушей с щеками горели алым. Раскалённые, они словно испускали пар и, казалось, вот-вот должны были созреть.
Это был первый раз, когда у него возникла мысль оставить Морфа умирать где угодно и больше не искать…
Эта чёртова гусеница! Он точно знал, но никогда не говорил ему, так ещё и каждый день сам подставлял усики ему в руки!
Дуань Чэньлинь с некоторым удивлением смотрел на внезапно смущённого и рассерженного Цюэ Цю, думая, что, возможно, сказал не то, поэтому начал аккуратно подбирать слова:
— Или... я могу взять на себя ответственность.
В сердце Цюэ Цю зазвенел сигнал тревоги, он поспешно отступил ещё на несколько шагов:
— Ответственность за что?!
Дуань Чэньлинь произнёс с искренним взглядом и тоном:
— Если ты считаешь, что только что возникшее недоразумение нанесло урон твоей репутации... Мм... у меня ещё нет жены, так что ты можешь выйти за меня.
Цюэ Цю теперь действительно убедился: эти братья один сумасшедше другого.
Где это видано, чтобы, только встретившись и потрогав усики, сразу женились? Это же не отличалось от обмана детей, когда им говорили, что от прикосновения рук могли родиться малыши!
Если так говорить, то у него с Морфом разве уже не должно было родиться несколько?
Цюэ Цю поспешно остановил свои мысли, сказав:
— Извини, я не знал ваших запретов. Это моя ошибка, тебе не нужно извиняться.
Дуань Чэньлинь внезапно всё понял:
— О. Ясно.
Его взгляд стал горячим, когда он посмотрела на Цюэ Цю:
— Ты хочешь сам взять на себя ответственность.
Цюэ Цю: «…»
«И что же ты понял?»
Омега тихо пробормотал:
— Ты такой же, как твой брат. Одного поля ягода.
— Что? — Дуань Чэньлинь не расслышал.
Цюэ Цю мгновенно сменил выражение лица и холодно произнёс:
— Ничего, я иду отдыхать.
— Не нужно, чтобы я тебя проводил?
Цюэ Цю уже отошёл на несколько шагов. Услышав это, он обернулся и настороженно посмотрел на альфу, словно чуткий оленёнок.
— Не нужно.
Дуань Чэньлинь остановился, кивнул и улыбнулся:
— Хорошо, маленький ангел.
— О, нет… — Он взглянул на Цюэ Цю, приоткрыв тонкие губы. — Я должен был сказать маленький ванфэй*.
П.п.: «Ванфэй» (王妃; wáng fēi) переводится как «принцесса», но в значении именно жены принца. Принцесса по рождению будет обозначаться как «гунчжу» (公主; gōng zhǔ). Так как у героя пол мужской, а у слова — женский, я решила оставить обращение на пиньине.
Цюэ Цю: «...»
Цюэ Цю ушёл, даже не обернувшись.
Дуань Чэньлинь с интересом наблюдал, как спина золотоволосого ангела постепенно скрывается в лёгких сумерках. Он никогда не чувствовал, что общение с каким-либо омегой было интереснее, чем только что.
Он поднял руку, погладив свои холодные, твёрдые усики. До Цюэ Цю ни один омега не касался этого места, даже его родитель.
Дуань Чэньлинь долго стоял на месте, погружённый в мысли, пока позади не появился подчинённый, который, почтительно склонив голову, сказал ему:
— Второй принц, на руднике обнаружены сильные энергетические колебания. Возможно, генерал выходит из кокона.
— О? — В его глазах мелькнула искорка. — Мой «дорогой» братец ещё не умер?
Подчинённый: «...»
Подчинённый тактично напомнил:
— Второй принц, если генерал действительно героически погибнет за родину, тогда трон достанется вам.
Словно только что вспомнив об этом, Дуань Чэньлинь поспешно двинулся:
— Ах, мой дорогой, мудрый и могущественный брат такой везучий. С ним точно ничего не случится. Пойдём быстрее посмотрим, не проснулся ли он.
* * *
С момента основания Империи члены императорской семьи всегда были королевскими бабочками.
Изредка среди них появлялся член с мутировавшей кровью, который вступал в повторную стадию окукливания, заново проходя процесс превращения бабочки в природе.
Королевская бабочка, успешно прошедшая повторную стадию окукливания, обретала ещё более мощную силу и вела Империю к ещё более славной эпохе. Но большинство королевских бабочек тихо умирали в сотканных ими же коконах, не удостаиваясь даже фальшивого сожаления.
В этом процессе мимикрии каждый этап требовал огромного количества энергии — достаточно, чтобы высосать энергию целой планеты.
К счастью, дворец был построен на самом крупном в Империи месторождении плотного железа, и железные сердцевины руды вполне могли обеспечить необходимую энергию для королевских бабочек, вступивших в повторную стадию окукливания.
Дуань Чэньлинь стоял в полностью прозрачном со всех сторон панорамном лифте, спускаясь с поверхности на сотни метров под землю в подземный рудник.
Конечно, он, как королевская бабочка, мог бы просто раскрыть крылья и спуститься — но такой способ был не очень элегантен.
Весь рудник казался тёмным и безмолвным, на неровных стенах были хаотично разбросаны сердцевины руды, испускавшие серебристый, флуоресцентный свет, подобно той серебристой луне снаружи, едва освещая ближайшую область.
В ушах слышался лишь завывающий ветер, потому что этот подземный рудник был слишком пустынным и глубоким, так что даже малейший звук вызывал долго не смолкающее эхо, от которого шли мурашки по коже.
Прошло уже почти четыреста лет с его последнего использования.
Наконец звук работы лифта прекратился. Дуань Чэньлинь шагнул наружу, с трудом разглядывая при слабом освещении окружающих руд дорогу под ногами.
Было слишком тихо. Так тихо, что слышался лишь хруст шагов и протяжное дыхание.
Дуань Чэньлинь, насвистывая весёлую мелодию, лёгкой походкой дошёл до центра рудника. Это был провал диаметром почти в сто метров, и никто не знал, насколько он глубок. Вокруг валялись огромные обломки и руда плотного железа.
В центре озера, как говорят, лежало несметное количество сердцевин руды, которые постоянно обеспечивали этот рудник огромной энергией.
Поверхность озера переливалась фантастическим синим светом и тоже была покрыта серебристым густым туманом.
Дуань Чэньлинь взмахнул рукой, несколько лезвий ветра рассекли туман. Плотный водяной туман внезапно рассеялся, и в середине что-то смутно проступило.
Когда он приблизился, контуры того предмета стали отчётливее.
Это был кокон с явными трещинами на поверхности, готовый вот-вот раскрыться.
Он вырос почти до размера маленького домика, а внутри вынашивался могущественный монстр. Можно было представить, какое количество энергии требовалось для этого.
Словно ненасытное чудовище, этот «монстр» жадно поглощал окружающую обильную энергию, сгустившуюся до физической формы.
Дуань Чэньлинь поднял голову и, улыбаясь, обратился к брату:
— Как и ожидалось от тебя. Негодяи живут тысячу лет и даже такое могут пережить.
Огромный серебристый кокон не ответил ему. Лишь непрерывно доносился слабый звук чего-то ломающегося.
«Хрщ, хрщ…»
Автору есть что сказать:
Эти два брата не заклятые враги. Просто ни один из них не хочет брать на себя управление Империей, которая представляет из себя настоящий бардак. Дуань Чэньсэнь, полагаясь на свою превосходящую силу, сбежал в армию, оставив своего несчастного младшего брата разбираться со всем.
Их повседневная жизнь в основном состоит из постоянных разговоров об ужасном старшем брате и недолговечном младшем брате.
Однако у двух братьев довольно схожие вкусы (хе-хе).
http://bllate.org/book/13573/1342350
