Но так или иначе, при помощи доброго старосты района Цюэ Цю и Маомао временно обустроились.
Додд, проводив Ян Шу, вскоре вернулся в каменный дом. Он никогда раньше не был так близок к омеге, существовавшему лишь в рассказах жителей района Доцао, и даже на расстоянии чувствовал неловкую растерянность.
Высокий парень нервничал перед прекрасным и изнеженным омегой, словно провинившийся ребёнок, и неизвестно, кто кого мог бы принять за хозяина — такого спокойного Цюэ Цю или его.
Заговорив, он начал заикаться и даже слова не мог выговорить чётко:
— Э-э, дома нет развлечений, м-может, посмотрим телевизор?
Не дожидаясь согласия Цюэ Цю, он сразу включил найденный на свалке телевизор. После мелькания чёрно-белых помех на экране наконец послышались звуки и цветное изображение.
— Я, я принесу тебе фрукты, подожди немного.
Сказав это и не посмев взглянуть на Цюэ Цю, Додд стремительно юркнул в глубь дома, и тут же послышались звуки грохота и лязга от поисков вещей.
— Подожди… — Цюэ Цю хотел остановить его и сказать, чтобы он не церемонился, но не успел и слова вымолвить, как тот уже исчез.
Он беспомощно вздохнул и, взяв Маомао за руку, сел на диван.
Цюэ Цю посмотрел на телевизор в доме Додда, который оказался похож на земные: на экране ведущая в строгом костюме эмоционально зачитывала имперские новости.
— По сообщениям имперской армии, командующий Первой армии Дуань Чэньсэнь, ранее планировавший прибыть на Столичную планету 23-го числа, временно прекратил личную задачу возвращения и выполняет секретную миссию на границе Империи.
Когда Цюэ Цю взглянул, камера как раз переключилась на генерала Дуань Чэньсэня, о котором говорила ведущая.
Мужчина с серебряными волосами прямо смотрел перед экраном. Его серые, почти прозрачные глаза больше походили не на хрусталь, а на морозный лёд, в то время как его фигура излучала ощущение смертоносной атаки, словно у заточенного, видавшего кровь серебряного клинка.
Его голос был низким и бархатным. Слова звучали с не допускающей отказа властностью, остро и неудержимо, прямо как впечатление от него самого.
Генерал, не отрываясь от камеры, слово за словом произнёс:
— Мы никогда не проиграем. Империя и её воины с самого начала должны делать лишь две вещи… Идти вперёд и побеждать.
Цюэ Цю застыл под этим взглядом, направленным не на него. По его спине пробежал холодок, и он неожиданно почувствовал невиданное ранее ощущение опасности.
Даже через экран ему показалось, что этот генерал в телевизоре был чересчур подавляющим. Словно хмурое пасмурное небо, тесное и низкое, от него становилось немного тяжелее дышать.
За свою долгую жизнь Цюэ Цю почти не имел дела с такими людьми и в глубине души не желал близкого контакта с ними.
Стремление к выгоде и избегание вреда — не только природа человека, но и изначально слабых растений.
Цюэ Цю интуитивно чувствовал, что этот человек был настолько сильным, что даже он не обязательно сможет с ним легко справиться, и лучший способ общения с такими — избегать этого самого общения.
Впрочем, имперский генерал, даже если выполнял какую-то секретную миссию, вряд ли бы стал отправляться на презираемую и ненавидимую всеми Тёмную планету, верно?
Подумав так, Цюэ Цю немного успокоился.
Маомао, казалось, почувствовал изменение настроения мамы. Он с беспокойством прижался к Цюэ Цю, с зависимостью вдохнул его расслабляющий лёгкий аромат, а затем поднял личико и с тревогой посмотрел на молодого человека.
Цюэ Цю как раз отрешённо смотрел на мелькнувшего в телевизоре имперского генерала, но когда его толкнула мохнатая головка и мягкие усики, он вдруг очнулся.
— Мама, что с тобой? — с беспокойством спросил Маомао.
— Ничего. — Цюэ Цю потрогал его усики, но в следующий момент, вспомнив, что это были усики гусеницы, покрылся мурашками и сразу же убрал руку.
Маомао моргнул. Ему ещё не хватило поглаживаний, поэтому он тут же прижал свое пухлое личико к плечу Цюэ Цю, радостно потираясь об него.
Погодите…
Цюэ Цю взял личико Маомао в руки, внимательно разглядывая его, а затем вспомнил только что увиденные телевизионные новости и вдруг удивился:
— Маомао, неужто ты внебрачный сын того имперского генерала?!
Маомао остолбенел. Его большие серые глаза выражали беспомощное недоумение.
Он ничего не сказал, но чем больше Цюэ Цю смотрел, тем больше находил сходства. У обоих были серебряные волосы и серые глаза, разница заключалась лишь в том, что один мог убивать взглядом, а другой — плаксивый малыш, любящий приставать. Помимо этого, такое высокое сходство не могло не вызывать подозрений о происхождении Маомао.
Цюэ Цю почти без внутренних препятствий принял свою догадку. Затем он связал это с тем, что по телевизору сказали о секретной миссии генерала, и подумал: «Неужто он ищет своего давно пропавшего внебрачного сына?»
Он смотрел на Маомао сложным взглядом, заставляя чувствительного малыша нервничать.
Пока он предавался фантазиям, Додд наконец с пылью на лице снова появился перед Цюэ Цю.
Простой и честный парень в ладонях держал серый потрёпанный камень и преподнёс его омеге как сокровище:
— Это новогодние подарки, которые староста района каждый год закупает в главном городе. Называется каменный фрукт. Хотя он и некрасивый, но если съесть, может эффективно очистить организм от негативных воздействий, вредных для генной болезни, успокоить хаос феромонов у альф и омег. — Сказав это, он осторожно протянул Цюэ Цю свой драгоценный каменный фрукт.
Выслушав рассказ Додда о происхождении фрукта, Цюэ Цю почти мгновенно понял, что этот неприметный «камень» у жителей района Доцао, должно быть, считался большой редкостью. Он тут же хотел отказаться, но Додд, не дав ему заговорить, продолжил:
— В моей семье в-всего лишь я один и то бета. Каменный фрукт хоть и ценен, но для беты на самом деле не очень полезен. Ты омега, который только что повзрослел. Твои феромоны наверняка нестабильны. Тебе он нужнее, чем мне.
Додд был искренним, а его глаза сияли, словно у щенка, изо всех сил старающегося угодить хозяину.
Он, словно боясь, что Цюэ Цю побрезгует, добавил:
— Я должен был дать тебе больше и лучше, но район Доцао… Потерпи пока немного, я ещё спрошу у старосты, не осталось ли каменных фруктов после раздачи новогодних подарков. Если есть, я принесу тебе.
Сказав это, он сунул каменный фрукт в руку Цюэ Цю и пулей выбежал наружу.
Цюэ Цю и Маомао были ошарашены его действиями, а когда опомнились, особенно Цюэ Цю, в душе у него почему-то стало как-то не по себе.
Он долго смотрел в направлении, куда убежал Додд, так долго, что его глаза начали болеть от яркого света, и только тогда отвел взгляд.
Цюэ Цю опустил голову и со сложными чувствами посмотрел на невзрачный фрукт в руке.
На самом деле, это был очень низкосортный фрукт. Его скудная польза для высокоуровневых альф или омег была просто ничтожной, но для Ян Шу, Додда и жителей района Доцао это уже было единственной хорошей вещью, которую они могли предложить ему.
Цюэ Цю понимал, что это было проявление заботы со стороны Додда, и если он будет скромничать, то парень мог подумать, что он брезгует.
Он положил каменный фрукт в карман куртки и уже собирался пойти поблагодарить Додда, как услышал снаружи шумный разговор и шаги.
— Быстрее, быстрее, кажется, состояние Ань Цзеле внезапно ухудшилось!
— Пошли! Срочно на помощь старосте и патрулю!
— Возьмём ещё несколько человек, там не хватает рук!
Цюэ Цю замер, в его золотых зрачках мелькнуло удивление.
Что случилось?
Он ускорил шаг, но, почти выйдя за дверь, вдруг остановился.
Маомао, не успев затормозить, врезался в голень Цюэ Цю, отчего его перистые усики перекосились.
Он поспешно протянул короткие ручки к макушке, чтобы расправить свои усики, а затем посмотрел на Цюэ Цю в полном недоумении.
— Я не знаю, что именно случилось снаружи. Оставайся пока тут. Жди, когда мама вернётся. — Хотя Цюэ Цю был уверен, что у него достаточно сил контролировать ситуацию, но Маомао был таким маленьким, он не мог гарантировать, что с ним точно ничего не случится.
Ради безопасности Цюэ Цю оставил Маомао в каменном доме Додда.
Маомао, оставшись в одиночестве, был несколько недоволен, но он знал, что у мамы на это должны быть причины, поэтому, накапливая слёзы, послушно кивнул:
— Мама, будь осторожна.
— Не волнуйся. — Цюэ Цю ущипнул его мягкую щёчку.
Возможно, из-за внезапности и срочности происшествия, на этот раз, когда Цюэ Цю шёл по району, любопытных взглядов стало гораздо меньше. Молодёжь стекалась к самому большому перекрёстку, и внимание было полностью сосредоточено на «Ань Цзеле».
Когда Цюэ Цю добрался, впереди уже было плотное, непроницаемое кольцо из нескольких слоёв людей. Из центра толпы постоянно доносились вопли, подобные диким животным, перемежающиеся с советами или окриками окружающих.
Но тот пронизывающий отчаянием рёв не только ничуть не стихал, а становился всё более неистовым. Кто-то рычал, словно желая что-то разорвать. В следующее мгновение в толпе внезапно раздался душераздирающий крик.
— А-а-а-а-а-а! Моя рука! Моя рука!
Вслед за этим криком вскоре раздались новые крики и призывы о помощи.
Цюэ Цю повёл изящным носом, остро учуяв свежий запах крови, распространяющийся в воздухе, и нахмурился, выражая некоторое отвращение.
Он с рождения ненавидел запах крови.
Путь впереди был забит непроходимой толпой. Цюэ Цю не мог подойти ближе, чтобы посмотреть на ситуацию, но вскоре он услышал знакомый голос. Сквозь щели в толпе можно было разглядеть фигуру старосты Ян Шу.
— Сначала заберите раненых членов патруля на лечение. Внешний круг, расступитесь, не сжимайтесь так плотно, это усилит беспокойство Ань Цзеле! — Он раздавал указания. — Пусть кто-то позовет доктора Уилла с шприцем и анестетиком. Другие успокойте Ань Цзеле, нельзя позволить ему продолжать вредить окружающим!
Под тщательными распоряжениями Ян Шу, после суматохи, хаотичная толпа постепенно стала упорядоченной.
Члены патруля, случайно раненые обезумевшим Ань Цзеле, были выведены из самого центра. К тому времени они уже находились в обмороке от адской боли.
Хотя Цюэ Цю стоял довольно далеко, он ясно видел глубокие раны укусов на их руках, прямо до кости. Огромные куски мяса были вырваны, оставалась лишь кожа, едва держащаяся на руке. Раны представляли собой кровавое месиво, словно их ранило обезумевшее животное. Выглядело ужасающе.
Именно в этот момент он наконец через промежутки увидел Ань Цзеле, которого до этого толпа окружала слоями.
Даже у Цюэ Цю, при первом взгляде на Ань Цзеле, невольно расширились зрачки, а в сердце поднялся ужас…
Тот, кого он увидел, нет, строго говоря, это уже не был человек.
Верхняя часть тела Ань Цзеле полностью превратилась в медведя, в получеловеческом-полузверином облике он противостоял патрулю. Его пасть была разинута, на клыках остались следы крови от укусов сородичей, а в звериных зрачках не было ни капли ясности: остались лишь пылающая ярость и жажда убийства.
Цюэ Цю увидел его, и он тоже увидел Цюэ Цю.
Мутный мозг Ань Цзеле, казалось, на мгновение прояснился, когда он увидел молодого человека. Его движения по высвобождению из оков замерли, и он, тяжело дыша, уставился на виднеющийся в поле зрения золотой цвет, подобный солнечному свету. Его слюна стекала вниз вместе с кровью. Капая на землю, она разъедала песок и камни, превращая их в пепел. Поднимался лёгкий белый дым.
В этот момент остановки Ань Цзеле внезапно почувствовал резкую боль в шее. Он поднял свою массивную медвежью лапу, инстинктивно желая потрогать место, откуда исходила боль, но неуклюже протянул её лишь наполовину, как с грохотом рухнул на землю, подняв облако удушающей пыли.
В толпе в этот момент раздались ликующие возгласы:
— Отлично! Наконец-то удалось обезвредить этого парня!
— Усыпляющая винтовка доктора Уилла слишком эффективна!
— Быстрее, несколько человек, унесите Ань Цзеле! Осторожнее, а то он скоро очнётся!
Ян Шу командовал несколькими рослыми бетами, которые кое-как подхватили потерявшего сознание Ань Цзеле и унесли его.
Седовласый доктор Уилл, собирая разбросанные на земле шприцы с анестетиком, бормотал себе под нос:
— Странно, Ань Цзеле до этого яростно сопротивлялся и почти вырвался, почему же в конце он вдруг остановился?
Он не знал, что Ань Цзеле на мгновение встретился взглядом с Цюэ Цю, и лишь недоумевал, почему у альфы после приступа генетической болезни проявилось такое аномальное поведение.
Зрение доктора Уилла, казалось, было не очень острым. Даже в очках с диоптриями он долго не мог найти только что использованный шприц.
Старик долго шарил по земле, как вдруг в его поле зрения появилась бледная рука, протягивая именно то, что он искал.
— Вы это ищете?
Звук, подобный прозрачному ручью, раздался над головой.
Доктор Уилл с трудом поднял голову и увидел ослепительное золотистое сияние. На мгновение ему показалось, что это был солнечный свет.
Но вскоре он сам опроверг это предположение — солнце Тёмной планеты не могло быть таким мягким, как этот юноша.
Доктор Уилл убрал шприц в свою небольшую аптечку, которую всегда носил с собой. Собираясь подняться, он почувствовал, как Цюэ Цю, наклонившись, помог ему.
— Дай-ка доктору Уиллу посмотреть, что это за отзывчивый молодой человек.
Он поправил свои сползшие от наклона очки и, разглядев лицо Цюэ Цю, отреагировал точно так же, как и староста Ян Шу при первой встрече с ним: его глаза широко раскрылись, с недоверием глядя на юношу.
— Омега?
Доктор Уилл знал, что староста подобрал в пустыне юного омегу. В отличие от любопытства жителей района Доцао, много повидавший на своём веку старик не питал особой симпатии к избалованным по натуре омегам.
Но Цюэ Цю разительно отличался от тех капризных и распущенных обычных омег, что остались в его памяти. Он обладал поразительной красотой, но при этом совсем не выглядел высокомерным.
Это совершенно новое восприятие заставило доктора Уилла отбросить предубеждения и быстро проникнуться симпатией к этому красивому и доброму маленькому омеге.
Удивление сменилось немедленной заботой, и он предупредил его:
— Скорее возвращайся обратно и в ближайшие дни не выходи без нужды. Ты же видел, у Ань Цзеле случился приступ генетической болезни. Он уже не способен мыслить по-человечески. Он очень опасен, тебе нужно быть осторожным.
Цюэ Цю как раз об этом и думал. Увидев, что доктор Уилл, похоже, собирается лечить Ань Цзеле, он предложил пойти вместе и посмотреть.
— Это… — Доктор Уилл заколебался.
Всем известно, что омеги — самая пугливая и капризная группа во всей вселенной. Уровень опасности Ань Цзеле не могли контролировать даже члены патруля, не говоря уже о таком хрупком, безоружном омеге, что стоял перед ним.
Поняв колебания доктора Уилла, Цюэ Цю, учитывая его опасения, сказал:
— Разве вы не сделали Ань Цзеле укол анестетика? Он вряд ли очнётся в ближайшее время. Я лишь мельком взгляну, ничего опасного не случится.
— В твоих словах есть доля правды. — Доктор Уилл не мог отказать маленькому омеге в разумной и неудивительной просьбе. — Тогда иди со мной.
Но он всё же не мог успокоиться и несколько раз повторил:
— Но ни в коем случае не приближайся к нему.
Цюэ Цю тихо произнес «мм» в ответ.
Когда он вслед за доктором Уиллом прибыл в медпункт, толпа уже давно рассеялась. Остались только староста Ян Шу и без сознания лежащий на больничной койке Ань Цзеле.
Цюэ Цю взглянул на больничную койку: прочные цепи толщиной с руку взрослого человека туго опутывали Ань Цзеле от плеч до лодыжек, обвивая его очень плотно. Даже если бы он очнулся, ему было бы трудно вырваться из таких строгих оков.
Ян Шу дежурил у постели, выглядя очень уставшим.
Увидев Цюэ Цю, он на мгновение опешил:
— Цюэ Цю? Как ты тут оказался?
Опомнившись, он тут же добавил:
— Уходи скорее, здесь опасно.
На этот раз Цюэ Цю не был таким послушным, как раньше. Оглядевшись, он нашёл чистый стул и сел.
Сидел он очень правильно: его ноги стояли вместе, а руки были сложены на бёдрах. Выглядел он бесконечно послушным, но произнесённые слова не были столь уж покорными.
Молодой человек поднял голову с пылающим взглядом, в этот момент он был подобен солнцу, способному проникнуть в душу.
— Я хочу узнать более подробную информацию о генетической болезни.
Цюэ Цю знал, что два вопроса, мучившие его с момента прибытия в этот мир, возможно, сегодня, из-за приступа генетической болезни у Ань Цзеле, наконец-то получат ответы.
Автору есть что сказать:
Дуань Чэньсэнь: Я понарошку стал отцом.
Дуань Чэньсэнь: Так еще и стал отцом самому себе.
http://bllate.org/book/13573/1204595
