Шу Ханью завернул женщину в одеяла и тихо сказал:
- Тяньтянь, должно быть, голодна. Я сварил суп, я принесу его тебе.
- Ты снова готовил? Разве я не говорил тебе больше так не делать? - Шу Цзиньтянь с беспокойством оглядел Шу Ханью и вздохнул с облегчением, когда увидел, что тот не обгорел. Однако он все еще чувствовал себя не в своей тарелке и увещевал:
- В будущем больше не готовь для меня. Что делать, если бы ты сгорел?
Услышав слова обеспокоенной женщины, изначально плохое настроение Шу Ханью стало лучше, и он протянул руку, чтобы убрать отросшую челку женщины, немного прикрывающую ее глаза, прежде чем мягко сказать:
- Тяньтянь только что родила, так что лучше хорошо отдохнуть. Я приготовлю для тебя.
Шу Цзиньтянь на какое-то время потерял дар речи, думая про себя: "Правильно, я только что отложил такую большую кучу яиц". Согласно человеческой логике, разве у него не должно быть кровотечение после родов? Но если не считать какой-то тупой боли в спине, было только ощущение, похожее на то, когда он "опустился на дно" в первый раз, и даже неприятного ощущения больше не было.
Шу Цзиньтянь искренне думал о том, должно ли быть такими на самом деле роды…
Черт! О чем он только думал? Шу Цзиньтянь внезапно пришел в себя и покачал головой. Он не смог бы шокировать себя больше, даже если бы попытался.
- Мн, хорошо. Но ты должен быть осторожным, разводя огонь. Я сделаю это после того, как отдохну несколько дней. Ханью, помоги мне принести мою одежду с улицы, ба!
Внутри кровати было намного теплее, чем в пещере. Каждый раз, когда Шу Цзиньтянь вставал с кровати, он не мог не дрожать от холода. Шу Ханью позже узнал об этом и с тех пор всегда приносил одежду в постель для нее, чтобы она оделась сразу там.
Но на этот раз Шу Ханью не принес послушно одежду для Шу Цзиньтяня, вместо этого укутал его поплотнее, и сказал умоляющим голосом:
- Сегодня на улице холодно, так что давай поедим в постели.
- Как это возможно? - прежде чем Шу Цзиньтянь закончил говорить, Шу Ханью прервал его.
- Будь послушной Тяньтянь, я принесу еду, - Шу Ханью наклонился ближе к Шу Цзиньтяню и нежно поцеловал ее в губы. Затем он проигнорировал протесты женщины и повернулся, чтобы выйти.
Шу Цзиньтянь мог только высунуть голову из щели занавеса вокруг кровати. Конечно же, было угрожающе холодно. Ему не нужно было долго думать, чтобы понять, что в пещере определенно стало еще холоднее.
Шу Цзиньтянь на мгновение запутался в шкурах, прежде чем очень трусливо отпрянул назад в кровать. Там слишком холодно, так что просто позволь себе на этот раз побыть слабаком, ба! (╯﹏╰)
Шу Ханью принес целую кастрюлю супа и поставил ее у кровати. Затем он взял маленькую баночку с солью, которая была прикрыта сухими листьями в пещере, и поднес ее к кровати.
- Тяньтянь, я не добавлял никакой соли. Ты добавляешь ее по своему вкусу, ба! - Шу Ханью держал маленькую раковину-тарелку Шу Цзиньтяня и палочки для еды, которыми Шу Цзиньтянь обычно ел, и уговаривал.
- Вау~ Ханью, твои навыки потрясающи! Дай мне попробовать, - сказал Шу Цзиньтянь, глядя на кастрюлю с супом и протягивая руки за миской и палочками для еды, даже не взглянул на Шу Ханью.
Поначалу он не чувствовал голода, но, глядя на такой аппетитный суп, его желудочные соки внезапно забулькали, скрутив живот, а слюна хлынула рекой.
Шу Цзиньтянь зачерпнул немного соли деревянной щепкой, которую он обстругал своим кинжалом, а затем размешал ею соль. Эта раковина считалась очень большой среди тех, что были в их доме, более метра в диаметре, и она была заполнена примерно на семь частей. Шу Цзиньтянь размешал соль, попробовал и, почувствовав, что соли недостаточно, добавил еще немного.
- Почему ты сделал так много, ах? Как долго мне придется это есть? Но это так вкусно, так что выбрасывать его слишком жалко! - сказал Шу Цзиньтянь, пуская слюни. Он отодвинул в сторону слой жира, плавающий на поверхности и зачерпнул небольшую миску бульона.
Шу Цзиньтянь слегка подул на суп, затем нетерпеливо отхлебнул немного. Слегка ошпаренные глаза Шу Цзиньтяня все еще щурились от ни с чем не сравнимого удовольствия. Тск ~ Большая змея действительно одарена в кулинарии, неожиданно приготовив суп даже лучше, чем он! Проклятие!
- М-Н-Н~ Конечно же, это так вкусно. Что это за птица? Это так вкусно приготовлено! - Шу Цзиньтянь выпил суп, прежде чем уставиться на птицу в кастрюле. Чтобы сварить такой вкусный бульон, вкус этого мяса тоже должен быть хорошим.
Услышав это, Шу Ханью тихо выдохнул с облегчением, прежде чем удовлетворенно улыбнуться. Он радостно сказал:
- Это хорошо, что Тяньтяню нравится. Ты уже ела эту птицу раньше. Это такая же птица, что напала на тебя, когда ты взбиралась на то дерево. Если тебе это очень понравится, я поймаю для тебя больше в следующий раз.
- Ой? Эта большая птица, ах, она действительно вкусная. В то время вкус был уже довольно хорош, когда я его просто обжарил, а после добавления специй, стало еще вкуснее. В следующий раз со специями зажаренное мясо должно получиться лучше.
Шу Цзиньтянь энергично закивал, затем сделал еще один маленький глоток супа. Ах~! Это так приятно, когда у него в животе становится тепло. Когда желудок Шу Цзиньтяня успокоился, его сердце подсознательно стало невероятно мягким, а в глазах, которые время от времени поглядывали на Шу Ханью, играла улыбка.
Выпив миску супа, он нанизал на палочки мясо из кастрюли и откусил кусочек. Мясо было мягким от длительной варки и его легко было проткнуть. Однако, хотя мясо было вкусным, из-за того, что его так долго варили, текстура стала разваренной, но это все еще можно было есть. Однако мяса было пресным, поэтому Шу Цзиньтянь просто посыпал немного соли, и вкус стал намного лучше.
Шу Цзиньтянь наслаждался процессом поедания до тех пор, пока у него начал выпирать живот. Даже в такой большой кастрюле уровень бульона в супе явно был уменьшен на одну часть.
Шу Цзиньтянь, естественно, не хотел выбрасывать оставшийся суп, поэтому он попросил Шу Ханью оставить его в пещере, чтобы он мог разогреть его для следующего приема пищи. К счастью, нынешняя погода была холодной, и еда не так легко портилась. Шу Цзиньтянь предположил, что суп можно будет есть в течение еще двух дней.
После того, как Шу Цзиньтянь закончил есть, он прополоскал рот и умылся с помощью Шу Ханью. Его тело было сухим и чистым, когда он снова завернулся в одеяла, его сердце также было несравненно полно.
После этого Шу Ханью убрал все снаружи, прежде чем присоединиться к Шу Цзиньтяню.
Шу Цзиньтянь смотрел на гнездо со змеиными яйцами, не зная, следует ли ему продолжать их высиживание. Но большая змея была дома, и позволять ей наблюдать за ним, в роли наседки, казалось действительно странным, ах! Более того, он также не знал, нужно ли вообще это делать. Он не хотел выставлять себя дураком!
Шу Цзиньтянь пребывал в раздумьях, когда увидел, как вошел Шу Ханью. Поколебавшись несколько секунд, он неловко спросил у него:
- Кхе-кхе! Хм… Ханью, нужно ли инкубировать яйца? Или их следует оставить в покое и просто позволить им вылупиться самим?
В прошлом мире Шу Цзиньтянь слышал, что большинство змей уходили сразу после откладывания яиц, оставляя яйца вылупляться или погибать в великой природе. Он не знал, вылупятся ли яйца Шу Ханью сами по себе? Или их нужно высиживать, как цыплят?
- Оба действия подходят. Но яйца, лично высиженные взрослыми, будут жить намного дольше, в то время как те, которыми пренебрегли, могут даже не вылупится, - ответил равнодушно Шу Ханью. Чтобы не выбрала Тяньтянь, все было хорошо, пока она этого хотела. Было бы лучше, если бы эти яйца могли жить, но он не будет разочарован, если этого не произойдет. В любом случае, он не сможет растить змей вечно, и ему придется отпустить их, когда они немного подрастут. Ему нужна была только Тяньтянь.
- О, так вот в чем дело? Тогда давай лично выведем, ба. У меня высокая температура тела, так что они вылупятся быстрее, верно? - неуверенно спросил Шу Цзиньтянь. Он не был уверен, что температура его тела, из-за того, что она была слишком высокой по сравнению со змеями, наоборот, не навредит яйцам.
Шу Ханью мягко улыбнулся и поцеловал мягкие теплые губы Шу Цзиньтяня, сказав приглушенным тоном:
- Личное высиживание Тяньтянем естественным образом делает это намного быстрее! И я буду очень рад, что Тяньтянь может лично высиживать яйца!
В его памяти самки, которые откладывали змеиные яйца, никогда лично не высиживали их. Духовные змеи либо находили хорошее место, чтобы спрятать их и позволить им выжить самостоятельно, либо высиживали их сами со своим низкотемпературным телом. Это занимало очень много времени, и только терпеливые Духовные змеи могли это сделать.
- Ой! Тогда я высижу, ба! - легко сказал Шу Цзиньтянь и только после этого почувствовал себя немного странно. Он ненавидел то, что не мог откусить себе язык. Но произнесенные слова были подобны пролитому молоку, и Шу Цзиньтянь мог только с усилием найти тему, чтобы переключить внимание Шу Ханью.
Эти яйца не были маленькими. Чтобы не раздавить их, он только осторожно наклонился над ними, и такую позу было трудно поддерживать в течение длительного времени. Поразмыслив, Шу Цзиньтянь приподнял один край простыни, отодвинул сухую траву внизу и вырыл яму среди мелких камней. Если бы он выкопал яму, достаточно большую, чтобы положить в нее яйца, он, вероятно, мог бы лечь прямо сверху, не придавливая их при высиживании.
- Ханью, найди что-нибудь, что я могу поместить сюда. Я хочу выкопать яму, чтобы положить яйца, - Шу Цзиньтянь вообще не поднял головы, решив копать в том месте, где он спал, вытаскивая убранные камни в сторону.
- Хорошо! - Шу Ханью всегда потворствовал Шу Цзиньтяню. Пока Шу Цзиньтянь хотела что-то сделать, он делал все возможное, чтобы удовлетворить ее. Хотя он не понимал, что делает женщина, он без колебаний встал с кровати и нашел морскую раковину, которая использовалась для переноски вещей, затем передал ее женщине, в настоящее время усердно выкапывающей яму под кроватью.
Шу Цзиньтянь вырыл яму, достаточно большую, чтобы положить в нее яйца, оставив небольшой зазор между ними и тем, что было сверху на кровати, затем расстелил небольшой кусочек шкуры животного, прежде чем осторожно положить яйца одно за другим. Шу Цзиньтянь очень хорошо контролировал размер отверстия, и все яйца идеально подходили друг другу. Шу Цзиньтянь наконец накрыл их простыней из шкуры животного и осторожно улегся сверху, не надавливая сверху.
Мн, конечно все было удобно обустроено. Более того, с теплом сохраненным благодаря шкуре яйца не остыли бы так быстро, даже если бы ему пришлось уйти на некоторое время, и в свою очередь он не нагрел бы сильно яйца, когда уляжется на них сверху. Вероятно, это должно быть очень полезно для здоровья яиц.
Шу Цзиньтянь был похож на примерную мать-наседку, искренне лежащую в постели, чтобы высиживать яйца.
Когда Шу Ханью после всего этого уже собирался обмотаться вокруг него, Шу Цзиньтянь вдруг подумал, что шкура животного была слишком толстой. Беспокоясь, что тепло не передастся яйцам внизу, и опасаясь, что яйца будут слишком сжаты и им будет тесно, он переложил все яйца на простыню. Таким образом, хотя кровать стала не такой опрятной, Шу Цзиньтянь смог наконец успокоиться. Его обнаженная кожа, непосредственно соприкасающаяся с гладкими раковинами, также давала Шу Цзиньтяну странное ощущение близости с ними.
В конце концов, они были его детьми. Хотя он не произвел их на свет добровольно, Шу Цзиньтянь все еще заботился о них. Это действительно было здорово, что он мог иметь яйца с большой змеей!
Увидев, что женщина наконец-то улеглась, Ханью помог надежно укрыть ее одеялом и лег, прижимаясь к ней.
Шу Цзиньтянь бросил небрежный взгляд на Шу Ханью, обеспокоенно приказав:
- Не дави на яйца, когда обнимаешь меня. Будь осторожен, чтобы не разбить их!
- Мн, я знаю.
Шу Ханью почувствовал легкую ревность, не ожидая, что Тяньтянь будет так сильно заботиться о яйцах. Но, к счастью для них самих, яйца были его плотью и кровью, так что Шу Ханью мог только проглотить свое недовольство. Он думал, что им нужно вылупиться как можно скорее, чтобы он мог избавиться от них.
У самки, которая только что родила, было очень мягкое тело, и ощущения были совершенно иными, чем тогда, когда он впервые обнял ее. Это заставило Шу Ханью почувствовать себя одновременно очарованным и любопытным, его обвивание вокруг конечностей женщины несколько усилилось.
Примечания Баобао
Удивительно, но эмоциональные состояния родителей после родов изменились на противоположные. Я ожидал, что Цзиньтяню будет все равно, пока Ханью волнуется, но это была приятная перемена.
Кроме того, я не особенно близок со своими родителями, поэтому, хотя я понимаю, что люди могут обидеться на отсутствие у Ханью родительских чувств, я просто нахожу это забавным. Не спорьте об этом в комментариях, пожалуйста, это заставляет меня нервничать.
http://bllate.org/book/13544/1202602
