***
После некоторых объяснений Лян Фэй решил уложить Съежэня спать, так как было уже поздно. Ань Ли предоставил им на ночь свою свободную спальню. Он попытался уговорить Лян Фэя разделить с ним комнату, но его остановил свирепый взгляд ребенка на руках Танкяна.
Действительно, дети не должны выглядеть так страшно~
Ничего не подозревая, Лян Фэй мягко отказался от предложения, желая поскорее уложить Съежэня отдыхать. Он все еще был ребенком, хоть и подросшим уже, поэтому сон для него был необходим.
Пожелав хозяину комнаты спокойной ночи, Лян Фэй направился в спальню со Съежэнем на руках. Он держал его на руках, словно большого котенка. Стоит отметить, что «котенок» был счастлив оставаться там, где он сейчас был. Это было даже забавно.
Через несколько минут они прибыли в отведенную им комнату, и Съежэня спустили на пол. Готовясь ко сну, Съежэнь нет-нет, да поглядывал на Танкяна.
Приятно пахнущий чудак, неприступный на вид. Немногословный, с первого взгляда его навряд назовешь милым в традиционном смысле этого слова, как тех людей, что много улыбаются. Под определение «милый» вполне подходила Синьи, которая проводила с ним много времени, потому что он (часами!) терпел ее болтовню.
В каком-то смысле девушку он понимал лучше, чем Танкяна. Этот человеку ничего не просил взамен. Казалось, он был уже доволен тем, что просто проводил с ним время. Ничего предосудительного или даже странного с его стороны он не заметил, как будто они действительно были родными людьми.
Съежэнь поймал себя на мысли, что ему понравится, если старший брат станет его братом.
Но сначала…
– С-старший брат?! – окликнул он его, когда Лян Фэй собрался выйти из комнаты. – Э-э… Ты все еще злишься на меня?
Мужчина слегка нахмурился, обернувшись в замешательстве:
– Разве мы уже с тобой не объяснились ранее? – ответил он, смутив того своим ответом.
Объяснился ранее? Что тот объяснил ему ранее? Может быть, он что-то упустил из их разговора?!
– …Н-нет, не думаю…
– Я же сказал тебе, что не могу ненавидеть тебя, – пояснил тот, присаживаясь рядом с ним. Во все еще ярко освещенной комнате Съежэню были прекрасно видны все тени и оттенки прекрасных глаз Лян Фэя. И в этих оттенках не было никакой лжи.
– Но разве это касается и этого?
– Ну, я обрисовал все в общих чертах, – заявил он, качая головой. – Съежэнь хороший ребенок, поэтому я не могу ненавидеть тебя. Разве я не уточнял это?
Ответив, он по-птичьи склонил голову набок. Вид человека с каменным лицом, делающего подобное, было бы забавным, если бы не весь контекст.
Съежэнь, хотя и потихоньку радовался, но был немного сбит с толку его словами. Кто так говорит?! Вообще тогда разговор шел о предмете, а не о том, что это касается всего! Более того, он никогда не говорил ему всего этого, так как же он мог знать это?!
Более того, Танкян ничего не знал о нем. Он был всего лишь ребенком, которого тот встретил в лесу. Он вполне мог быть ужасным человеком, задумавшим причинить своему спасителю вред. Если бы Лян Фэй выказал отрицательные эмоции, то Съежэнь не удивился бы этому. Но когда тебе небрежно заявляют, что ты хороший, это все равно что…
Спрятав лицо в ладонях, Съежэнь попытался взять себя в руки. Незамутненные радость и счастье боролось в его душе с страхом быть отвергнутым. Он доверял этому человеку, но тот тогда проявил холодность…
– Но ты разозлился на меня… – пробормотал Съежэнь себе под нос, бросая расстроенный взгляд влажных глаз, из которых вот-вот хлынут слезы.
Увидев, как расстроен мальчик, Лян Фэй мягко положил руку ему на плечо.
– Так это было… не из-за тебя, здесь кое-что другое, – признался он, на самом деле не желая углубляться в тему своими оправданиями. Не было никакой необходимости вымещать свои проблемы на ребенке. – Но знай, что ты ни в чем не виноват.
– Неужели?
– Абсолютно так, – заверил он, заработав счастливое объятие от Съежэня. Лян Фэй похлопал легонько его по спине, находя это забавным.
– Так как же ты будешь меня называть? – спросил мальчишка, глядя на него горящими от ожидания глазами. Заметив смущение мужчины, он быстро уточнил, что имел ввиду. – Ты называешь меня только по имени.
– А? Как мне еще тебя называть? – перепросил тот, все еще пребывая в замешательстве.
– Того парня ты называешь Сяо Ли! – пояснил Съежэнь таким тоном, ясно давая понять, что чувствует по отношению к тому «парню».
– Так ты хочешь, чтобы я тебя тоже так называл?
– А? Ну, думаю, это было бы здорово… Поскольку старший брат утверждает, что не ненавидит меня, – пробормотал он, снова пряча от него лицо. Мальчишка давно понял, что старший брат немного мягкосердечен, стоит его вежливо попросить о чем-нибудь, и… Поэтому он пытался сейчас добиться своего, изображая застенчивость.
Такой хитрый ум в столь юном возрасте. Как страшно.
Лян Фэй, с другой стороны, не был уверен, как лучше действовать в этом случае. А что если тот расстроится, когда он назовет его так…
– Я не буду называть тебя Сяо Жэнь, но дай мне немного времени, и я обещаю что-нибудь придумать, – Лян Фэй не был мастером давать имена, но был уверен, что сможет в конце концов придумать что-нибудь стоящее.
– Мое собственное имя? – Съежэнь практически светился от счастья. – Ты дашь мне одно из них?
– Нг, – кивнул тот, довольный тем, что договорился.
– Я хочу его сейчас же! – воскликнул ребенок, его глаз, спрятанный за волосами, сверкнул от возбуждения. Лян Фэй опешил от такого напора.
– Дай мне время, – попросил тот, желая, чтобы его мягкое сердце стало твердым. На этот раз он не позволит этому милашке легко манипулировать собой.
– Но…
– Веди себя хорошо, – сказал он, укладывая ребенка в постель. Когда тот уже открыл рот, чтобы снова приняться канючить, Лян Фэй протянул руку, собираясь погладить по голове.
Съежэню казалось, что рука Лян Фэя тянется к нему целую вечность. И вот, небеса разверзлись, хоры возликовали, когда этого ребенка наконец-то погладили по голове.
Лян Фэй не понимал, почему Съежэнь так странно отреагировал сейчас. Когда он впервые попытался дотронуться до его волос, то получил сердитый шлепок по руке. Сейчас же после прикосновения к голове, ребенок реагировал словно щенок, что едва сдерживается от переполняющей его энергии.
Может быть, потому что сейчас он находится в образе Танкяна, а не Лян Фэя?
– ...Съежэнь? – он продолжал наблюдать за тем, как ребенок с радостью принимает его поглаживания по голове, почти не замечая ничего вокруг.
– О-о-ох?
– Тебе… нравится, когда тебя гладят? – спросил Лян Фэй, все еще пребывая в замешательстве.
Съежэнь чувствовал, как вспыхивает от смущения. Одна его часть хотела орать небесам о том, как ему это нравится! Легкие поглаживания по голове были лучшими из лучших (хотя их было очень мало).
Другая его часть стеснялась признаться в этом. Хотя он знал, что старший брат не станет потешаться над ним.
– Не… не совсем. Но я не возражаю, когда это делает старший брат, – пробормотал мальчишка, скрывшись наполовину под одеялом, слишком смущенный, избегая смотреть на мужчину прямо.
– Тогда скажи мне, ты не возражаешь, если я продолжу гладить тебя сейчас? – спросил Лян Фэй, нежно поглаживая мальчика по голове. Съежэнь расцветал под таким вниманием, позволяя чистому удовлетворению заполнять себя изнутри.
Лян Фэя это вполне устраивало, поскольку он любил детей. Но слова ребенка заставили его задуматься. Чьих прикосновений старался тот избегать?
Вот только ответ, который он получил почти сразу, немного обескуражил его.
– Моего Шизуна… – ответил мальчишка обиженным и раздраженным тоном. Ему совершенно не хотелось вспоминать этого человека сейчас. Он наконец-то выбросил мысли о нем из головы, но старший брат напомнил ему о нем. – Я его ненавижу.
Уважаемый Шизун резко вздрогнул, не ожидая такого ответа. Ненавидит его? Как же так?! Тогда он не сделал ничего дурного. Он всего лишь пытался проверить, насколько сильно ребенок пострадал в той стычке.
С другой стороны, Лян Фэй должен был понимать, что между этими двумя до его появления, уже была своя история, неизвестная ему. В свое время болтовня Лян Мэй для него были почти тарабарщиной, он практически никогда не слушал, что она ему рассказывала.
– Могу я услышать о нем побольше? – спросил он, желая лучше понять человека, в теле которого сейчас обитал. Хотя он захватил это тело физически и получил доступ к его разуму (отчасти), он все еще не знал, каким этот человек был до того, как Лян Фэй взял на себя управление. Это будет еще один урок познания себя прежнего.
К сожалению, то, что он узнал, его не сильно обрадовало. Откровенно говоря, Шао Лян Фэй был ужасным мастером.
– Шизун очень далек от нас, учеников. Обычно он просто дает какие-то туманные указания, оставляя нас наедине с этим. И мы самостоятельно делаем все, что в наших силах, – неохотно объяснил Съежэнь, надувшись.
– Он не направляет вас? – спросил Лян Фэй, сбитый с толку действиями этого мужчины. Кто так учит?
– Он не делает ничего подобного, – вздохнул Съежэнь, раздраженный темой разговора, но не подозревая, что упомянутый им человек сидит рядом с ним.
– Возможно... он считает, что вы должны добиться успеха самостоятельно, – Лян Фэй попытался защитить оригинального себя, но его слова были встречены пренебрежительным фырканьем.
– Шизун так обращается со всеми, даже со мной, со своим младшим прямым учеником. Он обращается со мной словно с мусором, – хмурясь, рассказывал мальчишка. Хотя его навыки очень слабые, но чтобы даже его учитель обращался с ним подобным образом? Это действительно было слишком. – Я почти не встречал его, даже когда он не был в уединении. За все время, начиная с того момента, как он подобрал меня, я видел его три-четыре раза.
Лян Фэй немного удивился. Он никак не ожидал, что оригинальный он будет таким… отстраненным, когда дело касалось обучения его же учеников. Из всего того, что поведал ему сейчас Съежэнь, можно было сделать вывод, что Шао Лян Фэй был ленивым человеком, который просто давал неясные цели и взмахом отсылал учеником самим биться над решением вопросов.
Хотя такой метод преподавания некоторым вполне подходит, но для большинства, как и ожидалось, это не годилось. Результатом такого обучения было множество смущенных учеников, оставленных позади небольшой группки тех, кто смог добиться успехов и процветал.
Именно поэтому его павильон имел самый однобокий набор способных учеников. Его метод был эквивалентен тому, чтобы скидывать детей, которые не умеют плавать, туда, где поглубже, чтобы они самостоятельно поняли, как им выплыть назад. Просто чудо, что никто из его учеников до сих пор не помер и не покалечился серьезно.
Тем не менее, среди его учеников было много неограненных самородков. Поэтому большинство из старейшин не осмеливались подвергать сомнению его методы обучения. Однако это не значит, что он нравился своим старшим товарищам. Только благодаря его прошлым достижениям и имени своей семьи он удерживался на плаву от полного бесчестья.
Размышляя об этом, Лян Фэй понял, почему его, злодея, так все не любят. Он был дерьмовым учителем.
Но ему стало немного любопытно.
– Это он тебя подобрал? – спросил Лян Фэй немного удивленно. Это шло вразрез с характером человека, которого ему сейчас описали.
– Да, – кивнул мальчишка позевывая. Сон медленно подкрадывался к нему.
– Тогда он, наверное, что-то все-таки в тебе разглядел.
Съежэнь вспомнил, когда в последний раз видел Шизуна. Хотя он был слишком озабочен своими конфликтом с хулиганами, чтобы подумать об этом сразу, но все это время что-то не давало ему покоя во всей той истории, цепляясь за край сознания. Человек, который обычно закрывал глаза на его страдания, неожиданно пришел ему на помощь. Конечно, эти действия делали его в тот момент героем в глазах любого, но Съежэнь был тем, кто затаил на него обиду. Этого было недостаточно, чтобы простить человека, который обращался до этого с ним как с мусором.
Даже вспоминая тот день, когда этот человек подобрал его, удерживая за рваный ворот, как бездомного котенка, не мог вызвать в нем ни капли симпатии к этому человеку.
– Сильно сомневаюсь, – проворчал мальчишка, закрывая глаза. Продолжающиеся ласки здорово успокаивали.
– Не говори так, – продолжал убеждать мальчика Лян Фэй. – Ты способный ребенок.
– Я слаб. Я едва могу сделать одно заклинание.
– Тебе просто нужна практика, – уверял Лян Фэй, положив руку на голову Съежэня. – А сейчас давай спать.
– Спокойной ночи, – ответил ребенок, сворачиваясь калачиком и расслабляясь под одеялом. Вскоре комната погрузилась в темноту, и единственными оставшимися звуками было их дыхание, да шаги Лян Фэя, когда он двинулся к выходу из комнаты.
– Спи спокойно, Съежэнь.
Сьэжэнь улыбнулся, чувствуя себя очень счастливым и довольным в этот момент. Поглаживания по голове были великолепны, но услышать, как кто-то говорит, что у него есть способности, что все его усилия – это не пустая трата времени… Это было почти награни, что он сейчас мог принять. Позже ему придется как следует поблагодарить старшего брата за добрые слова.
К сожалению, в тот вечер Танкяна видели в последний раз.
***
http://bllate.org/book/13522/1200481
