Когда Чжао Нуань вернулся домой, то обнаружил, что его отец Чжао Шэньюй все еще зол на него за то, что сын уехал, никому ничего не сказав. Чжао Нуань немедленно попытался объяснить, что произошло и как он столкнулся с вукоу. Но Чжао Шэньюй просто решил, что тот несет очередную чушь, и не поверил ни единому слову. Он просто посчитал это новой тактикой сына, чтобы избежать заслуженного сурового наказания. У Чжао Нуаня не было другого выбора, кроме как побежать за помощью к Чжао Су.
Чжао Су был неумолим:
– Даже если ты пришел ко мне, я ничем не смогу тебе помочь в делах с отцом.
Чжао Нуань улыбнулся:
– Шао Юн, ты хорошо владеешь словами, ты определенно сможешь убедить моего отца, что я не лгу.
Чжао Су сделал отрицательный жест, ответив:
– Во-первых, он просто не доверяет особо мне, во-вторых, мы не смогли убедить даже окружного судью, в-третьих, ты заслуживаешь своего наказания, так что ты должен просто принять это. Я зайду к тебе позже, – закончив говорить, он развернулся, чтобы вернуться в свой дом, но Чжао Нуань рыдая, вцепился в его одежды, не пуская его от себя ни на шаг.
– Сюнди, мы же семья, ты не можешь не помочь мне! Как ты сможешь посмотреть на этого доброго сюнди после того, как мой отец забьет меня до смерти! К тому же, это я доставил тебя сюда из Фучжоу в целости и сохранности, это должно чего-то да стоить. Конфуций говорит, что верность следует ценить!
Физически Чжао Су был не так силен, как он, поэтому мог только закатить глаза, не двигаясь с места.
– Отпусти!
– Ни за что!
– Отпусти!
– Я не отпущу тебя! Нет! Как только я отпущу тебя, ты тотчас же скроешься в доме! – бесстыдно сказал Чжао Нуань.
Вместо того, чтобы рассердиться, Чжао Су вдруг рассмеялся:
– Если ты не отпустишь меня, я не буду помогать тебе выпутываться из этого!
Чжао Нуань тут же отпустил его.
– Пойдем со мной, чтобы увидеть лидера клана, – медленно произнес Чжао Су.
Чжао Нуань спросил:
– Чтобы заставить лидера клана убедить моего отца?
– Убедите его сотрудничать с хорошо известным дворянином в округе, чтобы оказать давление на окружного судью, чтобы он как можно скорее принял меры предосторожности против вукоу.
– Какое это имеет отношение к тому, что меня не накажут?
– Если этим делом займутся официально, то у твоего отца не будет времени заботиться о твоем наказании.
– О да, Шао Юн, как твой мозг стал таким умным. Позволь мне прикоснуться к этой благодати!
– ... Проваливай!
Настроение Чжао Шэнхая нельзя было назвать плохим.
Это был редкий случай для семьи Чжао иметь цзеюаня, к тому же этот цзеюань сейчас стоял перед ним, выражая свое почтение. Несмотря на то, что Чжао Шэньюй повидал свою долю в этом мире, он все еще чувствовал, что его мяньцзы(1) увеличился, поэтому он благостно улыбнулся.
(1) Мяньцзы (面子, miàn zi) или концепция «лица» — довольно сложное понятие, не всегда очевидное для западного человека, но крайне важное для китайских бизнесменов. Если сильно упростить и выразить эту концепцию своими словами, можно сказать, что Мяньцзы – это своего рода реноме, репутация, социальный статус человека в сочетании с его имиджем в глазах общества и окружающих.
В прошлом Чжао Су и его мать были изгнаны из родового дома. Леди Ву запретила клану вмешиваться в жизнь изгнанников. Только позже, когда Чжао Су был принят Дай Гунваном в ученики, Чжао Шенхай начал замечать сына этой наложницы, думая про себя, какую возможность он упустил. Он никогда бы не подумал, что этот смуглый и худой мальчишка сдаст экзамен в провинции Фуцзянь и займет первое место. Теперь он мог только сожалеть, что не вмешался ранее, когда Чжао Су и его мать выгоняли много лет назад. Теперь они стали состоятельной семьей, но не было смысла теперь сожалеть о прошлом.
К счастью, в последние несколько лет он время от времени посылал кое-какие вещи матери и сыну, так что в глазах Чжао Су он не мог быть хуже леди Ву.
Думая об этом факте, Чжао Шенхай снова почувствовал себя непринужденно, погладил бороду и снова улыбнулся:
– Шао Юн, на этот раз ты получил цзеюаня, на самом деле это первый случай для клана Чжао в Чанлэ. Я думаю, что наши предки также были членами королевского клана во времена прежней династии. С тех пор как они мигрировали в Хэнань, нам нечем было гордиться. Недавно я уже обсуждал это с другими членами клана. На этот раз нам нужно устроить большой праздник, пусть все увидят нашего молодого цзеюаня и в то же время мы сможем продемонстрировать статус клана Чжао!
Чжао Су сделал несколько скромных замечаний, а затем серьезно продолжил:
– Цзун-бо(2), Шао Юн и Цзы Ян пришли по другому делу.
(2) Цзунбо (宗伯) – zōngbó – помимо того перевода, что был дан мною ранее, здесь можно рассматривать еще один вариант – вежливую форму обращения – дядюшка (к сородичу отцовского поколения, возрастом старше отца). В данном случае, если до этого Чжао Су был более формален, и это обращение скорее звучало, как «лидер клана», сейчас получив титул цзеюаня, он может вспомнить о более тесном родстве, назвав лидера клана вежливой формой «дядюшка».
Чжао Су бросил взгляд на Чжао Нуаня. Тот все понял и быстро объяснил всю ситуацию. Конечно, опустив ту часть рассказа, где говорилось о встрече с двумя окружными судьями.
Как и тем двум судьям, Чжао Шенхаю было трудно поверить в то, что рассказал сейчас Чжао Нуань:
– Это правда?
– Если вы мне не верите, спросите Чжао Су, – Чжао Нуань подтолкнул его к Чжао Су.
Чжао Су пристально посмотрел на него, откашлявшись, ответил:
– Цзы Ян не самый надежный человек, но когда дело доходит до серьезных вопросов, он никогда не посмеет нести чушь. Кроме того, Чанлэ – прибрежный уезд, последние два года Цзянсу и Чжэцзян постоянно сталкивались с проблемами со стороны вукоу, только Фуцзянь пока остался цел и невредим. Цзун-бо знает почему?
– Почему? – Чжао Шенхай не мог удержаться от этого вопроса.
– Либо у Фуцзянь хорошая система обороны, так что вукоу не смеют туда сунуться, либо они планируют что-то грандиозное.
Чжао Шенхай никак не отреагировал, поэтому Чжао Су продолжил:
– Вам не нужно, чтобы я рассказывал вам, как сейчас обстоят дела с защитой. Цзун-бо, должно быть, знает, что Ци Цзигуана и двух других генералов, которые могли бы сдержать вукоу, здесь больше нет. Если вукоу действительно придут к нам, мы можем рассчитывать только на себя. Хотя это всего лишь мое умозаключение, и оно не обязательно сбудется, но наличие необходимой защиты никогда никому не причиняло вреда. Клан Чжао широко распространен и многочислен в Чанлэ, наводнение в прошлый раз уже причинило много неприятностей нашему клану, если случится что-то еще, я боюсь...
Он не стал договаривать, но Чжао Шенхай уже и сам знал, что тот пытается сказать ему.
Чжао Су был прав, не было никакого вреда в принятии превентивных мер.
– Шао Юн, два моих сына бесполезны. В этом клане, из твоего поколения, я думаю, что только на тебя можно положиться. В будущем нашему семейному клану Чжао, возможно, придется положиться на тебя, – медленно произнес лидер клана, глядя на него восхищенно.
Он сказал это искренне, но это было также для того, чтобы проверить его реакцию.
Чжао Су только рассмеялся:
– Цзун-бо слишком серьезен, Су всего лишь сын наложницы.
«Какая же это скользкая ситуация», – втайне вздохнул Чжао Шенхай.
По дороге домой Чжао Нуань испытывал подозрение:
– Что только что имел в виду лидер клана? Почему это прозвучало как-то немного не так?
Чжао Су медленно шел вперед:
– Смысл в том, что теперь у меня есть ученая честь, и если однажды я поднимусь на вершину, я не должен забывать заботиться о клане Чжао. Проще говоря, не должно бить благодетеля по зубам.
Чжао Нуань вспыхнул от ярости:
– Какие одолжения они тебе оказали! Когда вы с матерью страдали, кто из них был рядом, чтобы протянуть руку помощи? А теперь, когда твой статус изменился, они все выстраиваются в очередь, чтобы получить свою долю!
Чжао Су почувствовал, как на сердце у него потеплело от того, что его сюнди так злился из-за него, он лучезарно улыбнулся:
– Разве это не обычное дело, на что тут злиться? Легко добавить цветы к торту, но трудно отправить древесный уголь в снежную погоду. Так было испокон веков. Кроме того, я уже положил конец этому разговору.
Вспомнив только что лицо лидера клана, Чжао Нуань не смог удержаться от громкого смеха.
Посмеявшись, он остановился в нерешительности:
– Шао Юн, эта ситуация с вукоу, я сам до конца не уверен. Ты действительно мне веришь?
– Несмотря на то, что ты всегда бездельничаешь, когда дело доходит до серьезных вопросов, ты не стал бы выдумывать чепуху и определенно не стал бы лгать своему сюнди.
– Негодяй, ты сейчас хвалишь меня или оскорбляешь?
– Очевидно, что я оскорбляю тебя.
– …
Окружной судья не поверил Чжао Су, потому что у него не было официального положения, и у него не было доказательств. Однако клан Чжао имел жен и детей, а также несколько поколений семьи в Чанлэ. Как лидер клана, Чжао Шенхай не мог просто сидеть сложа руки.
Чжао Су отправился навестить Шэнь Лексина, молодого хозяина Хуэй Чун Тана. Он попросил его объединиться с другими торговцами Чанлэ, чтобы написать письмо Ян Руфу.
В последние несколько лет по указанию своей семьи Шэнь Лексин жил в округе Чанлэ. Кроме того, Чжао Су тоже открыл свое дело, так что они часто имели дело друг с другом. Шэнь Лексин изначально думал, что Чжао Су был очень зрелым не по годам, воспитанным молодым человеком. Но он подозревал, что помимо всего прочего, тот еще обладает невероятной хитростью и житейской мудростью, поэтому никогда не осмеливался недооценивать Чжао Су.
Выслушав Чжао Су, Шэнь Лексин решил, что тот не шутит, поэтому лично отправился к другим торговцам, чтобы обсудить это с ними. Он даже отправил ночью письмо своему отцу в Фучжоу, прося его прислать еще несколько человек на помощь.
Для торговцев мирная обстановка была ключом к обогащению.
С голосом дворянства Чанлэ и торговцев даже магистраты не могли теперь сидеть сложа руки и наблюдать за всем со стороны. Ян Руфу был вынужден послать еще силы для патрулирования и охраны городских ворот на случай, если вукоу все-таки нагрянут сюда.
Примерно через семь или восемь дней Чанлэ был все таким же мирным, как и раньше.
Поместье Чжао.
Госпожа Ву лично готовила блюда:
– Съешь еще немного.
Чжао Цзинь покачал головой, отложив палочки для еды в сторону:
– Спасибо, мама, у меня нет аппетита.
– С момента публикации результатов ты мало ешь за каждый прием пищи. Так не можешь продолжаться дальше. Послушай маму, на этот раз ты потерпел неудачу, но ты можешь попробовать снова, ты еще молод. Ты обязательно добьешься успеха через три года.
Уголки рта Чжао Цзиня слегка дрогнули, а в глазах появилось затаенная боль, что никак не соответствовало его возрасту:
– Мама, это нечестно.
Леди Ву была поражена.
Затаив дыхание, она вслушивалась в каждое слово, сказанное сыном. Чжао Цзинь яростно заговорил:
– Я начал учиться в три года, в четыре года я мог декламировать «Классику из трех символов» и «Классику из тысячи символов». Я учился каждую ночь, никогда не расслабляясь. Почему сын наложницы занял первое место, а я все равно оказался позади Сунь Шаня(3)! Неужели Чжао Су смог каким-то образом подкупить проверяющих чиновников? – Чжао Цзинь сделал паузу, затем холодно улыбнулся, сам отвечая на свой же вопрос. – Да, должно быть, так оно и есть, у него был учитель цзиньши, а у меня нет!
(3) Оказаться в списке позади Сунь Шаня 名落孙山 (последнего в списке выдержавших экзамены на одной из сессий при династии Сун) – означает провалиться на экзаменах.
В период династии Сун жил человек по имени Сунь Шань. В один из годов он участвовал в государственных экзаменах вместе с земляком. В конце концов Сунь Шань занял последнее место среди сдавших экзамены, а его земляк провалился.
После экзаменов Сунь Шань вернулся на родину раньше своего земляка.
– Слышал, что ты сдал экзамены?
– Поздравляю, поздравляю.
– Спасибо, спасибо.
Отец земляка тоже пришел поздравить Сунь Шаня. Он спросил Сунь Шаня, сдал ли экзамены его сын? Улыбнувшись, Сунь Шань не дал прямого ответа, а сочинил две строчки стихотворения: «Сунь Шань занял последнее место, а ваш сын отстал от Сунь Шаня». Он имел в виду, что был последним в списке, а его приятель не попал в список, он не сдал экзамены. Отсюда появился фразеологизм «míng luò sūn shān».
Госпожа Ву со слезами на глазах проговорила:
– Цзинь-эр, не думай больше об этом, ты, естественно, более талантлив, чем он. Но на этот раз удача была не на твоей стороне. Ничего не поделаешь, ты можешь снова сдать экзамен через три года!
Чжао Цзинь уставился в тарелку перед собой, не произнося ни слова.
Леди Ву тихо вздохнула про себя и сменила тему:
– О чем вчера было большое собрание клана?
Женщинам не разрешалось входить в зал предков, и на собрания кланов их также обычно не допускали. Каждая семья должна была послать представителя мужского пола, без Чжао Сифэна ответственность, естественно, легла на Чжао Цзиня. Несмотря на то, что у него не было официального поста, он все еще был законным наследником.
Чжао Цзинь равнодушно ответил:
– Цзун-бо сказал, что вукоу могут вторгнуться в Чанлэ. Поэтому он попросил каждую семью подготовиться на такой случай.
Госпожа Ву была поражена:
– Вукоу?!
Ее личная горничная, Мейден Ли, сильно побледнела.
– Это сказал окружной судья?
– Кажется это обнаружил Чжао Нуань. Мама, ты действительно думаешь, что все, что говорит этот праздный мальчишка Чжао Нуань, может быть правдой? Я не могу поверить, что Цзун-бо воспринял его слова всерьез!
Госпожа Ву выглядела тоже ошеломленной:
– Чжао Нуань? Как бы он обнаружил этих вукоу?
Чжао Цзинь холодно улыбнулся:
– До сих пор не было замечено даже тени вукоу в наших краях. Я думаю, что это все слухи. Говорят, что Чжао Су также поддержал его. Когда вукоу так и не прибудут сюда, я посмотрю, как они с этим справятся!
Леди Ву обеспокоенно спросила:
– А что, если это правда? Я думаю, будет лучше, если мы немного подготовимся!
– Не нужно, даже если вукоу дойдут до сюда, ты думаешь, что они пойдут за нами? – Чжао Цзинь улыбнулся. – Не волнуйся, мама, у меня есть свой план!
Чжао Нуань появился перед домом Чжао Су, хмурый, с мешком за спиной. Госпожа Чэнь жестом пригласила его сесть и попросила слуг принести дополнительную миску и палочки для еды:
– Цзы Ян, будь как дома.
– Спасибо, да-нянь(4)! – тяжело вздохнул Чжао Нуань.
(4) Да-нянь – 大娘 – тетушка, мамаша, госпожа.
Госпожа Чэнь обеспокоенно спросила:
– Что случилось?
Чжао Су с головой ушел в еду, не обращая внимания на друга.
Чжао Нуань немного помолчал, прежде чем, наконец, сказать:
– Шао Юн, почему ты ни капельки не волнуешься? Прошла уже неделя, а мы даже тени вукоу не увидели!
Чжао Су неторопливо взял несколько овощей палочками для еды и положил их в свою миску, спросив:
– Ты действительно хочешь, чтобы они пришли?
– Конечно нет. Но ты не можешь оставаться таким спокойным. Теперь даже мой отец начинает сомневаться в моих словах, если я быстро не уберусь из дома, он скорей всего выпорет меня до смерти. Быстрее, помоги мне найти решение!
Чжао Су насытился, вытер рот и наконец сказал:
– Если вукоу не придут, в округе воцарится мир, это будет хорошо. Почему бы тебе не остаться здесь ненадолго, пока твой отец немного не успокоится?
Чжао Нуань немного расслабился и с тревогой спросил:
– Как ты думаешь, вукоу действительно придут?
– Я не знаю. Если они собираются прийти, то обязательно придут, – Чжао Су не стал вдаваться в подробности.
Он не был ни богом, ни пророком, так что на самом деле не мог сказать, когда точно придут вукоу. Но в последние два года, с тех пор как в Чжэцзяне появился Ци Цзигуан, вукоу больше не осмеливались вторгаться туда. Итак, Фуцзянь стал хорошей мишенью, а Чанлэ был густонаселенным и богатым, расположенным вблизи от Фучжоу. Неужели вукоу действительно не соблазнятся этой потенциальной золотой жилой?
Если только не… Они выжидали.
В этом случае, чего же они ждали? Нахмурившись, он постучал пальцами по столу.
Даже если ночью ранней осенью с моря дует бриз, все равно в казарме очень жарко и душно.
Снаружи, где была расквартирована рота в округе Чанлэ, стоял небольшой столик с вином и несколькими блюдами, рядом стояли два кресла из ротанга, в которых удобно развалились два человека.
Голый по пояс командир Цзян Байху, сидел, скрестив ноги, и жаловался своему коллеге на свои поручения.
Во времена династии Мин в стране была создана система вэй-суо. На огромной территории не везде была расположена гвардия вэй, где-то в самодостаточных хозяйственных общинах были организованы батальоны суо, сформированные по тысяче людей, которые в свою очередь разбивались на сотни – роты. Эти роты были расквартированы в каждом округе. Командиры в каждой роте назывались командиром такой-то роты или командиром такого-то батальона, и считались военными офицерами самого низкого ранга.
– Лао-цзы, почему ты говоришь, что пропасть между этим человеком и той личностью не так велика? По словам моего сюнди, который работает под руководством да-рена Ху Цзунсяня, он хорошо ест и пьет, ведя роскошный образ жизни. Но мы должны оставаться здесь и присматривать за птицей, которая не откладывает яйца. У нас никогда не будет шанса получить повышение, не говоря уже о воинской чести. Когда же настанет наша очередь!
Командир роты Цзян был пьян. Он был тем, кто здесь был действительно пьян, поэтому и позволял себе нести эту чушь.
Другой человек тяжело вздохнул:
– Это не так, это место так же находится под руководством Ху Цзунсяня. Мы тоже можем заработать кое-что за определенные заслуги. Если действительно будет атака со стороны вукоу, ты сможешь даже потерять свою позицию, если и дальше будешь таким небрежным!
– Несколько дней назад Ян Руфу прибежал ко мне и попросил усилить защиту Чанлэ. Прошло семь или восемь дней, а я не увидел ни одного вукоу!
– Ян Руфу – новый чиновник, вступивший недавно в должность. Он, естественно, боится потерять свою черную шляпу(5). Нам не нужно особо сопровождать его, чтобы поднимать особый шум. Все вукоу находятся в Чжэцзяне. Они не приедут сюда, в Фуцзянь!
(5) Речь идет о шляпе чиновника, т.е. он боится потерять свое место.
– Ха! – командир роты Цзян был сильно пьян, и чем больше он говорил, тем больше впадал в уныние. – Во время правления императора Чжэнтуна, даже император был взят в плен, но династия Мин все же выкарабкалась. То, что должно произойти, все равно произойдет. Теперь эти вукоу вконец взбесились, они все ублюдки!
Двое пьяных мужчин лениво развалились в своих плетеных креслах.
Где-то в темноте прозвучал рог, глубокий и такой далекий.
Командир роты Цзян приоткрыл глаза, казалось, будто проснувшись, но так до конца и не очнувшись:
– Что… Почему здесь звучит рог?
Его товарищ, который выпил меньше, чем он, с резким звуком вскочил с ротангового кресла, навострил уши и стал прислушиваться.
Рог звучал последовательно, над ним плыла аура убийственного намерения, были слышны звуки стенаний и криков.
– Проснись!
Командира роты Цзяна внезапно растолкали, и прежде чем он разозлился, он услышал дрожащий голос своего товарища:
– Кажется, это вукоу!
Примечание автора:
1. Включая Чжао Су и Дай Гунвана, некоторые персонажи придуманы, но некоторые персонажи являются историческими фигурами, поэтому я не буду давать специальных объяснений ниже.
2. Ваньли родился на пять лет раньше, то есть на 40-м году правления императора Цзяцзина, Чжао Су семнадцать лет, а Ваньли около четырех лет.
http://bllate.org/book/13519/1200176
