В этот вечер Цзи Цянь довольно много выпил, но всё ещё оставался относительно трезвым. Особенно после того, как днём собственными глазами увидел Су Сюня, его затуманенный алкоголем разум быстро расставил всё по местам: стоявший перед ним человек никак не мог быть Су Сюнем.
Глаза и впрямь были похожи, однако между левым глазом и переносицей виднелась маленькая коричневая родинка, а внешние уголки были заметно сильнее приподняты, образуя очень красивые «персиковые глаза»*.
*Персиковые глаза (桃花眼 / táohuā yǎn / таохуа янь) дословно «глаза цветка персика» — традиционное китайское описание привлекательных глаз вытянутой формы с чуть приподнятыми внешними уголками, которые считаются особенно выразительными и чарующими.
Су Янь прикрыл глаза. Цзи Цянь ещё не успел помочь ему выпрямиться, как сзади на плечо юноши тяжело легла чья-то рука.
Су Янь даже не обернулся. Он поднял руки и крепко обхватил Цзи Цяня за шею. Их тела прижались друг к другу, и сквозь одежду Цзи Цянь почувствовал частую дрожь. Он понял, что Су Янь боялся.
Продолжая придерживать Су Яня за талию, Цзи Цянь убрал лежавшую на его плече чужую руку.
За Су Янем примчался молодой человек в очках. По одежде он напоминал студента и выглядел вполне неплохо, но от него за версту несло алкоголем, а стоило ему открыть рот, он сразу разразился руганью и потребовал, чтобы этот «дядя»* немедленно отпустил его человека.
*Дядя (大叔 / dàshū / дашу) — обращение к мужчине заметно старше говорящего; в зависимости от ситуации может звучать как нейтрально-фамильярно, так и насмешливо, подчёркивая возраст.
Цзи Цянь был китайцем, хотя по телосложению и чертам лица вполне мог сойти за человека смешанного происхождения. К тому же в этом году ему исполнилось всего двадцать девять — уж точно не какому-то сопляку, у которого молоко на губах не обсохло*, называть его «дядей».
*Сопляк, у которого молоко на губах не обсохло (毛没长齐 / máo méi zhǎng qí / мао мэй чжан ци) дословно «Перья (или шерсть) еще не полностью отросли» — грубоватое разговорное выражение о слишком молодом и неопытном человеке.
Уведя Су Яня в сторону от размахивавшего руками парня, Цзи Цянь тут же толкнул его. Тот не удержался на ногах и навалился на стойку, опрокинув стоявшие там бутылки и бокалы. От удара о твёрдый мрамор у него сломалась даже дужка очков.
Оставшийся без внимания молодой шоу прикрыл рот ладонью и пронзительно вскрикнул. Его визг раздражал Цзи Цяня и ещё сильнее подчёркивал неестественную тишину человека у него в объятиях. Цзи Цянь опустил взгляд: Су Янь по-прежнему лежал у него на плече с закрытыми глазами, а ткань маски на его лице часто втягивалась и раздувалась от тяжёлого дыхания.
Цзи Цянь понятия не имел, зачем тот носит маску даже в баре, однако снимать её не стал. Лишь немного поправил её у носа и рта, чтобы Су Яню было легче дышать.
Его взгляд ещё ненадолго задержался на этих глазах. Тем временем двое барменов уже оттащили пьяного студента в сторону. Цзи Цянь достал бумажник, вынул пачку купюр по сто юаней, бросил её на стойку и увёл Су Яня с собой.
Когда он толкнул дверь и вышел наружу, мелкий дождь прохладной россыпью лёг на его лицо. Огни проезжающих машин расплывались за дождевой завесой. Цзи Цянь прищурился, отворачиваясь от ярких фар встречного автомобиля, и отступил под ближайший навес.
Су Янь больше не дышал так тяжело, как прежде. Цзи Цянь ослабил объятие, однако тот продолжал прижиматься к нему.
— Всё уже закончилось. Можешь открыть глаза.
Тонкие веки дрогнули, вслед за ними затрепетали длинные ресницы. Су Янь открыл глаза. Янтарные радужки напоминали две красивые стеклянные бусины, наполненные цветом, а его затуманенный взгляд остановился на Цзи Цяне.
И хотя Цзи Цянь уже решил оставить прошлое позади, в этот момент в груди всё равно возникло какое-то труднообъяснимое чувство.
Если не считать той маленькой родинки, их глаза действительно были слишком похожи.
Пока Цзи Цянь переживал целый клубок сложных, противоречивых чувств, Су Янь лишь молча смотрел на стоявшего перед ним мужчину.
С того самого момента, как Цзи Цянь вошёл в бар, Су Янь ни на секунду не переставал наблюдать за ним.
Этот человек был бывшим возлюбленным его второго старшего брата. О случившемся два года назад расставании знала вся семья Су. Даже находясь по другую сторону океана, Су Янь узнал почти все подробности из сообщений Су Юйчунь.
В отличие от Су Юйчунь, которая от потрясения не могла закрыть рот, Су Янь воспринял новость совершенно спокойно и не увидел в ней ничего особенно удивительного.
Помимо него и Су Сюня, в семье Су был старший брат, три года назад умерший от болезни. В отличие от Су Сюня, родного брата Су Яня по обоим родителям, старший брат был сыном от первого брака отца, и именно его изначально воспитывали как наследника. Лишь после его смерти эта тяжёлая ноша легла на плечи Су Сюня.
Однако к тому времени среди старших членов семьи уже разошлись позорящие Су Сюня слухи о его связи с мужчиной. Позднее Су Сюнь расстался с тем человеком и постепенно сблизился с невестой, и постепенно никто уже почти не упоминал про прошлое. Су Янь тоже считал, что между ними давно всё закончено. Поэтому сегодняшняя сцена у входа в Сад скромного чиновника, где он случайно увидел Цзи Цяня, ожидавшего Су Сюня, стала для него полной неожиданностью.
Поначалу Су Янь не собирался идти следом, однако любопытство всё-таки одержало верх. Последовав за Цзи Цянем, он увидел, что тот лишь издалека проводил Су Сюня взглядом, пока тот не сел в машину. Тогда Су Янь решил, что между ними, возможно, всё ещё сохранялась какая-то неразорванная нить тайной связи*. Но вечером, увидев в баре, как Цзи Цянь выпивает и заигрывает с другими, он снова перестал понимать, что происходит.
*Неразорванная нить тайной связи (藕断丝连 / ǒu duàn sī lián / оу дуань сы лянь) дословно «корень лотоса разломан, но нити внутри него всё ещё соединяют части» — устойчивое выражение о связи, которая формально прервана, но на деле всё ещё сохраняется; часто употребляется в отношении бывших возлюбленных, не сумевших окончательно порвать друг с другом.
Су Янь продолжал смотреть на Цзи Цяня затуманенными от опьянения глазами, пока Цзи Цянь наконец не отвернулся и не отстранил его от себя.
Су Янь больше не пытался виснуть на нём, но и с трудом держался на ногах. Пошатнувшись, он ударился о стену за спиной и медленно сполз по ней на землю.
Су Янь бессильно склонил голову и чёлка закрыла его глаза. Из-под воротника отчётливо выступали ключицы, а с того места, где стоял Цзи Цянь, особенно заметно было, насколько тонкими казались его плечи и спина.
Цзи Цянь помнил, что младший брат Су Сюня должен быть примерно такого же возраста. Но тот ребёнок много лет прожил за границей… Неужели это действительно он?
Так и не дождавшись от него ни слова, Цзи Цянь присел перед ним на корточки и спросил:
— Как тебя зовут?
Су Янь никак не отреагировал, словно уже уснул. Выбившиеся у висков пряди колыхались на ночном ветру, напоминая ветви ивы, раскачивающиеся под мелким дождём.
— Ты ведь меня слышишь? Твоя фамилия случайно не Су?
Су Янь по-прежнему не двигался. Цзи Цянь встряхнул его за плечо, и тот тут же завалился ему в объятия.
Глядя на Су Яня, который явно притворялся спящим, Цзи Цянь почувствовал, как у него начинает болеть голова.
В любой другой ситуации он просто развернулся бы и ушёл. Но совсем недавно к Су Яню уже приставали с дурными намерениями. Если Цзи Цянь сейчас бросит его здесь, а кто-нибудь решит взять его силой, Су Янь в таком состоянии наверняка не сможет сопротивляться.
Немного поколебавшись, Цзи Цянь протянул руку и стянул маску Су Яня на подбородок, полностью открыв его лицо.
Пока маска закрывала нос и рот, очертания глаз действительно сильно напоминали глаза Су Сюня. Но теперь, когда лицо было видно целиком, никакого явного сходства между ними уже не было.
Цзи Цянь долго смотрел на тонкие ресницы и всё сильнее сомневался, что это просто совпадение. Особенно когда заметил длинный хвост на затылке Су Яня и вспомнил молодого человека, к которому утром приставали возле Сада скромного чиновника.
Вспомнив, что тот общался жестами, Цзи Цянь окончательно убедился: перед ним действительно родной младший брат Су Сюня — Су Янь.
Он не ожидал, что за один день случайно встретит его дважды. Цзи Цянь поднял голову и посмотрел на небо: дождь стал сильнее, чем раньше. Опустившись перед Су Янем на одно колено, он взвалил его на спину, остановил такси и усадил Су Яня на заднее сиденье.
Цзи Цянь знал адрес семьи Су. Но едва он назвал его водителю, как всё это время неподвижно сидевший рядом Су Янь открыл глаза и потянулся к дверной ручке.
Машина только тронулась, и автоматическая блокировка ещё не успела сработать. Водитель не ожидал, что пассажир на заднем сиденье вдруг распахнёт дверь, и в испуге резко затормозил.
Су Янь уже успел открыть дверь достаточно широко, чтобы выбраться наружу, и, не дожидаясь, пока машина остановится, высунул одну ногу наружу. Цзи Цянь резко дёрнул его обратно, захлопнул дверь и сердито прикрикнул:
— Жить надоело? Машина уже едет, а ты вытворяешь чёрт знает что!
Су Янь пару раз попытался вырваться, но безуспешно. Тогда он поднял правую ногу, пнул спинку переднего пассажирского сиденья и уставился на Цзи Цяня с явным протестом во взгляде.
Но стоило Су Яню сердито взглянуть на него, как только что вспыхнувшее раздражение Цзи Цяня тут же сошло на нет. Какой бы обузой ни казался Су Янь, Цзи Цянь всё равно смягчил голос:
— Уже поздно. Сядь спокойно и не двигайся. Я отвезу тебя домой.
Су Янь показал несколько простых жестов. На этот раз Цзи Цянь понял:
«Я не хочу домой».
— Если не домой, тогда куда? — терпеливо спросил он. — Или ты живёшь в другом месте?
Су Янь на мгновение замер, а затем вновь поднял руки. На этот раз жесты оказались сложнее, и Цзи Цянь их не понял. Зато у водителя впереди окончательно иссякло терпение. Он повернул голову и напомнил:
— Господа, если вы ещё не решили, куда вам нужно, пожалуйста, сначала выйдите. Здесь нельзя долго стоять.
Капли дождя густо покрывали стёкла. Выходить под дождь Цзи Цяню совершенно не хотелось, и он сказал водителю:
— В отель Park Hyatt.
Водитель отвернулся и снова тронулся с места. Чтобы Су Янь больше не попытался открыть дверь, он вручную заблокировал замки, а заодно напомнил пассажирам пристегнуться.
Су Янь откинулся на спинку сиденья и снова закрыл глаза. Когда они недавно стояли вплотную друг к другу, Цзи Цянь даже через маску чувствовал сильный запах алкоголя от Су Яня. Судя по всему, тот тоже довольно много выпил в тот вечер.
Цзи Цянь никогда не спорил с пьяными, к тому же им и без того было трудно объясниться друг с другом. Поэтому он потянулся к Су Яню, пристегнул его ремнём безопасности, затем пристегнулся сам и отвернулся к окну. Глядя на размытый дождём ночной пейзаж, он принялся думать, что теперь делать дальше.
Случайно «подобрав» младшего брата Су Сюня, Цзи Цянь сначала собирался просто довезти его до ворот дома и сразу уехать, чтобы не столкнуться ни с кем из семьи Су. Но Су Янь наотрез отказывался возвращаться домой и при этом не желал говорить, где сейчас живёт, поэтому оставалось лишь отвезти его в отель и снять для него отдельный номер.
Вспомнив, каким неудачным выдался весь сегодняшний день, Цзи Цянь чувствовал себя измотанным. Он прикрыл глаза, решив немного вздремнуть, и открыл их лишь тогда, когда водитель, обернувшись, позвал его. Только после этого Цзи Цянь посмотрел на Су Яня.
На этот раз тот, похоже, действительно уснул. Он не отреагировал, даже когда Цзи Цянь похлопал его по щеке, поэтому он взвалил парня на спину, занёс в отель и с помощью сотрудника уложил на диван в холле.
Сотрудник стойки регистрации проверил систему и с извинениями сообщил, что свободных номеров больше нет. Цзи Цянь обернулся и посмотрел на мокрую от дождя улицу за стеклянными дверями. Делать было нечего и он снова взвалил Су Яня на спину. Когда они наконец оказались в номере, Цзи Цянь на мгновение заколебался, выбирая между диваном и кроватью, а затем всё-таки уложил Су Яня на кровать.
Сняв с него обувь и укрыв одеялом, Цзи Цянь открыл мини-бар, достал бутылку холодной воды и выпил её. После этого закрылся в ванной и принял горячий душ, наконец позволив напряжённым мышцам расслабиться.
Когда он вышел в гостиничном халате, Су Янь уже сменил позу. Прижав к себе одеяло, и почти полностью уткнувшись лицом в подушку, он крепко спал, повернувшись боком к панорамному окну.
Цзи Цянь приглушил освещение до минимума, взял внутренний телефон и позвонил в ресторан отеля, заказав бутылку Glenfiddich.
Официант из службы доставки поставил поднос на маленький круглый столик на террасе, получил чаевые и ушёл. Цзи Цянь налил виски в стакан и слегка покачал его в руке. Кубики льда с сухим стуком ударились о стекло. Одним глотком выпив обжигающий виски, он почувствовал, как по груди разливается жар, затем закурил и посмотрел на ночной город вдали.
Из окон Park Hyatt было видно колесо обозрения* Сучжоу. Глядя на огромную конструкцию, возвышавшуюся за дождевой завесой, Цзи Цянь вспомнил, как когда-то Су Сюнь рассуждал о возможности совместить дизайн колеса обозрения с архитектурой окружающих сооружений.
*Колесо обозрения (摩天轮 / mótiānlún / мотяньлунь) дословно «Колесо, касающееся неба» или «Небесное колесо».
Тогда Су Сюнь говорил настолько увлечённо и убедительно, что Цзи Цянь не мог отвести глаз от его уверенного лица. Теперь его голос снова зазвучал в памяти, но едва прозвучали первые слова, как вдруг он оборвался.
Цзи Цянь с сигаретой между пальцами потёр переносицу и обнаружил, что уже и не помнит, о чём именно тогда говорил Су Сюнь.
Неужели сегодня он просто слишком много выпил и потому соображал хуже обычного? Или прошло столько времени, что его воспоминания просто начали стираться?
Он просидел на маленькой террасе почти час. К тому времени бутылка Glenfiddich опустела, а Цзи Цянь обнаружил, что теперь ему даже трудно встать на ноги.
Дождь снаружи усиливался и с громким стуком барабанил по стеклянным окнам, и вдали уже ничего нельзя было разглядеть. Пошатываясь, Цзи Цянь вернулся в комнату и посмотрел на кровать.
Су Янь крепко спал. Цзи Цянь закрыл раздвижную дверь, нажал кнопку автоматических штор и, прежде чем комната окончательно погрузилась во тьму, дошёл до дивана и сонно рухнул на него.
Огромное количество алкоголя окончательно затуманило сознание и едва его голова коснулась дивана, Цзи Цянь провалился в глубокий сон, однако ближе к полуночи ему начал сниться странный сон.
Во сне он находился в тёплом бассейне с горячими источниками. Вокруг не было ни души, а всё вокруг было красиво и изысканно оформлено.
Цзи Цянь часто ездил на горячие источники, поэтому незнакомая обстановка его нисколько не насторожила. Только вода казалась какой-то непривычной — слишком гладкой, почти скользкой. Волны, словно обладавшие собственной волей, беспрерывно ласкали его, так что мышцы живота и поясницы постепенно напряглись, а дыхание становилось всё тяжелее.
Услышав донёсшийся сверху звук, Су Янь остановился и поднял глаза.
Шторы снова были раздвинуты, и в комнату проникал слабый ночной свет. Он падал на лицо Цзи Цяня, и хотя рассмотреть его выражение как следует было невозможно, Су Янь всё равно чувствовал, что происходящее доставляло ему удовольствие.
*** *** ***
На следующее утро помощник Сюй Синь пришёл к номеру и долго стучал в дверь, прежде чем ему наконец удалось разбудить Цзи Цяня.
После ночи, вымотавшей его до предела. Когда он с трудом разлепил веки, голова ещё совершенно не соображала. Он лишь почувствовал, как справа, почти от самого пола, ему в глаза бьёт ослепительно яркий солнечный свет, и машинально поднял руку, прикрывая лицо. Затем вспомнил, что перед сном закрывал шторы. Почувствовав неладное, он опустил руку и огляделся. В следующую же секунду ое обнаружил, что лежал вовсе не на диване.
Вчера Цзи Цянь выпил слишком много, поэтому многое совершенно выпало из памяти. Он перевернулся на бок и по привычке собирался убрать лежавшую у него на талии руку, разбудить случайного ночного партнёра и попросить того собраться и уйти. Но, повернув голову, увидел рассыпавшиеся по подушке длинные чёрные волосы.
Некоторое время Цзи Цянь ошеломлённо смотрел на них, решив, что вчера напился настолько, что каким-то образом оказался в постели с женщиной. Но стоило ему убрать чёлку со лба лежащего рядом человека и увидеть его лицо, как нелепые, безумные воспоминания о прошедшей ночи одно за другим посыпались на него, словно бобы из внезапно опрокинутого таза.
Ночью его Су Янь разбудил. Поначалу Цзи Цянь решил, что всё это ему снится, однако ощущения были слишком настоящими, чтобы оставаться лишь плодом воображения. Его сознание всё ещё оставалось одурманенным алкоголем, поэтому, увидев глаза Су Яня, Цзи Цянь решил, что опять принимает лицо случайного партнёра на одну ночь за Су Сюня, — и поэтому позволил себе потерять контроль.
Он откинул одеяло с плеча Су Яня. Светлая кожа и вправду была покрыта всевозможными следами. Помимо обычных засосов, на груди и талии виднелось несколько отчётливых отпечатков пальцев, оставшихся от сильных сжатий. А уж о том, в каком состоянии была нижняя часть его тела, и говорить не приходилось. От увиденного глаза Цзи Цяня налились кровью. Пальцы, державшие край одеяла, сжались в кулак, и мысленно он обругал себя последними словами.
Су Янь был слишком измучен и даже не проснулся от доносившегося из-за двери настойчивого стука. Не дождавшись ответа Цзи Цяня, Сюй Синь достал телефон и позвонил ему.
Как только раздался звонок, Цзи Цянь сразу откинул одеяло и встал с кровати, но тут же наступил на какой-то смятый, сдувшийся предмет. Убрав ногу, он посмотрел вниз.
На полу лежал использованный презерватив.
Лицо Цзи Цяня потемнело, словно дно закопчённого котла*. Ему совершенно не хотелось вспоминать, откуда ночью вообще взялась эта вещь. Он первым делом подошёл к журнальному столику и сбросил входящий вызов, затем надел гостиничный халат и направился открывать дверь.
*Потемнеть, словно дно котла (脸色黑如锅底 / liǎnsè hēi rú guōdǐ / ляньсэ хэй жу годи) — образное китайское сравнение, описывающее крайне мрачное, угрюмое или раздражённое выражение лица.
http://bllate.org/book/13512/1200065
