* * *
Звяк!
Бокал с виски шумно разбился о пол. Аккуратно сервированная еда оказалась разбросана по столу, а посуда и другие предметы посыпались на пол. Я изо всех попытался подняться, но вместо этого только сильнее ударился затылком о край стола.
– Ух...!
Сдавленный стон сорвался с губ, и тут же крупная рука резко зажала мне рот. Мужчина придавил меня к полу с такой силой, что я едва мог вздохнуть.
– Не рыпайся… – за раздражённым шёпотом, раздавшегося у меня над ухом, последовал хриплый, измождённый голос:
– Давай просто попробуем, а?
– Мм... мм!
Как же я попал в такую ситуацию?
А, точно. Я получил вызов и вошёл в комнату номер 3. Когда попытался поздороваться, Ван Вэй отправил обслуживающего его сотрудника обратно. Сегодня в прокуренном до отвращения помещении остались только я и Ван Вэй.
– Хочешь выпивки?
На осознание того, что мы остались вдвоём, у меня не было времени. Мужчина спросил это и сразу же протянул мне сигару. С её конца густо тянулся сероватый дым.
– Или, может, наркотики?
– Нет, не нужно наркотиков...
– Скажи, что хочешь. И я это исполню.
Это был не первый раз, когда клиенты предлагали мне выпивку. И независимо от их намерений – чистых или нет – некоторые даже пытались угостить наркотиками.
– Извините, но нам не разрешается притрагиваться к еде или напиткам гостей.
В «Океанах» сотрудники не могли есть и пить с клиентских столов, если они не занимались непосредственным обслуживанием этих гостей. Это правило существовало не столько ради защиты персонала, а сколько из опасения, что состояние сотрудника может помешать работе. Иногда Тео принимал напитки от омег, но это потому, что ему позволяли это делать.
Разумеется, я отказался не только по этой причине.
– О... правда?
Сегодня его тусклый, будто мёртвый взгляд казался особенно зловещим. Налитые кровью белки глаз и зрачки, затуманенные наркотиками, создавали напряжённую и тревожную атмосферу, подстёгивая какое-то необъяснимое беспокойство.
– Я зову тебя за собой – не идёшь, прошу присесть рядом – не садишься, а теперь ещё и пить отказываешься...
Каждое слово его невнятного бормотания эхом отзывалось в моих ушах. Хотелось бы поправить воротник, чтобы избавиться от сдавленного ощущения в горле, но всё, что я мог сделать – это сохранять непроницаемое выражение лица.
– Тогда если я кончу тебе в рот, проглотишь?
– …
Я был не в состоянии ответить на этот вопрос – от одной только мысли подступила тошнота. И даже не мог припомнить ни одного раза, когда мне удалось бы сдержать это в себе, зато я прекрасно помнил, как меня каждый раз рвало. Демонстрировать подобное поведение совершенно не хотелось, тем более если это могло быть чревато неприятностями. Хотя, если он заплатит, придётся терпеть.
– Сколько?
Я думал, он спросит о том, сколько стоит «кончить в рот», но Ван Вэй, держа сигару во рту, сделал пальцами круг и вставил туда указательный палец другой руки, как бы намекая на «стоимость одного использования отверстия».
– Сколько стоит воспользоваться дыркой?
– …Ах.
Иногда такое случалось. Клиенты, которые не могли купить, пытались взять напрокат. В таких случаях я обычно отвечал, что цену нужно уточнять у хозяина заведения. Не знаю, что босс говорил им в ответ, но, к счастью, мне ещё ни разу не приходилось продавать себя. Думаю, хозяин просто называл слишком высокую цену.
– Это дороже, чем виски, что стоит там?
Прежде чем я успел ответить, Ван Вэй, хитро улыбаясь, указал сигарой на бутылку виски. В его ухмылке читалась открытая издёвка. А губы кривились, как бы говоря «Неужели ты – и стоишь таких же денег?»
– Нет же?
– …
Кажется, он принял моё молчание за согласие, потому что его лицо выразило полное удовлетворение, и мужчина с наслаждением затянулся сигарой. Он зашёлся кашлем. Его веки слегка дрожали, и было видно, что он уже наполовину потерял рассудок. Затянувшись ещё пару раз, Ван Вэй сделал знак пальцем, указывая на виски.
– Налей мне виски, который стоит дороже тебя.
На тот момент я ещё думал, что это всего лишь привычная ему грубая шутка. Мужчина явно не собирался платить, а сосредоточенно продолжил курить сигару. Когда я подошёл ближе и начал наливать виски, он, выпуская клубы дыма, медленно заговорил:
– Это уже пятый раз, как я делаю тебе это предложение, да?
Уже так много? Хотя я лично не считал, но, вероятно, именно столько раз. И начиная с третьего Ван Вэй стал проявлять едва заметное недовольство.
– Раньше я прощал, потому что ты хорош собой...
Покрасневший взгляд медленно скользнул по моему лицу. Его срывающийся на хрип голос был не менее жутким, чем густой дым, заполнивший комнату. Приторно-сладкий запах так едко бил в нос, что перед глазами всё плыло.
– Но теперь это раздражает.
С этими словами Ван Вэй бросил сигару в бокал с виски. С шипением огонь затух, и грязная сигарная зола перемешалась с янтарной жидкостью. На мгновение я замер, ошеломлённый этим действием, но тут же почувствовал, как моё запястье крепко схватили, и мир перед глазами перевернулся.
– Агх… Прекрати…
Теперь я лежал на столе, поваленный Ван Вэем. Он навалился на моё плечо так, словно хотел его сломать, а другой рукой принялся стаскивать с меня униформу. Пуговицы на рубашке были давно сорваны, а мои сопротивляющиеся ноги оказались придавлены его весом.
– Блять, ты так сопротивляешься... Деньги нужны, что ли?
Ван Вэй раздражённо пробормотал что-то себе под нос и вытащил из кармана кожаный бумажник. Я попытался хоть что-то сказать, но мужчина затолкал свой кошелёк мне в рот, не дав издать ни звука.
– Ммф...!
– Заткнись. Когда закончу, получишь всё и сразу.
Слюна стекала из плотно сжатого рта, а кожаный привкус переворачивал и без того мутное отвращением нутро. Комната, наполненная резким сигарным дымом, уже насквозь пропиталась феромонами Ван Вэя.
– Даже не верится, что такой, как ты, стоит таких больших денег. И что же мне с этим делать, а?
Я уже не первый раз оказывался в подобной ситуации, и обычно без труда бы справился с неприятностями. Но почему-то именно сейчас я чувствовал себя так, будто был под кайфом – тело не слушалось, перед глазами всё плыло, и меня тошнило.
– Если не хочешь идти со мной, то хотя бы отплати подороже.
– Угх...
Чёрт, похоже, я попал под влияние наркотиков. Или же чужие феромоны просто затуманили мой разум.
Когда мужчина начал просовывать свою руку в мои штаны, я из последних сил начал ощупывать стол. Ладонью наткнулся на какое-то острое стекло, но даже не обратил на это внимание – сейчас эта боль не имела никакого значения. Я искал хоть что-то, за что можно было схватиться рукой, лишь бы отбиться от этого типа.
– Ах, ты шлюшка! Волосы все сбрил...
Слова восторга Ван Вэя, который дотронулся до нижней части живота, с трудом доходили до меня. На краю размытого зрения я мельком увидел эмблему корпорации «Сахэ». И в тот момент, когда кончики пальцев коснулись твёрдого стекла, я, не колеблясь, схватился за горлышко бутылки и замахнулся.
– ...Ааагх!
Бах!
Бутылка, прилетевшая в висок Ван Вэя, разбилась. Схватившись за голову, мужчина пошатнулся и ухватился за стол. Из разбитой бутылки хлынула жидкость, смешиваясь с его кровью.
Не остановившись на этом, я вонзил осколок разбитого стекла в его ладонь.
* * *
Когда я в последний раз дрался с теми, кто приставал ко мне, босс сказал, что если бы я стоил чуть дешевле, он бы тут же меня продал. А до тех пор, пока я приношу прибыль, он будет милостив ко мне, но как только из-за меня босс понесёт убытки, – всё кончено.
– Ах ты, сукин сын!
Хлесть! Хлесть! Хлесть!
Раздался резкий звук, отдающийся громким эхом. В мёртвой тишине холла перед стойкой были слышны только яростные крики и звуки ударов по щекам.
– Я говорил, что ты хорош собой, а ты вытворяешь такое дерьмо! Ты хоть понимаешь, что натворил?
Не знаю, сколько раз меня ударили по лицу. Голова гудела, а во рту ощущался металлический привкус крови. Поначалу я чётко чувствовал, куда пришёлся каждый удар, но теперь даже боль притупилась.
Сколько же прошло времени с тех пор, как меня били так сильно?
Когда я бродил по улицам, раны от побоев были для меня обыденностью, но во время работы в «Океанах» таких ситуаций стало значительно меньше. Даже когда я дрался с парнями из одной комнаты, как правило, именно я наносил удары, но редко получал их. Однако теперь, спустя долгое время, вновь оказавшись в подобной ситуации, я вспомнил, насколько это ужасно.
– Думаешь, раз за тебя назначили высокую цену, ты стал настоящей элитой? Просто потому, что у тебя симпатичная мордашка, решил, что всё дозволено?
Сразу после того, как я ударил бутылкой виски Ван Вэя, Линлин, почувствовав неладное, открыла дверь в комнату. Мужчина сразу же был доставлен в больницу, а меня схватил босс, не дав даже переодеться. Когда меня потащили к стойке, я оказался по пристальным вниманием осуждающих взглядов. А после, сцепив руки за спиной, молча терпел удары по лицу.
– Да сколько ты стоишь, что устраиваешь этот цирк?! Ты дешёвая дрянь и твоя стоимость не идёт ни в какое сравнение с ценностью этого человека!
На самом деле, когда я увидел шокированное выражение лица Линлин, меня охватило чувство безнадёжности. Хах. Следовало просто потерпеть немного. Не стоило устраивать беспорядок и вести себя как идиот.
Я не сожалел о том, что ударил Ван Вэя. Нет. Просто мне стало неприятно, что оказался в такой ситуации, когда меня избивают. И то, что я не смогу заработать чаевые за сегодняшний день, тоже вызывало раздражение.
Перевод: Любительница польских пирогов и смальца
http://bllate.org/book/13505/1200032
