Выйдя из переговорной, Линь Юйшу направился прямиком в комнату отдыха. Её панорамное окно выходило на гавань. Вдалеке виднелось бескрайнее море — идеальное место, чтобы расслабиться и подумать.
В комнате болтали две уборщицы, но при появлении Линь Юйшу они тактично удалились. Линь Юйшу подошёл к кофемашине и, как раз когда он задался вопросом, почему они ушли, услышал за спиной голос Шао Гуанцзе:
— Как думаешь, насколько Сун Цимин вообще заинтересован в поглощении?
Линь Юйшу пришёл сюда, чтобы хоть немного отдохнуть, а его начальник последовал за ним.
— Пожалуй, не очень, — ответил Линь Юйшу, поворачиваясь к Шао Гуанцзе с чашкой кофе в руках. — Он определённо не так спешит, как мы.
Даже если сделка в итоге сорвётся, для Сун Цимина это ничего не изменит. Если на то пошло, он потеряет лишь возможность вывести S-Power на широкий рынок. А вот для группы «Юнсин» неудача с поглощением обернётся серьёзными проблемами. Фондовый рынок всегда вращается вокруг двух слов — «доверие инвесторов». «Юнсин» не могла получить ещё один сокрушительный удар.
— А я думаю, что он очень хочет продать компанию, — сказал Шао Гуанцзе, подходя к окну и глядя на Линь Юйшу. — До этого я общался с ним по телефону, и у меня сложилось впечатление, что он очень заинтересован в сделке с «Юнсин».
Линь Юйшу отпил немного кофе, про себя подумав: «Это только тебе так кажется…» Впрочем, он внезапно понял, почему Шао Гуанцзе изначально предложил такие жёсткие условия. Он был уверен, что Сун Цимин жаждет продать S-Power.
— Посуди сам, — Шао Гуанцзе засунул руки в карманы брюк и, отвернувшись к окну, посмотрел на далёкую береговую линию. — Почему его S-Power модифицирует только машины «Юнсин»? Разве не для того, чтобы потягаться со мной? Других причин я не вижу.
С этим Линь Юйшу был склонен согласиться. Судя по его поверхностному представлению о Сун Цимине, тот был человеком честолюбивым и азартным, иначе не достиг бы таких блестящих результатов в столь юном возрасте.
— Теперь, когда «Юнсин» наконец признала его, — продолжил Шао Гуанцзе, снова поворачиваясь к Линь Юйшу, — почему он должен упускать такой шанс?
У тюнингового ателье, желающего выйти на коммерческий уровень, было всего два пути: либо создать собственный бренд, либо примкнуть к крупному автопроизводителю. Сун Цимин с самого начала не думал о создании независимого бренда, а нацелился именно на «Юнсин». С этой точки зрения в анализе Шао Гуанцзе была определённая логика.
Наступили выходные. Листая дома финансовые новости, Линь Юйшу всё больше убеждался в правоте Шао Гуанцзе. Все крупные деловые издания трубили о провале этого поглощения и называли предложенную «Юнсин» цену неприемлемой. Сотрудники «Юнсин» не могли слить прессе такую информацию. Кто за этим стоит, нетрудно было догадаться — это мог быть только сам Сун Цимин. Он делал это с одной целью: заставить «Юнсин» поднять цену.
— Похоже, ты не так уж и глуп, — пробормотал Линь Юйшу себе под нос, прокручивая страницу мышкой.
Так нужно ли ему предупреждать Сун Цимина? Пока Линь Юйшу мучился этим вопросом, он вдруг услышал, как в подъезде хлопнула дверь, а затем раздался собачий лай. Похоже, переехал новый сосед.
Линь Юйшу встал, подошёл к винному шкафу и взял заранее выбранную бутылку белого вина. Однако, выйдя из квартиры, он увидел, что двери лифта закрываются, а цифры на дисплее показывали, что сосед уже спускается вниз. Скорее всего, пошёл гулять с собакой. Линь Юйшу подождал немного, но сосед не возвращался. На следующий день он постучал в дверь напротив, но никто не ответил. Тогда он решил выбросить это из головы.
В понедельник днём Линь Юйшу снова приехал в поместье «Умиротворение». Сегодня у Шао Чжэньбана, казалось, было хорошее настроение, он вёл неспешную беседу с прислугой. Линь Юйшу подошёл, взялся за ручки инвалидного кресла и спросил:
— Случилось что-то хорошее, господин?
— В выходные молодой господин Сун приезжал навестить дедушку, — ответила за него служанка.
— Этот паршивец чем старше становится, тем больше начинает походить на свою мать, — махнул рукой Шао Чжэньбан, отпуская служанку. — Никто не может с ним совладать.
Хотя это звучало как ругательство, в голосе Шао Чжэньбана не было и тени злости. Напротив, слово «паршивец» прозвучало почти ласково.
— Господин, — Линь Юйшу поджал губы и не удержался от вопроса, — когда Сун Цимин… то есть, молодой господин Сун, приезжал к вам, он говорил с вами о поглощении?
Линь Юйшу было немного не по себе называть Сун Цимина молодым господином, но у того не было официальной должности, а обращаться по полному имени было бы невежливо. Пришлось добавить эти два слова.
— А то как же, — хмыкнул Шао Чжэньбан. — Приходил ко мне жаловаться.
— Он ведь недоволен предложенной ценой, — Линь Юйшу почти видел, как Сун Цимин разговаривает с Шао Чжэньбаном с едкими намёками. — Ещё и заказал столько статей в прессе.
— А всё потому, что я отказался вмешиваться. Пусть разбирается сам, — Шао Чжэньбан тихо вздохнул. — Если я из предвзятости помогу ему, то уже Гуанцзе придёт ко мне жаловаться. Что ладонь, что тыльная сторона — всё одна рука. Что мне, по-твоему, делать?
— Действительно, трудная ситуация, — согласился Линь Юйшу.
Именно поэтому Шао Чжэньбан и велел ему тайно контролировать ход переговоров. Если бы Шао Гуанцзе узнал, он непременно потребовал бы у деда объяснений. Подул горный ветер, и Линь Юйшу подоткнул плед на коленях Шао Чжэньбана.
— На переговорах в пятницу я заметил, что с адвокатом молодого господина Суна что-то не так.
Наконец-то он заговорил о том, что мучило его несколько дней. Линь Юйшу с некоторой тревогой спросил:
— Мне стоит предупредить его?
Шао Чжэньбан не любил, когда у него спрашивали, что делать. В его глазах превосходный подчинённый должен был сам угадывать его намерения. Но в этом вопросе Линь Юйшу и впрямь не мог принять решение. Такой поступок был равносилен выбору стороны в конфликте, а он не знал, будет ли этот выбор правильным.
— Сяо Линь, — многозначительно произнёс Шао Чжэньбан, — тебе ещё очень далеко до твоего учителя.
Эти слова словно острая игла пронзили нервы Линь Юйшу. Как и ожидалось, Шао Чжэньбану не понравился его вопрос. Совершить ошибку, зная о возможных последствиях, было непростительно.
— Ты должен решать сам, — добавил Шао Чжэньбан. — Если ты даже в таких вещах приходишь за советом ко мне, то не найдется ли кто-то другой, кто справится с твоей работой?
Линь Юйшу шевельнул губами:
— Я понял, господин.
Сравнивать его с учителем, у которого за плечами десятки лет опыта, было, конечно, несправедливо. Да только разве начальника волнует справедливость? Он лишь высказал своё недовольство.
Линь Юйшу редко критиковали за работу. С одной стороны, это было хорошо, но с другой — когда его всё же критиковали, он переживал это тяжелее других. К тому же на носу было повышение, и любая, даже малейшая ошибка могла быть раздута до невероятных размеров.
Вернувшись в компанию, он просидел в офисе до семи или восьми вечера, но работа совсем не спорилась. Линь Юйшу надоело заниматься самоедством и он решил, что пора разгрузить голову. С самого детства у него было всего два увлечения: зарабатывание денег и автогонки. Хотя он давно отказался от мечты стать профессиональным гонщиком, это не мешало оставаться ему страстным любителем.
Выруливая на Civic за пределы города, а затем и за кольцевую автомагистраль, Линь Юйшу добрался до гоночного трека «Лунма», расположенного более чем в тридцати километрах от центра города.
Линь Юйшу приехал без предупреждения, поэтому, когда он появился у трассы, Лу Цзыбо крайне изумился:
— Ты тоже приехал поглазеть на веселье?
— На веселье? — не понял Линь Юйшу.
Гоночная трасса «Лунма» принадлежала семье Лу Цзыбо. Днём она была открыта для публики по предварительной записи, а вечером её закрывали для своих — друзей из гоночного сообщества. Только сейчас Линь Юйшу заметил, как оживлённо сегодня на трассе. Здесь собрались все его знакомые молодые господа, а парковка у трека, кажется, поражена обилием кричащих тюнингованных тачек.
— Сяо Линь-гэ, давно не виделись! Чем занят в последнее время?
Линь Юйшу был обладателем рекорда круга на трассе «Лунма» среди гонщиков-любителей и был довольно известной личностью в их сообществе, поэтому многие подходили поздороваться. Теперь Линь Юйшу удивился ещё больше: почему все эти люди стояли у трассы и болтали, вместо того чтобы выехать на трек?
Вскоре с трассы донёсся нарастающий рёв мотора. Уже по одному этому рыку Линь Юйшу понял, что машина непроста. Он тут же повернулся на звук и увидел промелькнувшую синюю вспышку. Характерный большой спойлер и круглые задние фонари — Линь Юйшу с первого взгляда узнал в нём «Восточного бога войны» в ливрее Gulf Oil. Новичок в их кругу.
Линь Юйшу отвёл взгляд и спросил у стоявшего рядом Лу Цзыбо:
— Чей это GTR?
— Ты что, не читал чат группы? — вытаращил глаза Лу Цзыбо. — Это же Сун Цимин!
Так это он — тот самый парень, из-за которого он мучился несколько дней. В последнее время Линь Юйшу был по уши в работе, откуда у него время заглядывать в чат гонщиков?
Теперь понятно, почему Лу Цзыбо сказал «поглазеть на веселье». Для гоночного сообщества Сун Цимин был легендой. Он приехал на трек на своём тюнингованном автомобиле — кто же не захочет на это посмотреть?
Издалека одна за другой накатывались звуковые волны — от рёва мотора кровь закипала в жилах. Вероятно, из-за ощущения дистанции между «богом» и простыми смертными никто из стоявших у трека молодых господ так и не осмелился выехать на трассу. Линь Юйшу тоже не ожидал, что Сун Цимин, выросший на родине немецких автомобилей, по возвращении в Китай будет разъезжать на японской машине. Впрочем, это хорошо сочеталось с его парфюмом — и в том, и в другом чувствовался восточный колорит.
Линь Юйшу открыл дверь своего Civic и достал огненно-красный шлем. Но не успел он его поднять, как Лу Цзыбо схватил его за руку и потрясённо спросил:
— Ты что удумал?
Линь Юйшу, поправляя ремешок на шлеме, спокойно произнёс:
— Уделаю его.
— Ты собрался на Civic уделать GTR? С ума сошёл?
Голос Лу Цзыбо был таким громким, что все зрители обернулись и начали подбадривать:
— Сяо Линь-гэ выходит на трек?
— Давай, сяо Линь-гэ, задай ему жару! Подними наш престиж!
Лу Цзыбо ткнул Линь Юйшу локтем и тихо спросил:
— Погоди, у тебя что, какие-то счёты с Сун Цимином?
По логике вещей, когда в сообществе появляется новое лицо, не принято сходу устраивать ему тёмную. К тому же, кто такой Сун Цимин? Даже если он ведёт себя вызывающе, кому какое дело?
— Ты слишком много думаешь, — Линь Юйшу надел шлем, сел за руль и бросил через плечо: — Какие у меня с ним могут быть счёты?
«Просто меня отчитал его дед».
Автору есть что сказать. Кстати, «干他» (gàn tā) — это мем. Полная его версия — «7200 干他», что в общих чертах означает: раскрутить обороты повыше и обогнать машину соперника».
Переводчику есть что добавить. 7200 — отсылка к тахометру, к 7200 оборотам в минуту. Это очень высокие обороты, близкие к «красной зоне» для многих спортивных двигателей. Это призыв выжать из машины максимум её мощности. 干他 (gàn tā) — в данном контексте сленговый боевой клич, означающий «Сделай его!», «Порви его!», «Уделай его!». Это выражение чистого азарта и соревновательного духа.
Главная причина, по которой автор оставил комментарий, — многозначность и грубость слова 干 (gàn). Вне гоночного контекста это очень вульгарный сленговый глагол, который является прямым аналогом русского матерного слова, обозначающего половой акт. Без пояснения читатель мог бы воспринять фразу Линь Юйшу как чрезвычайно агрессивное и грубое оскорбление, что-то вроде «Я его выебу». Это полностью исказило бы его характер и мотивацию.
Таким образом, автор своим комментарием говорит читателю: «Не поймите эту фразу буквально или в её вульгарном значении».
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/13504/1199970
