Получив сообщение от Цинь Цинчжо, Пэн Кэши как раз входила в библиотеку. Днём группа сообщила организаторам шоу о своём уходе. Хотя те и пытались их удержать, все трое уже приняли решение и собирались просто не приходить на следующее выступление. Раз соревнование закончилось, то и репетировать больше не было нужды. Она планировала сегодня вечером поработать над дипломной работой.
Она направилась к лифту, взглянула на телефон и, увидев сообщение от Цинь Цинчжо, замерла. Через несколько секунд, ответив на сообщение, она развернулась и вышла из библиотеки.
Пэн Кэши стояла у дороги, перекинув рюкзак через плечо. Вскоре подъехал чёрный «Майбах» и остановился перед ней. Она подошла, открыла заднюю дверь и села в машину.
— Цинчжо-гэ.
— Кэши, прости, что так внезапно. — Цинь Цинчжо сидел с другой стороны заднего сиденья. — Я не отвлёк тебя от дел?
— У меня нет ничего важного. — Пэн Кэши заметила, что лицо Цинь Цинчжо было бледным, а сам он выглядел измождённым, словно болен. Вспомнив, в каком состоянии был Цзян Цзи сегодня утром, она не стала задавать лишних вопросов.
— Ты хотел поговорить о конкурсе?
— Да, — кивнул Цинь Цинчжо и спросил: — Решение уйти вы приняли все вместе?
— Да, мы все больше не хотим участвовать, — честно ответила Пэн Кэши и уточнила: — Ты специально приехал, чтобы уговорить нас не уходить, верно?
«Как же с ней просто». Цинь Цинчжо усмехнулся и снова кивнул:
— Да. А ты что думаешь? Есть ли шанс, что вы останетесь?
Его улыбка была не такой, как раньше. В ней чувствовались какая-то неискренность и печаль. Пэн Кэши заметила это и, подумав, сказала:
— Цинчжо, я сначала хочу задать тебе один вопрос.
— Говори.
— Желание, чтобы мы остались, — твоё искреннее стремление?
— Конечно. — Цинь Цинчжо слегка опешил, а потом спросил в ответ: — Почему ты спрашиваешь?
— Если ты пошёл на компромисс и жертвы, чтобы защитить нас, то я просто не могу этого принять, — сказала Пэн Кэши, глядя на него. — В вопросах, касающихся достоинства, они, я думаю, тоже не уступят. Мы не можем ради собственной выгоды беспомощно смотреть, как человека, который заботился о нас и помогал нам, оскорбляют и неправильно понимают. Мы на такое не пойдём.
Цинь Цинчжо внимательно слушал, потом слегка нахмурился и покачал головой.
— Честно говоря, — продолжила Пэн Кэши, — я выросла в такой среде, что с самого детства видела слишком много людей, продающих своё достоинство ради выгоды. Это тот тип людей, который я презираю и ненавижу больше всего. Я решила играть в группе с Цзян Цзи и Чжун Яном именно потому, что прекрасно знала, что они за люди. Если мы сейчас вернёмся на шоу, не значит ли это, что мы согласимся стать такими же? Я на это не способна.
«Какая же она всё-таки сильная», — с ноткой безысходности подумал Цинь Цинчжо. Он ещё ничего толком не сказал, а она уже всё разложила по полочкам. Он вздохнул:
— Но сейчас тот самый человек, который заботился о вас и помогал вам, надеется, что вы продолжите свой путь на шоу. Если вы уйдёте из-за него, он будет чувствовать вину, сожаление и душевное беспокойство. Так неужели вы совсем не собираетесь учитывать его чувства?
Пэн Кэши замолчала. Цинь Цинчжо повернулся к ней, его голос стал очень мягким:
— Почему вы непременно видите в продолжении участия продажу достоинства ради выгоды? Почему бы не посмотреть на это как на исполнение желания того, кто о вас заботится?
В его тоне не было ни капли давления, но была необъяснимая сила, заставляющая поверить. Пэн Кэши была не из тех упрямцев, которых невозможно переубедить. Она видела, что Цинь Цинчжо искренне хочет, чтобы они остались на шоу. Причину она, в общем-то, тоже могла угадать. В её сознании возник образ прежнего Цзян Цзи — холодного, замкнутого, колючего, как ёж, который целыми днями метался из одного угла в другой, думая лишь о заработке. И в этот момент у Пэн Кэши пропало всякое желание спорить. Помолчав ещё немного, она сказала:
— Хорошо, Цинчжо-гэ. Я поговорю с Цзян Цзи. Но я не уверена смогу ли его переубедить.
— Хорошо. — Цинь Цинчжо снова улыбнулся той же немного неискренней улыбкой. — Спасибо тебе, Кэши. И ещё… — Он сделал паузу и продолжил: — Когда будешь говорить с Цзян Цзи, лучше не упоминай, что я с тобой встречался.
— Но я думаю, он догадается, — подумав, сказала Пэн Кэши. — И если он догадается, я не хочу врать.
— Тоже верно, — сказал Цинь Цинчжо. — Поступай, как знаешь.
Пэн Кэши кивнула:
— Угу.
***
Под утро толпа в переулке Хунлу рассеялась. Закончив петь, Цзян Цзи, как обычно, прислонился к двери бара и отключился от всего под дуновением ветра. Он отрешённо смотрел на противоположную сторону переулка, пока до его слуха не донеслось: «Цзян Цзи». Лишь тогда он очнулся и заметил Пэн Кэши, стоявшую у подножия ступеней.
— Ты так поздно, — посмотрел на неё Цзян Цзи. — Что-то случилось?
— Да, — кивнула Пэн Кэши.
— Заходи, поговорим внутри. — Цзян Цзи выпрямился и, толкнув дверь, вошёл в бар.
Пэн Кэши поднялась по ступеням и последовала за ним. Они уселись на высокие стулья у барной стойки, и Пэн Кэши сразу перешла к делу:
— Это насчёт ухода с шоу. Я тут подумала и решила, что нам стоит отнестись к этому вопросу серьёзнее.
— Почему ты вдруг передумала? — спросил Цзян Цзи.
— Мы с тобой в разном положении, Цзян Цзи, — прямо сказала Пэн Кэши. — Я могу упустить этот шанс, а ты — нет.
— Нет никакого «могу» или «не могу», — ровным тоном ответил Цзян Цзи. — Есть только «хочу» или «не хочу».
— Долги и Цзян Бэй — о них ведь кто-то должен заботиться, — сказала Пэн Кэши более прямо. — Ты можешь вернуться к своей прежней жизни, но я бы этого не хотела.
Цзян Цзи посмотрел на неё с удивлением. Он никогда и никому об этом не рассказывал.
— Когда ты узнала?
— Давно, — честно ответила Пэн Кэши. — Но я знала, что ты не любишь, когда лезут в твои дела, и не примешь ничьей помощи, поэтому всё время делала вид, что ничего не знаю.
Цзян Цзи кивнул. Через мгновение он повторил её слова:
— Прежняя жизнь… А разве есть разница между прежней и нынешней? — Он отвернулся, и его взгляд упал на тёмную, тусклую улицу. Он едва слышно усмехнулся. — Всё одно.
— Но на самом деле ты уже изменился. Ты уже не сможешь стать прежним собой, потому что… — Она не успела договорить, как Цзян Цзи её перебил:
— К тебе приходил Цинь Цинчжо?
Пэн Кэши не ответила, погрузившись в молчание. Как она и предполагала, Цзян Цзи обо всём догадался.
— Если молчишь, я буду считать это подтверждением, — сказал Цзян Цзи, глядя на неё. Пэн Кэши по-прежнему молчала. Цзян Цзи тоже замолчал. Лишь спустя мгновение он спросил:
— Как он сейчас?
— Выглядит очень плохо, ненамного лучше тебя. — Пэн Кэши покачала головой. — Проблемы со слухом, кажется, тоже обострились. Когда он говорил со мной, то постоянно следил за движением моих губ.
Пальцы Цзян Цзи, до этого свободно лежавшие один на другом, сжались. Он с силой стиснул руки так, что побелели костяшки, но на его лице не дрогнул ни один мускул.
— Я примерно догадываюсь, что между вами произошло. — Пэн Кэши тихо вздохнула. — Цзян Цзи, я вижу, что Цинчжо всё ещё очень беспокоится о тебе. Он лично приехал ко мне, чтобы уговорить нас не уходить с шоу, и сделал это во многом ради тебя. Он надеется, что ты сможешь достойно пройти этот путь на шоу до конца.
Цзян Цзи молчал, сохраняя всё то же непроницаемое, безучастное выражение лица. Пэн Кэши не могла понять, о чём он думает, ей оставалось лишь продолжить:
— По дороге сюда я всё ещё сомневалась, стоит ли мне тебя уговаривать и нужно ли это делать. Но потом, размышляя, я вдруг всё поняла. Участвовать в шоу или нет — само по себе не так уж и важно. Важны возможности, которые это даёт. Если мы сейчас уйдём, ты продолжишь петь в этом баре, вернёшься к прежней жизни. Вы с Цинчжо снова вернётесь к тому состоянию, когда вы были словно две параллельные прямые. Неужели у вас действительно останется хоть какая-то возможность пересечься?
Пэн Кэши говорила неторопливо и спокойно. Она заметила, что безучастное выражение на лице Цзян Цзи сменилось серьёзностью. Её собственные мысли тоже становились всё яснее:
— Если я правильно помню, между вами десять лет разницы. И хотя для своего возраста ты, бесспорно, рано повзрослел и многое пережил, с Цинчжо тебе всё равно не сравниться. Он — твой старший товарищ, который познал в этой индустрии и оглушительный успех, и глубокое падение. Он, безусловно, смотрит на вещи гораздо сложнее, чем ты. Цзян Цзи, тебе всего девятнадцать, у тебя впереди ещё долгий путь. Мне кажется, если ты действительно хочешь быть с Цинчжо, лучшее, что ты можешь сделать — ответить на его ожидания, позволить себе подняться выше, стать к нему ближе. Только так у вас появится больше возможностей.
Закончив, Пэн Кэши замолчала и посмотрела на Цзян Цзи. Произнеся эту речь, она и сама почувствовала, как на душе стало легче.
Цзян Цзи сначала молчал. Его челюсти были стиснуты, брови слегка нахмурены — он о чём-то размышлял. Через некоторое время он наконец заговорил:
— Понял. Я хорошенько это обдумаю. Спасибо, Кэши.
— Не за что, — улыбнулась Пэн Кэши. — Честно говоря, мне самой больно смотреть, как вы оба мучаетесь. Я всё сказала, так что пойду.
Она встала. Цзян Цзи тоже поднялся.
— Как ты так поздно поедешь домой? Давай я вызову тебе такси.
— Я занималась боксом, за меня можешь не волноваться. — Пэн Кэши пошла к двери и помахала ему рукой. — Отдыхай. И хорошо подумай над этим. Просто сидеть и раскисать, ничего не делая, — это так на тебя не похоже.
— Угу, — отозвался Цзян Цзи. Он вышел на улицу и проводил Пэн Кэши взглядом, пока та не скрылась из переулка Хунлу. Затем он отвёл глаза, прислонился к двери и погрузился в глубокие раздумья.
***
На следующий день, во время обследования в больнице, Цинь Цинчжо снова позвонила Ся Ци. Она сказала, что «Шероховатые облака» согласилась не уходить и примут участие в следующем выступлении. Лишь тогда Цинь Цинчжо с облегчением выдохнул. Обратиться к Пэн Кэши было правильным решением. Он знал, что она умная и надёжная. Он не стал спрашивать, как именно ей удалось убедить Цзян Цзи, а лишь поблагодарил её в WeChat и пожелал им удачи в дальнейших выступлениях. После этого он лично навестил Ду Хэфэна, который вместо него стал наставником, и попросил того помочь «Шероховатым облакам» советом в музыкальном плане. Ду Хэфэн был ветераном индустрии с огромным опытом и обладал мягким характером. Цинь Цинчжо считал, что он подходит на роль наставника куда лучше, чем он сам. Если бы не внезапные проблемы со здоровьем у господина Ду в самом начале, эта роль и не досталась бы ему. «Возможно, так и должно быть, — подумал Цинь Цинчжо. — Когда всё возвращается на круги своя, это лучший расклад для всех».
Когда все дела были улажены, он перестал целенаправленно следить за шоу «Включи драйв!», даже сознательно игнорировал эту программу, в которой когда-то принимал активное участие. Жизнь вернулась в то русло, в котором текла несколько месяцев назад: он был занят написанием песен, музыкальным продюсированием, управлением студией и лечением своего слуха. Поначалу, занимаясь всем этим, он то и дело отвлекался на мысли о Цзян Цзи, но со временем это состояние понемногу прошло, и он наконец смог сосредоточиться на работе.
То, что произошло в ту ночь, было похоже на глубокую яму, вырытую в песке на берегу моря. В тот момент он почувствовал, как в его душе образовалась пустота, которую продувало ветром и которую, казалось, невозможно было заполнить. Но потом волны, одна за другой, нахлынули и постепенно заполнили эту яму. Время всё сглаживает. Цинь Цинчжо давно знал эту истину.
Вот только он не следил за Цзян Цзи, а Цзян Цзи из его жизни так и не исчез. После того прямого эфира, благодаря песне «Лёгкий поцелуй» и демаршу Цинь Цинчжо с отказом петь, шоу «Включи драйв!» оказалось на пике общественного внимания. А после его окончательного ухода из программы началась новая волна обсуждений, и шоу окончательно вышло за пределы своей ниши, превратившись из праздника для узкого круга в зрелище для массовой аудитории.
Естественно, оказавшаяся в эпицентре бури группа «Шероховатые облака» привлекла к себе больше всего внимания, а её вокалист, Цзян Цзи, стал главным объектом всеобщего интереса. Его музыкальный талант признавало всё больше людей, а число тех, кто его любил и ненавидел, росло в геометрической прогрессии. Его аккаунт в Weibo, на котором с момента регистрации не появилось ни одного сообщения, всего лишь за месяц набрал более миллиона подписчиков.
Кто-то обнаружил, что этот чистый, словно никогда не использовавшийся, аккаунт не был подписан ни на группу, ни на её участников — он был подписан только на Цинь Цинчжо, чей профиль не обновлялся уже четыре года. И этот факт вызвал новую волну бурного обсуждения в узких кругах.
Цинь Цинчжо, конечно, об этом не знал. С того самого концерта четыре года назад он перестал следить за тем, что пишут в сети. Однако, возможно потому, что они оба были в музыкальной индустрии, новости о Цзян Цзи, даже если он не искал их специально, всё равно нет-нет да и доходили до него.
В студии молодые сотрудницы обсуждали, как Цзян Цзи снова успешно прошёл в следующий тур и теперь лидирует в рейтинге. В ленте новостей Ся Ци, Шэнь Ча и другие коллеги по цеху репостили новые песни Цзян Цзи, восхваляя его талант и голос. По автомобильному радио ведущие развлекательных программ с упоением обсуждали события на шоу, и в центре их внимания всегда был Цзян Цзи. Поэтому постоянно находились моменты, когда Цинь Цинчжо внезапно, ненадолго отвлекаясь от работы, думал о нём, а потом, когда кто-то окликал его, приходил в себя и снова погружался в дела. Именно в такие моменты Цинь Цинчжо чувствовал, что та яма всё ещё на месте, просто сверху присыпана слоем песка.
В ноябре Шэнь Ча обратилась к Цинь Цинчжо с предложением стать продюсером её нового альбома. Они были старыми друзьями, знали друг друга много лет, и не так давно прекрасно сработались на шоу, так что он с радостью согласился. После этого он стал ещё более занят: написал некоторые песни сам и собирался заказать ещё несколько у друзей из индустрии. Однажды, во время встречи с Шэнь Ча, когда они обсуждали, у кого заказать песни для альбома, ей вдруг пришла в голову идея:
— А что, если попросить Цзян Цзи? Мне нравится его стиль. Цинчжо, давай закажем одну песню у него.
Услышав это, Цинь Цинчжо сначала замер, а потом как ни в чём не бывало ответил:
— Хорошо, но я с ним не связывался с тех пор, как покинул шоу. Если хочешь заказать, договаривайся сама, а я помогу включить песню в альбом.
— Договорись ты, я боюсь отказа, — сказала Шэнь Ча. — Ты же его наставник, к тому же у тебя контракт с их группой. Примет он заказ или нет — разве это не зависит от одного твоего слова?
— Он нечасто бывает в студии, я и сам его давно не видел. — Цинь Цинчжо изобразил естественную улыбку. — А вот ты встречаешься с ним на съёмках каждые несколько недель. Тебе будет удобнее договориться.
Он всегда был сговорчивым, но на этот раз проявил настойчивость. Шэнь Ча поуговаривала его ещё немного, но безрезультатно, и в итоге решила договориться сама.
— Не забудь заплатить ему как следует, — пошутил Цинь Цинчжо. — Иначе моя студия не одобрит такой заказ.
— Поняла-а-а, — протянула Шэнь Ча. — Что это за продюсер такой, при котором певице самой приходится заказывать песни.
Цинь Цинчжо улыбнулся, сменил тему и начал обсуждать с ней другие песни.
Шэнь Ча была женщиной деловой и решительной. Через полмесяца она уже принесла песню, заказанную у Цзян Цзи.
— А этот паренёк довольно эффективный, — сказала она, протягивая ноты Цинь Цинчжо. — Он дал мне несколько песен. Выбери две, Цинчжо.
Цинь Цинчжо, не глядя, положил их в папку:
— Посмотрю позже, когда соберу все заказанные песни.
Хотя он и сказал так, но после ухода Шэнь Ча он долго и отрешённо смотрел на выглядывающий из папки краешек нотного листа. На нём виднелись две последние строчки песни: «Я наконец поднял голову и увидел луну, но она была там, куда мне не дотянуться». Он, застыв, смотрел на эту строчку, когда в дверь его кабинета постучали. В проёме показалась голова Лицзы.
— Цинчжо, у тебя сегодня день рождения, мы тут собрались, чтобы отпраздновать. В восемь вечера ждём в «Су Са».
Цинь Цинчжо очнулся, задвинул краешек нотного листа обратно в папку, поднял на неё глаза и улыбнулся:
— Так торжественно. Мне, наверное, стоит принарядиться, чтобы выглядеть получше.
— Ты очень красив и в обычной одежде, безо всяких нарядов, — сладко улыбнулась Лицзы. — Если ты ещё и принарядишься, как же быть нам, простым смертным?
— Это уже слишком, — рассмеялся Цинь Цинчжо. Он почти никогда не отвергал добрых намерений других людей. В этот раз он тоже не стал отказываться и сразу согласился: — В восемь вечера, так? Я запомнил.
http://bllate.org/book/13503/1340824
