Вне смотровой была приёмная. В ожидании Се Чэнъюня Цинь Цинчжо и Цзи Чи молчали. Се Чэнъюнь быстро переоделся в белый халат, вошёл и, прикрыв за собой дверь, тактично поинтересовался у Цинь Цинчжо:
— Ну что ж, Цинчжо, давай сначала проведём осмотр. Ты пойдёшь один или хочешь, чтобы господин Цзи пошёл с тобой?
Цинь Цинчжо не успел и рта раскрыть, как его опередил Цзи Чи:
— Цинчжо, я пойду с тобой, можно?
Цинь Цинчжо покачал головой и устало произнёс:
— Я же сказал, я справлюсь сам.
Цзи Чи хотел возразить, но Се Чэнъюнь вмешался, защищая Цинь Цинчжо:
— Господин Цзи, раз Цинчжо так сказал, пусть идёт со мной один. Вечером сюда никто не придёт, так что располагайтесь.
Раз уж он так сказал, Цзи Чи было неудобно настаивать. Он лишь ответил: «Хорошо», — и остался ждать снаружи.
Войдя в смотровую, Се Чэнъюнь закрыл за собой дверь и, посмотрев на Цинь Цинчжо, сказал:
— Значит, мне стоит поздравить нас с тем, что наше лечение наконец перешло на новый этап: мой пациент перестал мне доверять.
— Конечно нет, — горько усмехнулся Цинь Цинчжо. — Чэнъюнь, после таких слов я просто не знаю, что ответить.
Се Чэнъюнь выдавил на руки дезинфицирующее средство и, растирая его, молча смотрел на него. Цинь Цинчжо вздохнул:
— Дело не в недоверии, я просто боюсь тебя видеть.
— Что со мной не так? — удивился Се Чэнъюнь и похлопал по смотровому креслу. — Давай, садись сюда.
— Ты не понимаешь чувств таких, как я. — Цинь Цинчжо снял куртку. — Всё повторяется и повторяется, без конца и края. — Сказав это, он почувствовал, что вышло слишком уж мрачно, и решил пошутить: — Чэнъюнь, ты прямо как абьюзер, который не оставляет ни капли надежды.
— Это почему ещё? — Се Чэнъюнь приподнял бровь. — Не бросайся такими словами, Цинчжо. Уж не знаю, как я веду себя с другими, но с тобой-то я точно так не поступал.
— Да, ты даже хуже абьюзера. Тот хотя бы говорит что-то приятное, даёт надежду, — продолжил шутить Цинь Цинчжо. — А ты что? Когда дела идут хорошо, ты говоришь: «Цинчжо, нужно продолжать в том же духе, не расслабляйся, старайся избежать возможного рецидива». А когда дела плохи, ты говоришь: «Цинчжо, нужно сохранять спокойствие, поддерживать хорошее настроение, чтобы снизить вероятность рецидива»… Разве не так?
Се Чэнъюнь включил аппарат и, подумав, не сдержал смешка:
— Хм, а ведь и правда. Чёрт возьми, как это я оказался хуже какого-то абьюзера?
— Вот видишь? — тоже рассмеялся Цинь Цинчжо. — Хоть бы обманул меня для приличия.
— Я бы и рад. — Аппарат включился, и Се Чэнъюнь похлопал по креслу. — Давай, садись, сначала осмотр.
Цинь Цинчжо снял куртку и сел, откинувшись на спинку кресла.
— Давай прямо сегодня, Чэнъюнь. Даю тебе шанс. Обмани меня один раз, и я обещаю, что поверю всему, что ты скажешь. — Он говорил это шутливым тоном, но выражение его лица было совершенно серьёзным.
Подойдя с диагностическим прибором, Се Чэнъюнь несколько секунд смотрел на него, а затем вздохнул:
— Прости, Цинчжо.
— Почему ты вдруг стал таким серьёзным, — снова улыбнулся Цинь Цинчжо. — Я же пошутил, а ты принял всерьёз.
— Давай. — Он закрыл глаза. — Разве мы не собирались делать осмотр?
Он услышал, как Чэнъюнь рядом вздохнул. Мгновение спустя холодный инструмент коснулся его ушного канала, вызвав лёгкий зуд. За четыре года Цинь Цинчжо уже сбился со счёта, сколько раз проходил подобные обследования. Он настолько привык, что почти ничего не чувствовал. Даже ларингоскопию, которая поначалу казалась мучительной, он теперь переносил не моргнув глазом.
Се Чэнъюнь смотрел на экран аппарата и одновременно стучал по клавиатуре компьютера, занося данные осмотра. Не нужно было спрашивать о результатах. За столько времени Цинь Цинчжо научился определять, хорошие они или плохие, по выражению его лица. Слегка нахмуренные брови, немного напряжённый вид — это означало, что дела плохи.
Когда осмотр закончился, Цинь Цинчжо заговорил первым, не дожидаясь слов Се Чэнъюня:
— Чэнъюнь, если всё по-старому, то можешь не говорить. — Он слышал это уже много раз и совершенно не хотел слушать снова.
Се Чэнъюнь на мгновение замолчал, а затем снова вздохнул.
— Сразу выписывай заключение, — сказал Цинь Цинчжо. — Я всё сделаю.
Се Чэнъюнь смотрел на него, и несколько секунд казалось, что он хотел что-то сказать, но не решался. Но в итоге он промолчал и начал быстро печатать на клавиатуре заключение. Через несколько минут зажужжал принтер. Се Чэнъюнь подошёл, взял распечатку и протянул её Цинь Цинчжо:
— Здесь всё написано. Заставлять тебя читать это сейчас у меня духу не хватит. Посмотришь, когда настроение будет получше.
Цинь Цинчжо взял лист и сложил его:
— Угу.
— План лечения на следующем этапе я завтра обсужу на совещании с заведующими отделениями, а потом позвоню и расскажу тебе. И ещё: в ближайшие дни никакой музыки. В таком состоянии продолжать нагружать уши — значит рисковать необратимым повреждением слуха. Цинчжо, ты должен это прекрасно понимать.
Цинь Цинчжо снова промычал:
— Угу.
— Как в последнее время продвигается курс у психотерапевта?
— Я прекратил терапию, — честно ответил Цинь Цинчжо.
— Почему? — удивился Се Чэнъюнь.
— Мне кажется, от неё нет толку. И, забавно сказать, хотя цель психотерапии — снять стресс, каждый раз, когда я думаю о том, что нужно идти к психотерапевту, я, наоборот, чувствую огромное давление. Настоящий парадокс.
Цинь Цинчжо говорил спокойным тоном и, закончив, даже тихо рассмеялся, словно рассказывал о чём-то действительно смешном. Но Се Чэнъюнь не смеялся. Он не знал, что сказать, ведь за эти четыре года все слова утешения были уже сказаны. А как врач он не мог обманывать Цинь Цинчжо.
Раньше, когда Цзи Чи приходил с Цинь Цинчжо на приём, он рассказывал все подробности и давал рекомендации именно ему. Цзи Чи всегда казался надёжным: каждый раз, когда врач объяснял ему результаты диагностики и план лечения, он всё подробно записывал. У Цзи Чи был специальный блокнот, куда он заносил всё, что касалось болезни Цинь Цинчжо. Теперь, когда они расстались, ему оставалось лишь стараться в заключении как можно подробнее изложить диагноз. «Смотришь — приличный человек, а поступает не по-человечески…» — думал Се Чэнъюнь, качая головой.
— Кстати, — видя подавленное состояние Цинь Цинчжо, Се Чэнъюнь решил сменить тему, намеренно придав голосу лёгкость, — я слышал, у тебя намечаются новые отношения?
— М-м? — Цинь Цинчжо поднял на него глаза. — Те медсестрички из нашего отделения в последнее время смотрят ваше шоу. Они ещё… как это называется… шипперят пару. Говорят, ты встречаешься с гитаристом из твоей группы, Цзян Цзи. Рассказывают весьма правдоподобно. Это так?
Цинь Цинчжо выдавил из себя улыбку:
— Не слушай их бредни.
— Значит, это неправда? А я уж было поверил, — сказал Се Чэнъюнь. — За последние два дня Цзян Цзи несколько раз приходил ко мне в больницу, хотел узнать о твоём состоянии. Но я ничего ему не сказал, решил сначала спросить твоего разрешения. Как думаешь, стоит ему рассказать?
— Цзян Цзи приходил? — Цинь Цинчжо удивился, что тот пришёл прямо в больницу к Се Чэнъюню. Но, подумав, решил, что в этом нет ничего удивительного. В конце концов, Цзян Цзи уже сопровождал его в больницу, да и был сообразителен.
— Лучше не надо, — покачал головой Цинь Цинчжо.
— Хорошо, я уважаю твоё решение, — согласился Се Чэнъюнь. — Но, судя по твоему нынешнему состоянию, возможно, новые отношения — не так уж и плохо. Хотя бы для смены обстановки, а? В любом случае, это лучше, чем с головой уходить в музыку.
— Использовать новые отношения как лекарство? — горько усмехнулся Цинь Цинчжо. — Пожалуй, не стоит. К тому же, ты ведь и сам знаешь, как у нас с Цзи Чи всё начиналось.
— Это да, — вздохнул Се Чэнъюнь.
Помолчав, Цинь Цинчжо тихо добавил:
— Скажи, это ведь про меня говорят «раз ужаленный змеёй, десять лет боится верёвки»?
— Ты спрашиваешь меня, убеждённого холостяка? В таком случае я могу сказать лишь одно: беречь себя — всегда правильно. — Се Чэнъюнь похлопал его по плечу. — Цинчжо, жизнь коротка, поступай так, как велит тебе сердце.
Цинь Цинчжо кивнул, ничего не ответив.
Открыв дверь смотровой, Цинь Цинчжо вышел. Цзи Чи сидел в приёмной, опустив голову и листая чёрный блокнот. Увидев Цинь Цинчжо, он встал:
— Ну как, Цинчжо? Чэнъюнь ещё там? Я пойду поговорю с ним.
— Не нужно, — остановил его Цинь Цинчжо. — Он мне уже всё подробно объяснил.
— Раньше он всегда говорил со мной. — Цзи Чи не остановился и всё равно собирался войти. — Я всё же спрошу.
— Цзи Чи, — Цинь Цинчжо преградил ему путь, на этот раз его голос звучал твёрже, — правда, не нужно. — Помолчав, он добавил: — Это моё дело, и оно тебя больше не касается.
Только тогда Цзи Чи остановился. Он стоял перед Цинь Цинчжо и несколько секунд молчал. Вид у него был расстроенный.
— Уезжай. Я вызову водителя, он меня заберёт. И не ищи меня больше.
Цинь Цинчжо хотел уйти, но Цзи Чи схватил его за руку:
— Цинчжо, мы можем поговорить?
— Нам не о чем говорить, — покачал головой Цинь Цинчжо. — И у меня нет настроения для разговоров.
— Давай поговорим, Цинчжо, — повторил Цзи Чи осторожным тоном, с ноткой мольбы, — всего один раз, хорошо?
Видя, что Цинь Цинчжо по-прежнему молчит, Цзи Чи протянул ему блокнот, который держал в руках:
— Несколько дней назад я вернулся со съёмок и, разбирая старые вещи, нашёл его. Можешь ненавидеть меня, можешь презирать, но я думаю, этот блокнот тебе лучше оставить у себя. Он будет тебе полезен.
Цинь Цинчжо не взял его, но его взгляд упал на одну из раскрытых страниц. На самом деле, ему не нужно было смотреть, чтобы знать, что там записано. Толстый блокнот, от корки до корки исписанный врачебными предписаниями, которые за четыре года Се Чэнъюнь лично озвучивал Цзи Чи. Записи были сделаны с усердием, всё изложено подробно и последовательно.
Цинь Цинчжо тихо выдохнул. В своё время он согласился быть с Цзи Чи во многом потому, что тот был рядом в самый трудный период его жизни. В ночь концерта он попал в аварию, пробыл без сознания целую ночь и очнулся лишь на следующее утро. Первое, что он увидел, открыв глаза, — были покрасневшие от бессонной ночи глаза Цзи Чи. Цинь Цинчжо до сих пор помнил, как в тот миг, когда он очнулся, в тревожном взгляде Цзи Чи промелькнула искра радости. Тогда Цзи Чи позвал врача, а сам вышел в ванную. Лежа на больничной койке, Цинь Цинчжо смутно расслышал доносившиеся оттуда сдавленные рыдания.
Цинь Цинчжо верил, что всё это не было игрой. Но как человек может быть настолько двуличным? Был ли он таким лицемерным с самого начала, или же эти четыре года изменили его? Прожив вместе четыре года, он думал, что хорошо знает этого человека, и был готов довериться ему полностью, но в итоге всё обернулось именно так. Возможно, и впрямь стоило поговорить. Этот барьер нужно было преодолеть. Иначе это так и будет сидеть внутри, причиняя боль.
— Хорошо, Цзи Чи, — помолчав, заговорил Цинь Цинчжо, — я поговорю с тобой. Но ты должен мне кое-что пообещать.
Увидев, что Цинь Цинчжо уступил, Цзи Чи тут же ответил:
— Говори.
— После этого разговора ты больше не будешь меня искать.
Цзи Чи стоял, опустив голову. Он долго молчал, и вид у него был немного жалкий. Спустя некоторое время он тихо ответил:
— Хорошо.
Цинь Цинчжо больше ничего не сказал и направился к выходу. Толкнув дверь, он на мгновение замер. Снаружи, опершись на подоконник в коридоре, стоял Цзян Цзи. Он был без маски и просто смотрел на него. Взгляд его был тёмным и непроницаемым.
Только что Се Чэнъюнь говорил, что Цзян Цзи приходил к нему в последние дни, чтобы узнать о его состоянии. Поэтому сейчас Цинь Цинчжо не слишком удивился, увидев его здесь. Он просто не ожидал, что они столкнутся так внезапно. Их взгляды встретились. Сначала оба молчали. Цзян Цзи пристально и безмолвно смотрел на Цинь Цинчжо. После недолгого молчания заговорил Цинь Цинчжо:
— Что ты здесь делаешь? — Хотя он и мог догадаться об ответе, нужно было что-то сказать.
— Что ты здесь делаешь? — спросил Цзян Цзи в ответ, задав вопрос, дословно повторявший его собственный.
— Цзян Цзи, — устало произнёс Цинь Цинчжо, — я же говорил, это дело тебя не касается.
— Я спрашиваю не тебя, а человека рядом с тобой. — Голос Цзян Цзи был тяжёлым, будто он сдерживал гнев. Цзи Чи не ответил. Вероятно, почувствовав напряжённую атмосферу между ними, он благоразумно промолчал.
— Или я задам вопрос по-другому, — сказал Цзян Цзи, глядя на Цинь Цинчжо. — Его появление здесь — твой выбор?
Его тон и взгляд были весьма агрессивны. Цинь Цинчжо почувствовал, что звон в левом ухе усилился. Симптомы, немного ослабевшие за последние два дня, кажется, снова вернулись. Ему стало не по себе.
— Цзян Цзи, возвращайся, — с трудом собравшись с силами, сказал Цинь Цинчжо. — В конце концов, у нас с Цзи Чи были долгие отношения, и некоторые вещи нужно прояснить до конца.
— Разве ещё не всё ясно? О чём ещё тебе говорить с этим подонком? — Цзян Цзи выпрямился и подошёл ближе. — Пойдём, я отвезу тебя домой. — С этими словами он протянул руку, чтобы взять Цинь Цинчжо за предплечье и увести его.
Цзи Чи, до этого молча стоявший в стороне, шагнул вперёд, загородив собой Цинь Цинчжо, и спросил Цзян Цзи в ответ:
— А какое право ты имеешь вмешиваться в наши дела? — Сказав это, он повернул голову к Цинь Цинчжо и тихо напомнил: — Цинчжо, ты только что мне пообещал.
Цзян Цзи взглянул на Цинь Цинчжо, затем его взгляд скользнул по Цзи Чи. В глазах мелькнула ярость, и он с недобрым видом произнёс:
— Проваливай.
Но Цзи Чи не сдвинулся с места, продолжая стоять перед Цинь Цинчжо. По коридору проходили родственники одного из пациентов. Они с любопытством оглянулись, а отойдя на несколько шагов, достали телефоны. Цинь Цинчжо увидел, как Цзян Цзи поднял руку, собираясь, по-видимому, схватить Цзи Чи за воротник.
— Цзян Цзи, — окликнул он его, останавливая. Цзян Цзи замер, но, не опуская руки, посмотрел на него через плечо Цзи Чи. У Цинь Цинчжо раскалывалась голова. Ему хотелось лишь как можно скорее положить конец этому хаосу. — Цзян Цзи, сейчас же возвращайся, — он снова использовал этот слегка приказной тон. — И больше не приходи к доктору Се. Он тебе ничего не скажет.
Сказав это, Цинь Цинчжо развернулся и пошёл к лифту. Бросив взгляд на Цзян Цзи, Цзи Чи поспешил за ним. Оставшись на месте, Цзян Цзи тяжёлым взглядом смотрел на удаляющиеся спины. По коридору прошли ещё две медсестры, оглядываясь и что-то тихо обсуждая. Когда силуэты Цинь Цинчжо и Цзи Чи скрылись за поворотом, Цзян Цзи отвёл взгляд и с мрачным лицом направился к лестнице.
http://bllate.org/book/13503/1320795
