Услышав сказанное, Цзян Цзи на мгновение застыл, а затем медленно нахмурился:
— Что вы сказали?
— Сначала приезжайте в похоронное бюро, — ответил голос, — об этом нужно говорить лично.
На том конце повесили трубку. Рука Цзян Цзи с зажатым в ней телефоном замерла в воздухе, он долгое время не двигался. Глядя на погасший экран, он не мог поверить в происходящее.
«Полицейский участок, похоронное бюро, тело Цзян Кэюаня… Что всё это значит? Цзян Кэюань умер? Или это звонили мошенники?» На мгновение Цзян Цзи совершенно растерялся и не знал, как реагировать, и лишь когда Цинь Цинчжо позвал его, он пришёл в себя. Он убрал телефон и, даже забыв про гитару, развернулся и пошёл вниз по лестнице. Цинь Цинчжо поднял стоявшую у стены гитару и последовал за ним.
Этот звонок ошеломил не только Цзян Цзи. Даже Ма Сань и двое его подручных были сбиты с толку и лишь растерянно переглядывались. Увидев, что Цзян Цзи спускается, они тут же двинулись за ним.
Цзян Цзи широкими, быстрыми шагами пересёк первый этаж и вышел из бара. Мотоцикл был припаркован у боковой стены. Он подошёл, достал ключ, открыл замок и, взявшись за руль, попытался откатить его, но тот не сдвинулся с места. Опустив взгляд, он увидел, что заднее колесо приковано толстой железной цепью к трубе водостока. Это точно было делом рук Ма Саня. Цзян Цзи с досадой дёрнул руль на себя. Труба задрожала, но мотоцикл был прикован намертво. Он тихо выругался:
— Блядь.
Подошедший Цинь Цинчжо окинул взглядом мотоцикл и без колебаний сказал:
— Поехали на моей машине. В таком состоянии тебе лучше не садиться за руль.
Другого выхода не было, Цзян Цзи пришлось согласиться. Он пошёл к машине вместе с Цинь Цинчжо. Ма Сань, вышедший из бара, грязно выругался им вслед:
— Чёрт, что ещё за грязный трюк? Твой отец умер? Думаешь, раз он сдох, так и долг платить не надо? Говорю тебе, даже если он сдох, ты всё равно… — Он не успел договорить. Чёрный седан уже вылетел с улицы Хунлу и, резко вильнув на повороте, скрылся из виду, оставив после себя лишь едкий запах выхлопных газов. Ма Сань махнул рукой: — Пошли, садимся в машину, за ними. Посмотрим, что там происходит на самом деле.
Сидя на заднем сиденье, Цинь Цинчжо с беспокойством смотрел на Цзян Цзи. Тот отвернулся к окну. Сведённые брови и напряжённая линия челюсти выдавали его внутреннее смятение. Его длинные, худые руки были сцеплены с такой силой, что тонкая, побелевшая кожа на выступающих костяшках, казалось, вот-вот лопнет.
Цинь Цинчжо не знал, какую роль отец играл в жизни Цзян Цзи. Тот всегда прятал свои мысли глубоко внутри, не роняя ни словечка, поэтому он не мог даже предположить, каким ударом стал для него этот звонок. И всё же девятнадцатилетнему парню, узнавшему о смерти отца, в любом случае тяжело. В такие моменты любые слова кажутся неуместными. Цинь Цинчжо поднял руку и ободряюще похлопал Цзян Цзи по плечу.
Цзян Цзи повернул голову и взглянул на него. Цинь Цинчжо увидел, что за эти несколько минут его ясные белки глаз успели покрыться заметной сеткой красных прожилок. Снова отвернувшись к окну, Цзян Цзи полез рукой в карман, бессознательно нащупывая сигареты. Не найдя их, он ощутил, как внутри разрастается раздражение. Только сейчас он вспомнил, что последние несколько дней вообще не носил с собой сигареты.
— Дядя Чжао, — услышал он голос Цинь Цинчжо, обращённый к водителю, — у вас есть сигареты?
Цинь Цинчжо обычно не курил, поэтому водитель сперва удивился, но тут же ответил: «Есть», припарковал машину у обочины и передал на заднее сиденье сигареты и зажигалку. Цинь Цинчжо взял их и протянул сидевшему рядом Цзян Цзи. Водитель невольно бросил взгляд на юношу — Цинь Цинчжо терпеть не мог запах табака и никому не позволял курить в своей машине, но сегодня ради какого-то парня с непонятным прошлым он сделал исключение.
Машина снова тронулась. Цзян Цзи опустил стекло, чиркнул зажигалкой, прикурил и, высунувшись в окно, глубоко затянулся. Никотин немного успокоил тревогу, но на смену ей хлынул рой противоречивых мыслей.
«Неужели этот тип действительно умер? Ведь всего пару дней назад он так нагло заявился ко мне. С виду был в полном порядке. Но если звонок — обман, то какой в нём смысл? Наверное, он и вправду умер. Давно было пора. Ну умер и умер. Смертью всё и закончится. Конец всем мучениям. Но…»
Это «но» возникло в голове, а следующая мысль словно оборвалась. Но что? Цзян Цзи не мог выразить это словами. Он выдохнул, и белый дым быстро выплыл в окно автомобиля, уносясь в направлении, противоположном движению машины. Едва он докурил, машина остановилась у входа в похоронное бюро. Цинь Цинчжо и Цзян Цзи одновременно открыли двери и вышли.
У входа в здание стояли и курили двое полицейских. Они узнали юношу с фотографии:
— Цзян Цзи?
Та, что была помоложе, женщина-полицейский, взглянула на Цинь Цинчжо. Возможно, она его узнала: в её взгляде промелькнуло удивление, но она ничего не сказала. Цзян Цзи хмыкнул в знак согласия.
— Пройдёмте со мной, — сказал полицейский постарше, потушив сигарету. — Вы вдвоём?
Цинь Цинчжо посмотрел на Цзян Цзи, и тот, как он и ожидал, тихо ответил:
— Пойду один.
— Если что-то понадобится, позвони мне, — сказал ему Цинь Цинчжо.
Цзян Цзи кивнул и последовал за полицейскими внутрь.
В морге стоял густой запах дезинфицирующих средств, но даже он не мог до конца перебить трупный смрад. Полицейский подвёл Цзян Цзи к каталке и одним движением откинул белую простыню, покрывавшую тело.
— Это ваш отец, Цзян Кэюань?
Только в этот момент, воочию увидев Цзян Кэюаня, лежащего в морге, Цзян Цзи по-настоящему осознал: он действительно мёртв. Лицо покойного Цзян Кэюаня распухло и приобрело синюшный оттенок, но выражение его лица было спокойным, совсем не таким заискивающим и отталкивающим, как обычно. И ещё… в его чертах угадывалось то лицо, которое он помнил с детства, каким его отец был десять с лишним лет назад. Цзян Цзи пристально смотрел на него.
— Да, — ответил он полицейскому.
Полицейский снова взглянул на Цзян Цзи. На лице юноши не дрогнул ни один мускул, он казался почти безмятежным. Насмотревшись на бесчисленные сцены рыданий над телами близких, полицейский был немало удивлён, но ничего не сказал и, следуя долгу, изложил факты:
— Сегодня в пять утра мы получили звонок от очевидца, который видел, как кто-то прыгнул в реку Лу. Свидетель не умел плавать, вокруг больше никого не было, поэтому он сразу вызвал полицию. Прибывшие на место сотрудники потратили шесть часов, чтобы извлечь тело. После ряда проверок мы установили личность погибшего — Цзян Кэюань.
— Кроме того, в его личных вещах мы нашли вот это. — Полицейский протянул Цзян Цзи прозрачный пакет для улик.
Цзян Цзи взял его. Внутри лежала фотография размером с ладонь. Она была заламинирована и потому, несмотря на долгое пребывание в воде, ничуть не пострадала. На снимке была изображена семья из трёх человек: Цзян Кэюань с сияющими глазами и уверенным видом, одной рукой обнимающий свою элегантную и красивую жену, а в другой держащий сына, очень на него похожего. Молодая женщина-полицейский наконец заметила, как дёрнулся кадык на шее юноши — такое сглатывающее движение человек делает, когда изо всех сил подавляет эмоции.
— Мы уже просмотрели записи с камер наблюдения. Видео очень чёткое, так что версия убийства полностью исключена. После установления личности мы выяснили некоторые причины его самоубийства… — Тут полицейский запнулся, словно ему было трудно произнести то, что он собирался сказать дальше.
Цзян Цзи смотрел на фотографию. Его голос стал ещё более хриплым:
— Говорите.
— За день до самоубийства ваш отец всю ночь провёл в подпольном игорном притоне и проиграл все свои сбережения, около шестидесяти тысяч юаней. Насколько нам известно, последние несколько лет он перебивался случайными подработками, так что эти шестьдесят тысяч, скорее всего, всё, что у него было… — Говоря это, полицейский покачал головой. — Проиграть за одну ночь деньги, заработанные таким трудом… не каждый сможет вынести такой удар. Вероятно, его самоубийство напрямую связано с этим.
Выслушав его, Цзян Цзи долго молчал. Снова взглянув на фотографию в своих руках, он вдруг тихо, холодно усмехнулся. Полицейский посмотрел на него и протянул документы с ручкой:
— Ознакомьтесь с информацией. Если вы подтверждаете личность и не имеете возражений по поводу причины смерти, можете подписать.
Цзян Цзи взял ручку, пробежал глазами по тексту — он понимал каждое слово, но смысл не доходил до его сознания. Помедлив ещё мгновение, он неразборчиво расписался в правом нижнем углу документа.
У входа в похоронное бюро Цинь Цинчжо не остался в зоне ожидания, как посоветовал полицейский. Он медленно мерил шагами крыльцо, то и дело заглядывая внутрь. Если он не ошибся, то мужчина, которого Цзян Цзи избил в тот вечер, и был его отцом. «Как он мог внезапно умереть? И что значили слова того коллектора «отец сбежал, мать сдохла»? Неужели его мать тоже умерла?» И впрямь, он всегда видел Цзян Цзи только с Цзян Бэй, и не было похоже, чтобы о них кто-то заботился.
Пока Цинь Цинчжо размышлял об этом, из здания послышались шаги. Он поднял голову и увидел Цзян Цзи, выходящего вместе с полицейскими. На лице Цзян Цзи по-прежнему не было никаких эмоций, он выглядел даже спокойнее, чем когда приехал.
— О времени кремации договоритесь с сотрудниками бюро сами. Но учтите, что морг не может хранить тело вечно, так что не затягивайте. Постарайтесь поскорее уладить дела с похоронами. Примите мои соболезнования. — Полицейский похлопал Цзян Цзи по спине, а подойдя ближе, кивнул Цинь Цинчжо.
Цзян Цзи, однако, не смотрел на Цинь Цинчжо. Опустив голову, он молча вышел из похоронного бюро. Цинь Цинчжо догнал его и с некоторым сомнением спросил:
— Цзян Цзи, твой отец?..
— Покончил с собой, чтобы избежать наказания, — ответил Цзян Цзи нарочито лёгким тоном, словно говорил о чём-то совершенно его не касающемся. — И хорошо.
Ма Сань с подручными всё это время ждали неподалёку, наблюдая издали. Увидев, что Цзян Цзи вышел, он с опаской спросил:
— Что с твоим отцом? Правда умер?
— Умер. Самоубийство. Тело там, внутри. — Цзян Цзи кивнул в сторону здания. — Не веришь — иди посмотри сам.
— Ох. — Ма Сань был удивлён и на мгновение умолк. Когда Цзян Цзи прошёл немного вперёд, он спросил ещё раз: — Нам можно войти взглянуть?
Цзян Цзи не удостоил его ответом и продолжил свой путь. Глядя на безразличное, но отчего-то жутковатое выражение лица Цзян Цзи, Ма Сань понял, что тот не врёт. Он больше не стал его преследовать. Объект его работы внезапно умер, и он не мог самостоятельно решать, что делать дальше. Нужно было сначала вернуться и обсудить всё с нанявшим его кредитором.
Сев в машину, Цинь Цинчжо повернулся к Цзян Цзи и тихо спросил:
— Обратно в бар?
Цзян Цзи хмыкнул в ответ. Цинь Цинчжо не знал, как утешить его в такой момент. Он даже не понимал, что тот пережил и о чём думает. С самого их знакомства этот парень был таким: ничего не говорил, всё держал в себе, на всё имел своё мнение, и в то же время ему на всё было наплевать.
Вот и сейчас Цзян Цзи смотрел в окно с абсолютно пустым лицом. Его налитые кровью глаза были лишены всяких эмоций. Тот редкий азарт, которым он пылал днём на баскетбольной площадке, исчез без следа. На его лице снова было написано: «безразличие», «мне на всё плевать», «будь что будет».
Хотя Цинь Цинчжо и был рядом с Цзян Цзи в момент такого жизненного потрясения, как самоубийство отца, он совершенно не мог понять, какое место это событие занимает в его жизни. А у Цзян Цзи не было ни малейшего желания открыться и поговорить об этом. Может, если бы он выговорился, стало бы легче? Человек, который постоянно держит всё в себе, может получить душевную рану.
— Цзян Цзи, — осторожно начал Цинь Цинчжо, — расскажи мне о своём отце.
— Не о чем тут рассказывать, — бросил Цзян Цзи, и на этом разговор был окончен. Цинь Цинчжо больше не спрашивал.
Когда машина подъехала к бару «Хунлу», он увидел, как рука Цзян Цзи легла на дверную ручку. Тот ничего не говорил, но были вещи, о которых Цинь Цинчжо не мог не спросить — кремация, похороны. Как взрослый, он имел в этом больше опыта, чем ребёнок. Он снова заговорил:
— Цзян Цзи, похороны твоего отца… как ты собираешься их организовать?
— Его похороны? Какое они имеют ко мне отношение? — Цзян Цзи, казалось, не хотел обсуждать эту тему. Бросив эту фразу, он толкнул дверь и вышел из машины.
Цинь Цинчжо откинулся на спинку сиденья и, глядя, как Цзян Цзи входит в бар, тихо вздохнул. Водитель обернулся, ожидая указаний:
— Господин Цинь, домой?
— Да, — ответил Цинь Цинчжо.
Машина тронулась и плавно покатила по дороге. У него в голове почему-то возник образ Цзян Цзи, впервые стоявшего на сцене с гитарой, и вспомнились строки, которые он напевал, словно в бреду:
«Юноша, закинув за плечи рюкзак…
Одиночество растёт неизмеримо,
Вдаль, в чужие края, скитаться, не зная пути.
Трясущийся поезд,
Сколько безмолвной тревоги везёт он?»
Внезапно что-то вспомнив, он открыл глаза и посмотрел на переднее сиденье, где ранее он оставил отремонтированную гитару. Глядя на этот инструмент, с которым Цзян Цзи никогда не расставался, Цинь Цинчжо снова вздохнул.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/13503/1199937
