На большом экране столбец с голосами за группу Marsara резко взмыл вверх, с ходу обеспечив им преимущество в двести голосов. Реакция зрителей на выбор Цинь Цинчжо была неоднозначной, в зале снова послышался тихий гул перешёптываний. Двести голосов — нешуточный разрыв. До этого практически не бывало случаев, чтобы после оглашения зрительского голосования ситуация кардинально менялась.
Ведущий повернулся к большому экрану:
— Теперь я прошу каждого зрителя взять в руки пульт для голосования. Каким же будет итоговый результат? Давайте посмотрим!
Два столбца на экране начали стремительно ползти вверх. По мере того, как всё больше зрителей отдавали свои голоса, огромный разрыв, ко всеобщему изумлению, начал сокращаться: сто голосов, пятьдесят, двадцать, десять…
В тот миг, когда столбцы сравнялись, все затаили дыхание. В зале воцарилась мёртвая тишина, но уже в следующее мгновение столбец «Шероховатых облаков» не только неожиданно вырвался вперёд, обогнав Marsara, но и продолжил, не сбавляя скорости, расти, прибавив больше десяти голосов, прежде чем остановиться. По залу тут же пронеслись несколько восторженных криков и свист.
«Шероховатые облака» обошли Marsara! Зрители отдали за Marsara и «Шероховатые облака» 143 и 357 голосов соответственно. Итоговый счёт составил 343:357. «Шероховатые облака» опередили Marsara на целых четырнадцать голосов.
За несколько часов съёмки такое случилось впервые. Этот ошеломительный результат поверг весь зал в состояние перевозбуждения и ажиотажа. Гул не утихал до конца съёмок, и даже когда зрители покидали зал, многие всё ещё с упоением обсуждали этот невероятный поворот.
Встав с места, Цинь Цинчжо достал телефон. Кроме нескольких новых сообщений от Цзи Чи, всё было спокойно — Цзян Цзи так и не опубликовал ту фотографию. Цинь Цинчжо не мог понять, что на уме у Цзян Цзи. Он не выбрал «Шероховатые облака», а они всё равно прошли в следующий тур. Что Цзян Цзи собирается делать с фотографией дальше? Как бы то ни было, Цинь Цинчжо решил как можно скорее найти Цзян Цзи и всё обсудить. Непредсказуемый характер юноши не гарантировал уверенности в его дальнейших действиях.
Группы ещё не разошлись — все ждали в гримёрках, пока режиссёр объяснит правила следующего этапа. Цинь Цинчжо попросил одного из сотрудников зайти и позвать Цзян Цзи, а сам остался ждать у окна.
Зрители покидали зал через другой выход и небольшими группами направлялись к автобусам. Стоя у окна на втором этаже, Цинь Цинчжо слышал, как некоторые из них всё ещё обсуждали только что закончившуюся съёмку. Несколько парней, громко говоривших о Marsara и «Шероховатых облаках», оказались прямо под окнами, и их слова отчётливо донеслись до ушей Цинь Цинчжо:
— Ты за кого голосовал в том раунде? Marsara или «Шероховатые облака»?
— Конечно, за «Шероховатые облака»! Импровизация была просто топ, они же вчистую уделали Marsara!
— Я тоже за них. Но не столько из-за выступления, сколько потому, что их вокалист так круто поставил Цинь Цинчжо на место.
Парни рассмеялись, и кто-то добавил:
— Это точно. Чувак рядом со мной тоже проголосовал за них из-за этого. Прямо бальзам на душу. У самого Цинь Цинчжо выступление — полный провал, какое право он имеет судить других!..
За спиной раздались шаги. Цинь Цинчжо обернулся. Это был не Цзян Цзи, а барабанщик «Шероховатых облаков», Чжун Ян.
— Цинчжо-гэ, Цзян Цзи уже ушёл, — сказал Чжун Ян, подходя ближе. — Ты его искал по какому-то делу?
«Ушёл? Опять он избегает прямого разговора…» — подумал Цинь Цинчжо и спросил у Чжун Яна:
— Ты не знаешь, куда он пошёл?
— Понятия не имею. Он никогда не говорит мне, куда идёт, — улыбнулся Чжун Ян.
— Он каждый вечер выступает в баре «Хунлу»?
— Не всегда.
Было видно, что парень не собирался делиться информацией о Цзян Цзи, но Цинь Цинчжо всё равно кивнул:
— Спасибо.
«В качестве адреса, который Цзян Цзи оставил съёмочной группе, также был указан бар «Хунлу». Похоже, придётся для начала заглянуть туда», — решил Цинь Цинчжо.
На этот раз Цинь Цинчжо не поехал на машине от съёмочной группы, а попросил водителя подогнать свою. Поскольку в предыдущем раунде выбыла почти половина групп, запись закончилась значительно раньше. Когда Цинь Цинчжо сел в машину, небо ещё не успело полностью потемнеть, но вдоль улицы уже зажглись два ряда фонарей. Наступил вечерний час пик, и пробки на дорогах были ещё хуже, чем в прошлый раз. Машины медленно ползли вперёд, Цинь Цинчжо снова вспомнил, как в прошлый раз сидел за спиной Цзян Цзи, который виртуозно лавировал между машинами, протискиваясь в малейшую щель и оставляя весь затор далеко позади. «Мне казалось, что характер у этого парня не настолько скверный. Как он мог пойти на такое?»
Завибрировал телефон. Это снова был Цзи Чи: «Цинчжо, запись закончилась? Как всё прошло?» Цинь Цинчжо несколько секунд смотрел на сообщение, а затем, не ответив, погасил экран. Если Цзи Чи узнает, что он не сделал так, как велел тот парень, неизвестно, останутся ли у него силы на съёмки сегодня вечером. Он, похоже, очень переживает из-за этого.
«Лучше я сначала всё улажу, а потом расскажу Цзи Чи», — решил Цинь Цинчжо и убрал телефон. Несколько часов записи утомили его, он откинулся на спинку заднего сиденья и прикрыл глаза, чтобы немного прийти в себя.
Через некоторое время Цинь Цинчжо снова открыл глаза, открыл чат и ответил Цзи Чи одной фразой: «Предоставь это дело мне. Не волнуйся».
* * *
Сумерки сгущались. Фонари в переулке Хунлу, в отличие от главной улицы, горели тускло. Молочно-белый плафон, загоревшись, отчётливо высветил скопившиеся внутри за бог весть сколько лет останки мошкары.
Накренившись, мотоцикл свернул в переулок Хунлу и замедлился. Петляя, он объехал выставленные на обочину столы и стулья. Цзян Цзи припарковался у стены, слез с мотоцикла и, с гитарой за спиной, широким шагом направился к бару «Хунлу».
Бар на первом этаже уже был открыт. Обычно в это время Цзян Цзи сидел на сцене и пел, но сегодня из-за записи шоу сцена пустовала, а из колонок гремел оглушительный диджейский трек.
Пройдя через зал, Цзян Цзи направился прямиком на второй этаж. Двери между лестницей и вторым этажом не было. Он вошёл. Пространство старой, заброшенной бильярдной тонуло во мраке. Единственным ориентиром в этой пустоте была полоса тусклого жёлтого света, струившегося из-под его двери в дальнем конце зала.
У Цзян Цзи необъяснимо дёрнулся уголок глаза. Интуиция подсказывала: что-то не так. Все мышцы в его теле рефлекторно напряглись. Подойдя к двери своей комнаты, он увидел троих мужчин, разгуливающих по ней и Цзян Бэй, съёжившуюся в углу. Услышав шаги, мужчины остановились и посмотрели на Цзян Цзи. Один из них заговорил:
— О, вернулся.
Выражение лица Цзян Цзи не изменилось. Он снял с плеча гитару, прислонил её к стене и, выпрямившись, посмотрел на них.
— В чём дело?
Говоривший направился к нему. Рост Цзян Цзи был сто восемьдесят семь, но этот мужчина был выше его на несколько сантиметров. Под кожей у него бугрились рельефные мышцы, и от его шагов, казалось, вибрировал пол.
Мужчина подошёл, заслонив собой свет, одной рукой схватил Цзян Цзи за воротник, а другой принялся несильно, но ощутимо похлопывать его по щеке:
— В чём дело? Ты, блядь, ещё спрашиваешь, в чём дело? Прикидываешься дурачком? В бега подался, да? Думал, если свалишь сюда, я тебя не найду? Я, знаешь ли, немало сил потратил, чтобы тебя отыскать. Так что, если не выложишь кое-что, тебе крупно не повезёт.
Цзян Цзи стоял неподвижно, бесстрастно глядя на него. Он позволил этой грубой, грязной руке всё сильнее бить себя по лицу.
— Слышал, ты тут пением промышляешь? Давно не виделись. Небось, неплохо заработал, а?
— В этой дыре и поживиться-то нечем. — Мужчина у окна одним движеним смахнул со стола все книги на пол, наступил на них и выругался: — Гора макулатуры. Ты что, блядь, ещё и хлам по помойкам собираешь?
В комнате было пусто, если не считать стола и кровати. Перерыв всё вверх дном, мужчина подошёл и взял гитару, стоявшую у стены:
— Эта драная гитара, может, и стоит пару грошей, но уж больно она, блядь, убогая. На ней хоть играть-то можно?
Сказав это, он провёл своими грязными, уродливыми пальцами по струнам. Он уже собирался что-то добавить, но Цзян Цзи нахмурился:
— Не трогай мою гитару.
— Ого, какая цаца! — Мужчина взглянул на Цзян Цзи и завёлся. Он занёс гитару, собираясь разбить её о стену, но Цзян Цзи резким движением сбил руку, державшую его за воротник, и не раздумывая шагнул к тому мужчине. Он вырвал у него гитару, ударил ногой по колену и тут же, сжав кулак, с силой впечатал мужчину в стену.
Увидев это, тот, кто только что держал Цзян Цзи, бросился к нему и с силой скрутил его со спины. Он был высоким и массивным, весил как два Цзян Цзи, и тот мгновенно оказался обездвижен. В этот момент подошёл третий и, замахнувшись, со всей силы ударил Цзян Цзи ногой в живот:
— Ты, блядь, ещё и руки распускаешь? Мало били, да?
Одного удара ему показалось мало, и он пнул его второй раз, третий… От резкой боли в животе Цзян Цзи инстинктивно согнулся. Тот, кого Цзян Цзи впечатал в стену, тоже поднялся, схватил гитару и замахнулся, целясь ему в голову.
Цзян Бэй, всё это время сидевшая в углу, сжимала неизвестно где подобранный гаечный ключ. Воспользовавшись моментом, когда на неё никто не обращал внимания, она тихо поднялась и, размахнувшись, со всей силы ударила ключом по локтю мужчину, избивавшего Цзян Цзи. Тот взвыл от боли и, обернувшись, одним пинком отшвырнул Цзян Бэй в сторону.
Она с силой ударилась спиной о дверной косяк и от боли не смогла подняться. Цзян Бэй лишь беспомощно смотрела, как тот мужчина, матерясь: «Откуда, блядь, взялось это дикое отродье…», — схватил стоявший рядом стул и направился к ней.
* * *
Проникавший в машину свет то разгорался, то угасал. Цинь Цинчжо сидел с закрытыми глазами, но так и не заснул. Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем водитель произнёс:
— Господин Цинь, приехали.
— А? — Цинь Цинчжо открыл глаза и помассировал переносицу. Затем он надел чёрную маску и вышел из машины. — Подожди здесь, я зайду посмотрю.
Люди, сидевшие на улице, болтали, выпивали и высматривали себе добычу на вечер. Надпись «Бар «Хунлу» чётко отражалась на земле. Наступив на эти слова, Цинь Цинчжо поднял взгляд на потрёпанную вывеску, затем поднялся по ступеням и толкнул дверь бара.
В лицо ударила волна звука, наполненного мощным, оглушительным ритмом. Цинь Цинчжо невольно поморщился от дискомфорта. Он посмотрел на сцену, но Цзян Цзи там не было. К нему подошёл официант и, проницательно взглянув, спросил:
— Господин, вы кого-то ищете?
Музыка была слишком громкой, и Цинь Цинчжо пришлось повысить голос:
— Цзян Цзи здесь?
Официант указал пальцем наверх. Цинь Цинчжо поблагодарил его и поднялся по лестнице на второй этаж. Там царил полумрак. Тусклый свет с улицы проникал через окна, отбрасывая вытянутые тени от нескольких бильярдных столов на обшарпанные стены.
Стоило ему переступить порог, как из самой дальней комнаты, где горел свет, донёсся какой-то шум, похожий на драку, но из-за оглушительной музыки снизу разобрать что-либо было невозможно. Он направился вглубь помещения. Мужской голос становился всё отчётливее: «Ты, блядь, ещё и руки распускаешь? Мало били, да?» Это был не Цзян Цзи.
Цинь Цинчжо ускорил шаг. Подойдя к двери и распахнув её, он увидел, как мужчина, замахнувшись стулом, надвигается на маленькую девочку, прижавшуюся к дверному косяку.
После того, как дверь распахнулась, мужчины внутри замерли в недоумении и Цинь Цинчжо, увидев эту сцену, тоже на миг застыл. Заметив вошедшего, мужчина со стулом остановился. Он смерил взглядом человека в маске с ног до головы, а затем ткнул в его сторону стулом:
— Ты кто такой? А ну проваливай!
Цинь Цинчжо шагнул вперёд, заслонив собой девочку, и, глядя на мужчину, спокойно произнёс:
— Неважно, кто я. Поднимать руку на ребёнка в любом случае недопустимо, не так ли?
— Не лезь, блядь, не в своё дело! Тебе что ли решать, что допустимо, а что нет? — Мужчина нетерпеливо повернул голову к Цзян Цзи. — Это ещё кто? Скажи ему, чтоб валил.
Цзян Цзи всё так же крепко держали со спины. Кровь со лба стекала по виску. Услышав вопрос, он лишь приподнял веки, холодно взглянул на Цинь Цинчжо и ничего не сказал.
— Смерти ищешь, урод? Ещё раз говорю, вали отсюда, или и тебе тоже достанется! — Видя, что Цзян Цзи молчит, мужчина снова попытался прогнать Цинь Цинчжо.
— Я учитель Цзян Цзи, — наконец произнёс тот.
— Учитель? — Мужчина с явным недоверием оглядел его. — Этот сопляк давно бросил школу, откуда тут нарисовался учитель? Да и вообще, какая разница, что ты его учитель? Поможешь ему вернуть долг?
«Долг… Цзян Цзи задолжал этим людям?» Цинь Цинчжо посмотрел на мужчину и, кажется, ему стала ясна суть происходящего.
— Вы пришли требовать с Цзян Цзи возврата долга? — сказал Цинь Цинчжо. — Ваши разборки меня не интересуют. Думаю, когда приедет полиция, можно будет быстро разобраться, кто прав, кто виноват.
— Что ты имеешь в виду? Ты вызвал копов? — презрительно хмыкнул мужчина. — Кого ты пугаешь? Думаешь, мы боимся полиции? Ну, посидим пару дней, делов-то. Кто в нашем деле не бывал в участке?
— Пару дней? — усмехнулся в ответ Цинь Цинчжо. — Верно, если побои несерьёзные, то посидеть пару дней и выйти — дело обычное. Но если нанять хорошего адвоката и как следует похлопотать за кулисами, то, думаю, не составит особого труда устроить вам проживание в СИЗО по статье о нанесении побоев на год-полтора.
— Нанять хорошего адвоката… — Мужчина снова презрительно рассмеялся. — Ты о ком? О Цзян Цзи? Если бы он мог позволить себе хорошего адвоката, стал бы сидеть по уши в долгах? Или ты ему наймёшь? Раз уж ты такой добрый учитель, почему бы не выплатить за него долг?
Видя, что они и не думают уходить, Цинь Цинчжо так же неспешно продолжил:
— Я сказал всё, что хотел. Дела, связанные с долгами, сложны, и я не хочу в них ввязываться. Но помочь с поиском адвоката — не такая уж трудная задача. — Закончив фразу, Цинь Цинчжо стянул маску на подбородок, открывая своё лицо. — Если вы меня узнали — считайте, вам повезло. Убирайтесь отсюда, пока не приехала полиция, чтобы потом не пришлось жалеть. Если не узнали — что ж, ваше дело. Можете проторчать здесь ещё немного и проверить, правду я говорю или нет.
Трое мужчин внимательно разглядывали Цинь Цинчжо. Когда он был в маске, он казался им просто молодым парнем. Без маски же его лицо показалось им смутно знакомым. К тому же, было очевидно, что он богат, а его уверенное спокойствие внушало доверие — он совсем не походил на уличного хулигана, способного лишь чесать языком.
Один из них, кажется, узнал Цинь Цинчжо и, понизив голос, обратился к тому, кто всё это время говорил с ним:
— Этот парень… кажется, он звезда. Чэнь-гэ, может мы?..
— Звезда? — Мужчина прищурился, продолжая разглядывать Цинь Цинчжо. Если он и вправду звезда, то его слова обретали куда больший вес. Спустя несколько секунд он заметно поколебался и, нахмурившись, бросил: — Уходим.
Тот, кто держал Цзян Цзи, разжал руки. Другой небрежно отшвырнул гитару в сторону. Они направились к выходу. Уходя, их главарь обернулся, указал на Цзян Цзи и пригрозил:
— Сиди смирно. Ещё раз попробуешь сбежать — я тебе ноги переломаю!
Цзян Цзи не обратил на них ни малейшего внимания. Он взглянул на Цзян Бэй, которая уже поднялась на ноги, затем подошёл к столу и наклонился, чтобы поднять брошенную на пол гитару. На ней были пятна его крови и несколько свежих сколов. Он взял гитару, провёл пальцами по струнам — видимо, от удара что-то повредилось внутри, и она стала звучать фальшиво.
— Сволочи, — тихо выругался Цзян Цзи.
Цинь Цинчжо, глядя на него, спросил:
— Сколько ты должен?
Цзян Цзи молчал, не сводя глаз с гитары.
— Ты сделал ту фотографию, чтобы шантажом получить у меня деньги для выплаты долга? — снова спросил Цинь Цинчжо, подходя ближе.
Цзян Цзи по-прежнему молчал. Он выпрямился и перевёл взгляд с гитары на лицо Цинь Цинчжо. Кровь со лба стекала по щеке, почти добравшись до глаза. Цинь Цинчжо не мог на это смотреть. Он взял со стола несколько салфеток и уже было поднял руку, чтобы прижать их к ране, но Цзян Цзи инстинктивно отпрянул в сторону. Всем своим видом он показывал, что готов в любой момент броситься в драку.
Цинь Цинчжо чуть не рассмеялся, но в то же время ему стало жаль Цзян Цзи. Что же пришлось пережить этому парню, чтобы его первой реакцией на чужое приближение стала настороженность и защита?
— У тебя лоб в крови, вытри. — Он незаметно вздохнул, вложил салфетки в руку Цзян Цзи и добавил: — Ничего не хочешь говорить? Тогда поехали в больницу.
Цзян Цзи крепко сжал салфетки в ладони и не стал вытирать кровь с лица. Вместо этого он опустил голову и принялся аккуратно стирать кровавые пятна с гитары.
— Не нужно.
— Тебе не нужно, а твоей сестре?
Цзян Цзи посмотрел на Цзян Бэй и только сейчас заметил, что она, успевшая было встать, снова сидела на корточках, обхватив руками живот. Цинь Цинчжо подошёл к ней и, наклонившись, попытался помочь:
— Можешь идти? Давай я тебя понесу.
С этими словами он повернулся к девочке спиной и присел, закидывая её руки себе на плечи.
Цзян Бэй посмотрела на Цзян Цзи, безмолвно спрашивая разрешения: идти или нет? Глядя на Цинь Цинчжо, присевшего перед его сестрой, Цзян Цзи сглотнул. Поколебавшись мгновение, он подошёл и, глядя на Цинь Цинчжо сверху вниз, сказал:
— Я сам.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/13503/1199917
