В половине одиннадцатого вечера Цзян Цзи распахнул дверь бара «Хунлу».
— И где тебя носило? — У барной стойки сидел с виду довольно пронырливый, худощавый, невысокий мужчина в очках. Он, нахмурившись, смотрел на подошедшего Цзян Цзи. Сперва на его лице было написано одно лишь нетерпение, но стоило ему разглядеть девочку за спиной парня, как любопытство взяло верх: — Что с ней?
Цзян Бэй безвольно приникла к спине Цзян Цзи и потухшим взглядом смотрела на незнакомца. Её огромные чёрные глаза из-за отсутствия в них блеска казались пустыми, словно у бездушной куклы. Цзян Цзи не ответил на вопрос, лишь бросил:
— Отведу её наверх и сразу вернусь.
— Давай быстрее. — От взгляда Цзян Бэй у Очкарика по спине пробежал холодок, и он, больше ни о чём не спрашивая, торопливо махнул Цзян Цзи рукой.
Через несколько минут Цзян Цзи спустился по лестнице и сел на высокий стул рядом с мужчиной.
— Мы договорились на полдесятого, — недовольно проговорил тот, постукивая пальцем по циферблату. — А уже половина одиннадцатого.
— А я тебя сколько дней ждал? — сказал Цзян Цзи и попросил официанта принести стакан воды со льдом.
— Что значит «ты меня ждал»? Это ведь я тебе нужен, а не ты мне, верно? — Очкарик покачал бокал в руке. — Эта работёнка выдалась на редкость паршивой. Нынешние звёзды становятся всё хитрее: я снимал их больше полумесяца, а толкового кадра так и не получилось… Кстати, ты же говорил, что у тебя есть кое-что стоящее. Давай, показывай.
Цзян Цзи достал телефон, несколько раз коснулся экрана и протянул его Очкарику. Тот взял телефон, всмотрелся в фотографию и удивлённо присвистнул:
— Ого!
— Он очень известный? — спросил Цзян Цзи, наблюдая за его реакцией и делая глоток воды.
— Это же Цзи Чи. Надо же, какая удача… — сказал Очкарик и с недоумением взглянул на Цзян Цзи. — Ты что, не знал, что он знаменит? Зачем ты тогда его снимал?
— Лицо показалось знакомым. Подумал: наверное, звезда.
— Как снял? Когда?
— Дней десять назад. Случайно наткнулся.
— Случайно? Ну ты и везунчик, на такое наткнуться… Судя по движению, он собирается кого-то поцеловать? — Очкарик провёл пальцем по экрану, пытаясь разглядеть второго человека, но обнаружил, что фотография обрезана. — Ну ты и хитрюга, решил подстраховаться? Где вторая половина снимка? Показывай.
— Не торопись. Сначала цена, — спокойно произнёс Цзян Цзи.
— Как я тебе назову цену, если не вижу всей фотографии? Давай говори, кто там ещё.
Цзян Цзи забрал у него телефон и погасил экран:
— Второй человек… думаю, он тебя тоже очень заинтересует.
Видя, что Цзян Цзи молчит, Очкарик презрительно фыркнул:
— Интригуешь? Это его ассистент, Юань Юй. Думаешь, я не в курсе?
Услышав это, Цзян Цзи лишь усмехнулся, в его взгляде промелькнуло презрение.
— Его ассистент? Ты уверен?
— Думаешь, фото Цзи Чи с ассистентом есть только у тебя? — хмыкнул Очкарик. — Скажу тебе честно, я полмесяца мотался только ради того, чтобы их заснять. В нашем деле у всех есть свои информаторы. Если бы я не был уверен в таких вещах, как бы я вообще работал?
Цзи Чи и его ассистент? Цзян Цзи невозмутимо отпил воды, подумав про себя, что если Очкарик говорит правду, то дело и впрямь становится интересным.
— И что ты собираешься делать с этим фото? — тон Очкарика стал заметно дружелюбнее. — Ладно, старший брат сегодня добрый, так что поделюсь с тобой парой вариантов. Первый: продать прессе. Оторвут с руками, но цену хорошую не дадут. Медиа сейчас не в лучшем положении, жуткие скряги. Второй: договориться с людьми самого Цзи Чи. У звёзд денег куры не клюют, можно просить сколько угодно.
Цзян Цзи бросил на него быстрый взгляд:
— Не всё так просто.
— А ты парень не промах. — Очкарик подвинулся ближе и понизил голос. — Со вторым вариантом высокий риск — высокая отдача. У звёзд свои юристы. Если будешь говорить с ними без подготовки, они в два счёта заявят на тебя за шантаж. В итоге останешься и без денег, и без товара, да ещё и загремишь в кутузку на пару лет.
Цзян Цзи посмотрел на него:
— И?
— Старший брат на этом собаку съел! — Очкарик похлопал себя по груди. — Гарантия почти стопроцентная. Работай со мной. Отдай мне фото, я добавлю его к своим снимкам и пойду на переговоры с людьми Цзи Чи. Тебе не придётся ни во что ввязываться, и даже если что-то пойдёт не так, вся ответственность будет на мне.
— Что тогда насчёт цены?
— Насчёт цены… — протянул Очкарик и, подумав, сказал: — Ракурс у тебя, конечно, хороший. Принеси ты фото пораньше, можно было бы выручить отличные деньги. Но, к сожалению, ты пришёл, когда я уже закончил свою работу. У меня и так полно снимков Цзи Чи с его ассистентом, так что, честно говоря, одна твоя фотография мне не так уж и нужна… Давай так: когда я получу деньги, отдам тебе двадцать процентов. Как тебе?
— Почему я должен тебе верить? — Цзян Цзи бросил на него взгляд. — Ты говоришь, что у тебя много фото Цзи Чи с ассистентом. Откуда мне знать, что ты не пытаешься сбить цену?
— Я тебя обманывать буду, что ли? — цыкнул Очкарик, достал телефон и, нарочно отвернувшись от Цзян Цзи, несколько раз коснулся экрана. Затем он быстро провёл телефоном перед его лицом и тут же убрал. — Ну что, не обманул? Ракурсы правда похуже твоего. Этот Цзи Чи чертовски осторожен, иначе я бы и двадцати процентов тебе не предложил.
Цзян Цзи поставил на стол опустевший стакан. Выражение его лица оставалось непроницаемым.
Очкарик продолжил:
— Если не доверяешь, я могу сразу после получения фото перевести тебе сто тысяч задатка.
Пальцы Цзян Цзи тихонько забарабанили по столешнице, словно он обдумывал предложение. В этот момент в его кармане завибрировал телефон. Он достал его, взглянул на экран и поднялся:
— Я подумаю.
— Да-да, подумай хорошенько. Гарантирую, в цене ты не проиграешь. Мы ведь, можно сказать, друзья…
Не успел Очкарик договорить, как Цзян Цзи уже направился к выходу, открыл дверь и скрылся за ней.
Звонил Чжун Ян. Цзян Цзи ответил, и тот заговорщически произнёс:
— Я тут только что выпивал с гитаристом из «Полуночной жары». Угадай, что я из него вытянул?
У Чжун Яна всегда была социальная гиперактивность — он утверждал, что нет такой тайны, которую он не смог бы выведать. Цзян Цзи давно к этому привык и рассеянно спросил:
— Что?
— Их группа ещё до записи первого выпуска подписала контракт с одним из агентств, стоящих за продюсированием шоу. Они не только с самого начала получают гонорар за участие, но и суммы у них в разы больше наших! Эти ребята из шоу мастерски играют в «возвышай своих, топчи чужих».
— Это нормально. — В голосе Цзян Цзи не было и тени удивления.
Чжун Ян продолжил:
— Судя по всему, среди групп, получивших в первом туре четыре «огонька», немало тех, кто прошёл по блату.
Цзян Цзи хмыкнул.
— И ещё. Хотя Чэнь Цзя в прошлый раз сказала, что гонорар получат все, кто пройдёт во второй тур, похоже, суммы у всех разные. Мы, скорее всего, получили самый мизер.
— Ну и новость, — усмехнулся Цзян Цзи. — Мы не только получили самый низкий гонорар, но и в следующем туре, где группы соревнуются парами, половина должна вылететь. Нас, скорее всего, уже внесли в список кандидатов на выбывание.
— Мы для них настоящее пушечное мясо… — вздохнул Чжун Ян и добавил: — И после этого Цинь Цинчжо ещё лицемерно беспокоится о качестве нашего следующего выступления?
— Как-никак, это он нас оставил, мы теперь в его команде. Чем лучше выступит группа, тем больше признания получит он сам. — Цзян Цзи достал пачку сигарет, выудил одну, зажал её между губами и прикурил, прислонившись спиной к стене.
— Логично. Он на этом деле кошку съел.
— Собаку, — поправил Цзян Цзи.
— А? — удивился Чжун Ян. — Какую ещё собаку? У него же её вроде нет.
— Забей.
— Кстати, — как ни в чём не бывало продолжил Чжун Ян, — со мной пили ещё несколько музыкантов, и они тоже знатно проехались по Цинь Цинчжо. Говорят, он выезжает исключительно за счёт смазливой мордашки, а концерты умудряется превращать в настоящие катастрофы. При этом он мастер поучать других, и нет стыда в глазах… Я сейчас погуглил, и ведь правда такое было. Хочешь, скину тебе видео, тоже посмеёшься?
— Не надо, — сухо сказал Цзян Цзи, — неинтересно.
— Но та гитара, что он тебе подарил, не похожа на дешёвку.
— Разве может большая звезда перед камерами дарить дешёвые вещи? — Цзян Цзи задумался. — У тебя есть каналы, чтобы её сбыть?
— Ты хочешь её продать? Могу поспрашивать у других групп… Но твоя гитара такая старая, может, лучше оставить себе?
— Мне она ни к чему. — Цзян Цзи стряхнул пепел на землю. — Если больше ничего нет, я вешаю трубку.
— Да погоди ты, — не унимался Чжун Ян, — я тут ещё с одной группой договорился выпить, может, тоже подтянешься? Ин-цзе ведь дала тебе оплачиваемый выходной на день рождения, так что, если нет других планов, приезжай.
— Я не поеду, — отрезал Цзян Цзи и, не дожидаясь ответа, решительно сбросил вызов.
Стоило только дать ему волю, и Чжун Ян был способен найти тему для разговора и болтать до скончания времён. Но Цзян Цзи не любил пустую болтовню и уж тем более не хотел тратить на неё время.
Прислонившись спиной к стене, он сидел на корточках, запрокинув голову и выпуская кольца белого дыма. Затем он достал наушники и вставил их в уши, отгородившись от грохочущей музыки из бара.
Он увидел, как Очкарик вышел из «Хунлу» и начал озираться по сторонам, словно пытаясь его найти, но в мельтешении неоновых вспышек так и не разглядел Цзян Цзи в тени. Когда от сигареты остался лишь маленький окурок, Цзян Цзи предположил, что Очкарик уже ушёл из переулка, поднялся и направился обратно в бар. У мусорного бака возле входа он затушил сигарету и выбросил её.
В тот момент, когда он толкнул дверь бара, на него обрушилась оглушительная волна звука. Цзян Цзи прибавил громкость в наушниках. Пробираясь сквозь толпу беснующихся пьяных людей, он дошёл до самого дальнего столика и сел. Это место редко кто занимал: оно стояло особняком, не было рассчитано на пару, а потому не подходило для мужчин и женщин, ищущих в баре развлечений. К тому же отсюда был неважный обзор — всё буйство красок и звуков надёжно скрывала толстая колонна. Цзян Цзи любил это место по простой причине: здесь было темно и укромно. Сидя здесь, он мог видеть других, оставаясь незамеченным.
На самом деле Цзян Цзи не любил оставаться один. Ему нравилось находиться среди людей, наблюдать за людьми, которые ночь за ночью тратили деньги, чтобы напиться. Сам процесс наблюдения казался ему весьма занятным.
Телефон снова завибрировал. Чжун Ян прислал то самое видео. Цзян Цзи бросил взгляд на экран и увидел на превью огромную надпись: «Катастрофа на концерте Цинь Цинчжо». Он безо всякого интереса закрыл чат. Его никогда не интересовала чужая жизнь, особенно чужие провалы. В этом мире и без того полно людей, живущих жалкой жизнью. Его не интересовала чужая убогость, и он не хотел, чтобы другие наблюдали за тем, насколько жалко живёт он сам.
Он открыл галерею и нашёл единственную фотографию, которая сейчас могла его заинтересовать. В отличие от той, что он показывал Очкарику, сейчас Цзян Цзи смотрел на полную, необрезанную версию. Глядя на профиль Цинь Цинчжо, ожидавшего поцелуя, Цзян Цзи снова вспомнил то лицо, которое казалось вызывающе красивым в дешёвом свете разноцветных огней. И те глаза, в которых промелькнуло потрясение, когда он услышал о свидании с мужчиной.
Цинь Цинчжо… Этот человек, должно быть, до сих пор жил довольно ровной жизнью. Самым большим потрясением для него, наверное, было сорвать голос на сцене. «Раз так, — подумал Цзян Цзи, — может, мне стоит устроить ему настоящую, головокружительную бурю?»
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/13503/1199914
