Глава 21. От твоего кулака я ведь умру!
— Какое легкомыслие! Ты только поправился, как мог снова тайком покинуть орден?
Цинь Цзюэ не проронил ни слова в ответ на тираду старейшины Гу Хуна. Он по-прежнему хранил вид холодный и бесстрастный, опустив взгляд и неторопливо протирая свой духовный меч.
Людей из управы старейшина Гу Хун давно выпроводил, и теперь в комнате оставалось лишь трое.
Старейшина Гу Хун скинул черный плащ, полностью открыв свое несколько суровое лицо, однако взгляд его, обращенный к Цинь Цзюэ, был на удивление мягок.
Цинь Цзюэ налил чашку чая и передал её Цзи Цы, который сидел рядом, тихий, словно перепелка. Цзи Цы, ни на миг не забывая о своей миссии, принял чай и легко, едва заметно улыбнулся младшему брату.
Они общались, не обращая внимания на окружающих, и лишь тогда Гу Хун прекратил свои наставления и с непонятным выражением воззрился на Цзи Цы.
Он и раньше слышал, что этот Цзи Цы из ордена в последнее время очень сблизился с Сяо Цзюэ, но не придавал этому значения. Лишь сегодня, увидев, что Сяо Цзюэ, покинув орден, взял его с собой, старейшина по-настоящему осознал их отношения.
Взгляд Гу Хуна был настолько мрачен, что это заметил даже Цинь Цзюэ.
Он невозмутимо заговорил, пытаясь отвлечь его внимание:
— Старейшина Гу Хун, на этот раз я не сбегал из ордена.
Но Гу Хун на удивление не обратил внимания. Он по-прежнему смотрел на Цзи Цы.
Цзи Цы, ничего не понимая, с трудом удерживал улыбку и наконец промолвил:
— Эм, старейшина Гу Хун, Сяо Цзюэ ведь там.
Гу Хун посмотрел на него с усмешкой:
— Прежде я и не замечал, что юный друг Цзи обладает поистине небесной красотой.
Услышав это, Цзи Цы застенчиво ответил:
— Что вы, мне и на одну десятитысячную не сравниться с красотой старейшины Гу Хуна.
Гу Хун: «…»
Он хмыкнул и бросил:
— Сладкоречивый болтун.
Цзи Цы ничуть не обиделся и с удовольствием допил чай, который ранее дал ему Цинь Цзюэ.
— Сяо Цзюэ, возвращайся со мной в орден.
Цинь Цзюэ поднял на него равнодушный взгляд:
— У меня есть дела. Не вернусь.
Старейшина Гу Хун нахмурился:
— Но через месяц начнется Великое Собрание Шэнъюань. Это прекрасная возможность для тебя прославиться.
— Истребляя демонов в нижнем мире, я тоже смогу снискать славу, — спокойно ответил Цинь Цзюэ.
— Это не одно и то же, — Гу Хун пристально посмотрел на него. — Если ты займешь первое место на Великом Собрании Шэнъюань, то станешь первым среди молодого поколения мира совершенствующихся. Неужели ты действительно хочешь упустить такой шанс?
Цинь Цзюэ:
— Всего лишь пустая слава.
Услышав это, Цзи Цы восхищенно кивнул, подумав: «Как и ожидалось от младшего брата, он даже таким почетным титулом пренебрегает». Будь на его месте сам Цзи Цы, он, вероятно, схватил бы меч и с ревом бросился бы в бой.
Ах да, у него же еще нет меча.
При этой мысли Цзи Цы снова помрачнел. Ему стало невыносимо скучно слушать их разговор, поэтому он опустил голову и принялся теребить кольцо-вместилище на пальце.
Это движение тут же привлекло внимание Гу Хуна. Его взгляд упал на кольцо-вместилище, и лицо на миг исказилось:
— Почему это кольцо-вместилище у тебя?
Цзи Цы растерянно поднял голову.
— Я подарил, — первым ответил Цинь Цзюэ.
Лицо Гу Хуна выражало смешанные чувства:
— Это ведь мы подарили тебе…
— Правда? Не припомню, — Цинь Цзюэ слегка улыбнулся. — Старейшины даровали мне столько сокровищ, что немудрено что-то и забыть. Это кольцо-вместилище красивое, да и старшему брату оно как раз нужно, вот я и подарил. Раз сокровище оказалось в руках ученика, он ведь вправе им распоряжаться, не так ли?
Гу Хун поджал губы.
— Вправе, — глухо произнес он.
Увидев, что тот согласился, Цинь Цзюэ усмехнулся и сказал Цзи Цы:
— Старший брат, не мог бы ты сходить купить мне пару веточек танхулу?
Цзи Цы на мгновение замер, а затем ответил:
— Хорошо, младший брат, жди.
Сказав это, он вышел из комнаты и покинул гостиницу.
Прямо у выхода из гостиницы торговали танхулу. Цзи Цы подошел, достал из кармана две медные монеты и купил две веточки. Купив лакомство, он, однако, не сразу вернулся в гостиницу, а пошел бродить по улице, поедая танхулу на ходу.
Цзи Цы был не дурак: младший брат не любил сладкое, так что, скорее всего, это был лишь предлог, чтобы выпроводить его. Кто знает, о каких секретах они с Гу Хуном хотели поговорить наедине.
«Ладно, старейшина Гу Хун пока не должен тронуть младшего брата, — подумал он. — К тому же, Сяо Цзюэ и сам знает меру, ничего не случится».
Успокоившись, Цзи Цы беззаботно помахивал кошельком, который стащил у младшего брата перед выходом. Денег в нем было полно. Не беда, что сам Цзи Цы был гол как сокол, — у него ведь были деньги младшего брата. Раз младший брат позволил так легко стянуть у себя кошелек, значит, он разрешил ему тратить деньги по своему усмотрению.
С этой мыслью Цзи Цы развернулся и направился к лавке с жареной курицей. Курица здесь была довольно вкусной, и Цзи Цы ел с большим аппетитом. Он даже заботливо отложил половину, собираясь отнести ее младшему брату.
«Ну кто в этом мире не любит жареную курицу? — размышлял он. Хрустящая корочка, нежное, ароматное мясо, да еще и под соусом — перед таким никто не устоит!».
Едва он об этом подумал, как у входа в лавку раздался голос юноши:
— Что за дыра? Разве это можно есть? Грязища!
Цзи Цы, с набитым ртом куриной ножкой, услышав это, недовольно покосился в ту сторону. У входа стоял юноша в роскошных одеждах — ярком, кричащем алом наряде. Волосы его были стянуты в хвост, лицом он был довольно миловиден, вот только манеры и вид напоминали разъяренного петуха.
— Столы, пол — все в жиру! Мне, молодому господину, даже смотреть на это противно! И это еще! Вы что, едите курицу вместе с кожей? Какая гадость! Я, молодой господин, не буду здесь есть! Пойду в тот ресторан!
Юноша кричал громко, но никто не обращал на него внимания. Он разозлился еще больше. Подойдя к столику Цзи Цы, он встал к нему спиной и громко запричитал, обращаясь к своему стражнику:
— Здесь тоже можно поесть, но хозяин должен снять кожу с курицы! Неужели кто-то ест куриную кожу? Отвратительно!
Едва он это произнес, как с воинственным видом развернулся и тут же увидел, как какой-то молодой человек прямо у него на глазах отправляет в рот куриную кожу.
Юноша: «…»
Цзи Цы, поедавший кожу: «…»
Он усмехнулся, вызывающе вскинув бровь в сторону юноши. Тот позеленел — похоже, ему и впрямь стало дурно.
Цзи Цы это нисколько не смутило. На самом деле, он и сам не очень-то любил куриную кожу, но просто терпеть не мог, когда кто-то на публике так кичится своим положением. Еще и требовать, чтобы хозяин снимал кожу с жареной курицы! Сколько мороки! Жареная курица стоит недорого, с какой стати этот паршивец выдвигает столько требований?
Подумав об этом, Цзи Цы фыркнул. Он не старался скрыть своего смешка, и юноша его легко расслышал.
Юноша вытаращил на него глаза:
— Ты смеешься надо мной? Да как ты смеешь надо мной смеяться?!
Цзи Цы невинно моргнул и, глядя на него своими ясными глазами, снова отправил в рот куриную ножку.
Юноша вскипел от ярости и приказал своему стражнику избить Цзи Цы.
Цзи Цы тут же схватился за грудь и жалобно промолвил:
— Братец, от твоего кулака я ведь умру!
http://bllate.org/book/13496/1199175
Готово:
