Глава 6. Побег
Все встало на свои места. Все кусочки жуткой мозаики сложились в единую, чудовищную картину. Мэн Янь наконец понял, куда исчез Ван Бовэнь. Голова закружилась, земля ушла из-под ног. Он пошатнулся и едва не упал — лишь подхватившая его рука Жуй Шэня удержала на ногах.
Взгляд Линь Маньшу проследил за катящимся по полу куском мяса и остановился на нем. Она тоже увидела знакомый, размытый узор татуировки на коже. Эмоции, которые она с таким трудом подавила, снова взметнулись разрушительной волной. Девушка рухнула на пол, ее снова начало рвать, хотя желудок был уже пуст. Во рту стоял лишь горький вкус желчи. Трудно было сказать, от чего ее трясло сильнее — от рвотных спазмов или от ужаса.
— Это Толстяк… — прошептала она, ее мокрые от слез ресницы дрожали. — Толстяк… мертв.
Ли Цин и Лу Жэнь, до этого момента все еще не до конца понимавшие происходящее, тоже увидели этот кусок мяса с именем Сяо Фан. Их лица мгновенно приобрели землисто-серый оттенок. Лу Жэнь больше не мог сдерживаться и присоединился к Линь Маньшу, согнувшись в приступе рвоты.
Их сковал первобытный, липкий страх. Они видели своими глазами, как рубили коня. Так почему же, почему им принесли останки Ван Бовэня?!
— Вы когда-нибудь слышали о цай шэн чжэ гэ? — внезапно спросил Жуй Шэнь. Его голос, как всегда спокойный и ровный, прозвучал в этой атмосфере паники особенно дико.
Никто ему не ответил. Жуй Шэнь продолжил, словно читая лекцию:
— Говорят, в древности нищие часто похищали детей. Калечили их, превращая в живые инструменты для выпрашивания милостыни.
В его тоне не было ни капли сочувствия, словно смерть Ван Бовэня была лишь любопытным историческим фактом.
— Создание человеко-псов или человеко-медведей тоже было нередким явлением.
— Человеко… псов? — дрожащим голосом переспросила Линь Маньшу.
— Да, — невозмутимо подтвердил Жуй Шэнь. — С человека сдирали кожу. Или ошпаривали кипятком. Потом обмазывали клеем и обматывали свежесодранной шкурой животного. Когда кожа и шкура срастались, человек внешне становился похож на зверя.
Он сделал паузу, обводя взглядом их искаженные ужасом лица.
— А потом нищий мог дрессировать своего человеко-пса и показывать представления за деньги.
Ван Бовэня… обернули в шкуру коня.
Всех присутствующих пронзил ледяной холод осознания. Они вспомнили странные, ломаные движения «жеребенка». Его глаза, слишком осмысленные, слишком человеческие. Отчаянную жажду жизни, вспыхнувшую в них, когда он увидел чужаков. И последовавшее за этим бездонное отчаяние.
Ногти Мэн Яня впились в ладони до крови. Он вспомнил, как Ван Бовэнь, дрожа от страха, прибежал к нему в комнату вчера ночью. Предупреждал, просил быть осторожным… Словно это было вчера.
«Я не смог его защитить», — пронеслось в голове Мэн Яня. Дыхание стало частым и прерывистым. Если бы он был осмотрительнее… Если бы не воспринимал это смертельное испытание как какую-то игру…
Он был слишком самонадеян. И расплачиваться за его ошибки пришлось Ван Бовэню.
Это его вина. Только его.
Заметив, что Мэн Янь начинает погружаться в пучину самобичевания, Жуй Шэнь положил руку ему на плечо.
— Сейчас не время для самокопаний, — сказал он твердо, его голос вернул Мэн Яня к реальности. — Ты должен вывести остальных живыми.
Словно очнувшись от забытья, Мэн Янь глубоко вздохнул. Он выглянул в окно, проследил взглядом за удаляющейся фигурой Тети Ли, которая направлялась в сторону полей, и только потом заговорил:
— Оставаться здесь больше нельзя. Хватит блевать! Соберитесь! Мне нужна ваша помощь!
Мэн Янь всегда был стержнем команды. Услышав его твердый, уверенный голос, Линь Маньшу и остальные, превозмогая тошноту и слабость, подняли на него глаза.
— Тетя Ли ушла, — он вернулся к своему обычному, чуть ироничному тону. — Возможно, она не догадывается, что мы все поняли. Это наш лучший шанс на побег.
— Так чего же мы ждем?! — воскликнул Лу Жэнь. Его лицо было белым как полотно, он явно находился на грани нервного срыва. — Бежим! Прямо сейчас!
Глядя на их панические лица, Мэн Янь понял, что поступил правильно, скрыв от них правду об отсутствии дороги. Кроме Жуй Шэня, все остальные были не способны мыслить здраво в критической ситуации. Если бы они сейчас сломя голову бросились бежать из деревни, то вряд ли увидели бы рассвет следующего дня. И тогда погиб бы не только Ван Бовэнь.
— Спокойно.
Мэн Янь ощутил, как его собственное сознание погружается в состояние предельной концентрации. Когда опасность становилась реальной, осязаемой, он обретал странное, почти успокаивающее чувство знакомости. Это было не психологическое спокойствие, а результат сотен, тысяч часов тренировок и реальных столкновений с угрозой.
— В таком состоянии вы не способны принимать решения, — сказал он ровно. — Поэтому просто слушайте мои команды. Так вам будет проще.
Линь Маньшу поняла — Мэн Янь снова взваливает всю ответственность на себя. И, как бы ей ни было горько это признавать, она, как и Ли Цин с Лу Жэнем, была абсолютно беспомощна. Они понятия не имели, что делать. Единственной их надеждой был Мэн Янь.
— Чтобы выжить, нужен план, — продолжил он, срывая со стола скатерть и заворачивая в нее кусок плоти Ван Бовэня. — Импульсивный побег — почти верная смерть. Похоже, нам предстоит сыграть в игру на выживание в дикой природе.
Он начал отдавать четкие, быстрые команды:
— Ли Цин, Лу Жэнь — на кухню! Принесите все ножи, тесаки, какие найдете, и крышки от котлов — будут вместо щитов. Линь Маньшу — ищи соль и все, чем можно разжечь огонь: спички, кремень, зажигалки. Жуй Шэнь — собери все простыни, какие есть, плюс швабры и палки от метел. Как закончите — все ко мне в комнату.
Он говорил быстро и уверенно, не допуская возражений. Обернувшись, он поймал на себе удивленный взгляд Жуй Шэня.
— Чего смотришь? Быстрее!
Осознав, что у них появилась цель, пусть и неясная, студенты бросились выполнять приказы. Мэн Янь выглянул в окно, убедился, что за ними никто не наблюдает, и ловко вылез наружу. Цепляясь за выступы в стене, он полез на второй этаж.
Комната Тети Ли всегда была заперта, когда та уходила. Мэн Янь проверил это еще два дня назад. Через дверь не войти, значит — через окно. Тетя Ли обычно работала в поле до самого вечера, так что времени у него было достаточно.
Резким ударом ноги он выбил хлипкую раму. Осколки стекла посыпались внутрь. Мэн Янь запрыгнул в комнату убийцы.
Обстановка была простой, почти спартанской, не сильно отличалась от их собственной комнаты. Разве что зеркало висело на стене.
Мэн Янь принялся быстро обыскивать помещение. Под кроватью он нашел то, что искал — потрепанную старую книгу. Ту самую «Сутру Лошади», о которой упоминала Тетя Ли.
Сунув книгу за пазуху, он продолжил обыск. Родовая книга, иголки с нитками, несколько колокольчиков, споротых с традиционной одежды Мяо — все это он свалил в кучу на полу, завернул в простыню, соорудив импровизированный рюкзак.
Когда он вернулся в свою комнату, остальные уже закончили сборы и ждали его дальнейших указаний.
Но Мэн Янь, бросив узел с вещами на пол, достал из-за пазухи книгу.
— «Сутра Лошади»? Это?.. — спросила Линь Маньшу. Она немного пришла в себя — уверенность и решительность Мэн Яня действовали на нее успокаивающе.
— Сейчас узнаем, — ответил Мэн Янь, открывая книгу.
— Да что тут узнавать?! — снова взорвался Лу Жэнь. — Идти надо! Скорее! Пока она не вернулась! Вернется — нам конец!
— Не торопись. Еще только утро, — Мэн Янь не поддался его панике. — В этой книге может быть что-то важное. Что-то, что поможет нам выбраться.
Он начал быстро листать страницы, исписанные древними иероглифами. Чем дальше он читал, тем мрачнее становилось его лицо. Наконец, он дошел до последней страницы.
Он прочитал вслух:
— «Ван Бовэнь. Родился в Лояне, провинция Хэнань. Происхождение — Центральная равнина…»
Его пальцы, державшие книгу, побелели от напряжения.
— Люди этой деревни верят… что конь может унести душу умершего обратно на родину предков.
Ли Цин тупо уставился на книгу в руках Мэн Яня, его лицо выражало лишь безграничное оцепенение.
— Неудивительно, что Тетя Ли все время расспрашивала, откуда мы родом, — пробормотал он. — Лоян, Хэнань… это же колыбель китайской цивилизации, самые древние земли Центральной равнины.
— Зачем им конь, если есть настоящий человек с Центральной равнины, который укажет душе путь домой? — Линь Маньшу криво усмехнулась. Ее лицо было пепельно-серым, но в голосе зазвенела сталь. Она поняла: слабость и слезы здесь бесполезны. Чтобы выжить среди этих монстров, нужно стать сильной. Очень сильной.
— Самое жуткое, — Мэн Янь перевернул еще несколько страниц, — что эта книга ведется уже больше ста лет. На каждой странице — по пять имен. А книга толстенная…
— Сколько же… сколько же людей они убили? — прошептал Ли Цин, его лоб покрылся холодной испариной.
Мэн Янь нахмурился. Сама книга ощущалась странно под пальцами. Не пергамент, не обычная бумага… Что-то другое. Он отбросил «Сутру Лошади» и взялся за родовую книгу, найденную им в комнате Тети Ли.
То, что он увидел там, повергло его в настоящий шок.
Чем дальше он листал, тем древнее становились записи, и тем более странными и неправдоподобными они казались. Имена звучали дико, а описания жизни предков выходили за рамки человеческого понимания. Как кто-то мог прожить больше трехсот лет? Как одна женщина могла родить десять детей за раз? Как мертвец мог еще некоторое время «продолжать активность» после смерти?
Жители деревни Сецзяо… действительно ли они принадлежали к народности Мяо? Или это было нечто иное?
Родовая книга была богато иллюстрирована портретами предков. Но эти изображения были так же странны и чудовищны, как и сами записи. Люди на портретах… не были похожи на людей. Это были какие-то уродливые, деформированные существа, монстры, для описания которых Мэн Янь не мог подобрать слов. Он никогда не видел ничего подобного. Ни один человек в здравом уме, даже самый непочтительный, не стал бы изображать своих предков в таком виде.
Мэн Янь отшвырнул родовую книгу, словно обжегшись. Ему показалось, что он прикоснулся к какой-то древней, запретной тайне.
Возможно, жители этой деревни — не совсем люди. А название «Сецзяо Цунь»… может, его стоит понимать не как «Деревня Под Углом», а как «Деревня Злого Культа»?
Он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Больше он не притронулся к этим двум книгам, содержимое которых ломало все его представления о мире. Он сосредоточился на вещах, которые принесли студенты.
Ножей в доме Тети Ли оказалось немного, всего четыре или пять. Самыми полезными были длинный нож для резки арбузов и тяжелый тесак для колки дров — мачете.
Мэн Янь взял деревянную ручку от швабры, сломал ее пополам. Затем расщепил один из обломков и вставил в расщеп рукоять острого кухонного ножа. Обмотав место соединения плотными полосами ткани, вырванными из простыни, он получил импровизированное копье с внушительной дистанцией атаки.
Это копье он вручил Ли Цину. Остальные ножи раздал другим парням, себе оставил мачете. Линь Маньшу была слишком слаба физически. Нож в ее руках мог оказаться бесполезным или даже опасным — если бы она не смогла убить врага с одного удара, тот мог бы разозлиться и отобрать оружие.
Порывшись в карманах, Мэн Янь извлек длинную духовую трубку со стрелками, которую смастерил пару дней назад от скуки. Он отдал ее Линь Маньшу. Затем взял единственную крышку от котла, привязал к ней веревки и закрепил на спине девушки — получился примитивный щит.
Вооружив студентов, Мэн Янь завернул в промасленную ткань спички, соль, немного риса и вяленого мяса. Из оставшихся простыней он соорудил для всех простые заплечные мешки, куда положил также два железных котелка.
— Вроде все, — сказал он. — Ли Цин, дай мне свои часы.
Ли Цин, не понимая зачем, снял часы и протянул их Мэн Яню.
— Слушайте внимательно, — Мэн Янь понизил голос. — С этого момента — ни звука. Держитесь рядом друг с другом. Если заметите опасность — не кричите. Сразу дайте знать мне.
Его спокойствие и уверенность передались остальным. Паника немного отступила, их лица уже не были такими бледными, в глазах появилась тень решимости.
— Снимите все блестящее, — продолжил Мэн Янь. — Серьги, кольца, цепочки. Все, что может отражать свет.
Деревня Сецзяо располагалась в низине, окруженной горами. Куда бы они ни пошли, им придется подниматься вверх по склону. Солнце здесь палило нещадно. Любой отблеск от украшения мог выдать их преследователям.
Мэн Янь посмотрел на небо, затем на цвет почвы на дальнем склоне горы.
— Снимайте носки и натягивайте их поверх обуви, — приказал он. — Здесь часто идут дожди, земля влажная. Носки скроют отпечатки подошв.
Линь Маньшу удивленно посмотрела на него:
— Мэн-гэ… ты точно фольклор изучаешь? Откуда ты все это знаешь?
— Не спрашивай, — оборвал ее Мэн Янь. Он чувствовал, как древние инстинкты, дремавшие глубоко внутри, просыпаются и берут контроль. — Сейчас не время для разговоров. Просто делайте, что я говорю.
Когда все были готовы, Мэн Янь в последний раз окинул взглядом комнату, ставшую для них временным убежищем и одновременно местом страшного открытия. Затем он осторожно приоткрыл заднюю дверь и вывел свою маленькую, напуганную группу из этого проклятого дома, навсегда запечатлевшегося в их памяти как место из ночного кошмара.
Кроваво-красные цифры все так же висели перед глазами Мэн Яня, невидимые для остальных.
ОБРАТНЫЙ ОТСЧЕТ ВЫЖИВАНИЯ: 03:01:57
Оставалось всего три дня.
http://bllate.org/book/13493/1198710
