Глава 13 — Отель «Чанлан» (13)
Тусклый свет делал каждый крошечный фрагмент ясным и отчетливым, словно каждая пылинка была видна в этот момент.
Янь Вэй ясно слышал, как его собственное дыхание резко прерывается. Он уставился на «Янь Мингуана», сидящего впереди у кровати, и пристально смотрел вперед, наконец разглядев лицо другого в полумраке — на нем вообще не было лица.
В момент осознания этого леденящее чувство, что за ним наблюдают со всех сторон, которое он испытывал днем, снова нахлынуло, устремившись прямиком в мозг.
Существо, сидевшее у кровати, было чрезвычайно восприимчивым. После всего лишь мгновения колебания Янь Вэя «Янь Мингуан» медленно поднял голову. На его лице без черт внезапно появился запачканный кровью рот, ухмыляющийся и скалящий ему зубы.
Используя голос Янь Мингуана, существо прошептало парящим, эфирным тоном:
— Ты заметил...
Чем опаснее была ситуация, тем спокойнее становился Янь Вэй.
Он чувствовал, как его сердце учащенно бьётся, кровь, казалось, течет быстрее, и все же его разум в этот момент становился все более собранным.
Его пальцы слегка дрогнули, взгляд заострился. Внезапно он схватил руку Янь Мингуана под одеялом, перекатился через мерзкое существо и скатился с кровати, крича:
— Янь Мингуан, беги!!!
Человек рядом с ним, в тот момент, когда его руку схватили, одновременно с ним скатился с кровати, его движения были проворными и стремительными. Рука мужчины несла в себе тепло, и все же Янь Вэй почувствовал, что его собственная ладонь несколько холодна.
У кровати «Янь Мингуан» без лица не двигал телом, лишь его шея повернулась, следуя их направлению, чтобы посмотреть на них. Единственная видимая черта на его лице, рот, ухмыльнулась еще шире, обнажив окровавленную и грязную пасть.
Янь Вэй, крепко сжимая Янь Мингуана, быстро добежал до двери, бесчисленные мысли пронеслись в его сознании, словно молния. Как раз когда они уже почти достигли двери...
Янь Вэй прервал свое движение по открыванию двери, повернулся, разжал хватку на руке Янь Мингуана и резко пнул человека позади себя!
В момент удара Янь Вэй явственно ощутил улучшение своих физических способностей, обеспечиваемое откликом физического индекса, данным "Башней". Даже в своем поспешном действии сила его удара ногой была значительно больше, чем до того, как он вошел в "Башню".
А позади него Янь Мингуан, который должен был обладать отличной реакцией, на самом деле не среагировал немедленно. В мгновение ока он был отброшен пинком Янь Вэя на несколько шагов назад и упал на пол.
Янь Вэй тяжело и часто дышал, стоя прямо у двери и оглядывая комнату. Одну руку он засунул в карман одежды, нащупывая маленький кинжал, который специально приготовил днем.
В нескольких шагах от него на полу Янь Мингуан, которого он стащил с кровати, лежал на спине. Мужчина оперся о пол, чтобы встать, и сказал:
— Янь Вэй, что ты делаешь?
Тем временем «Янь Мингуан», сидевший у кровати, медленно поднялся, свирепо ухмыляясь, и пошел к нему. Янь Мингуан, поднявшийся с пола, тоже встал, его холодный голос прозвучал в тусклой комнате:
— Пошли.
Янь Вэй вытащил кинжал, прислонился к двери, слегка пригнувшись, его поза была крайне настороженной. И все же его ранее напряженное выражение лица теперь немного расслабилось. Его тонкие губы слегка дрогнули, изогнувшись в улыбку, одновременно и острую, и свирепую.
— Куда идти? — он посмотрел на двух Янь Мингуанов перед собой. — Вы оба фальшивые
Существо, сидевшее у его кровати, с самого начала особо не скрывалось, обнажая свой кровавый, грязный рот и ужасающее лицо в тот момент, когда он почувствовал неладное.
Но человек, лежавший рядом с ним, все это время был очень тих — Янь Вэй изначально думал, что Янь Мингуан давно проснулся и просто лежит, выжидая момент. Но в тот краткий миг, когда он держал ту руку, он внезапно осознал, что что-то не так.
Существо, лежавшее рядом с ним, имело все те же характеристики, что и Янь Мингуан, даже температура была как у человеческого тела, даже текстура на кончиках пальцев мужчины, которая явно была следствием многолетнего держания клинков и оружия, была точно такой же. Но не хватало лишь одной вещи — черного кольца, которое "Башня" дает каждому игроку для доступа к его информационной панели.
Человек, лежавший рядом с ним, тоже не был Янь Мингуаном!
Поскольку сейчас не требовалось немедленных действий, Янь Вэй незаметно коснулся своего собственного черного кольца, бросив взгляд на всплывшую информационную панель. На строке состояния его постоянного навыка «Состояние Полубессмертного» все еще было активно.
Он угадал правильно.
Небо вовсе не прояснилось — до полуночи еще даже не дошло.
Держа нож, Янь Вэй изогнул губы:
— Разве ты не собираешься развеять эту иллюзию? С самого начала все было фальшивкой, верно? И человек, сидевший у кровати, и человек, лежавший рядом со мной, были иллюзиями. Прямо как в прошлый раз в художественной студии, это всего лишь попытка сбить меня с толку, нарушить ход моих мыслей, чтобы я в панике сам побежал в картину. Должна же быть картина, которую я сейчас не вижу, ожидающая, что я попаду прямо в ловушку.
Это была точно такая же иллюзия и обман, как в прошлый раз. Если бы он попался на удочку и побежал в картину, это стало бы настоящей точкой невозврата. Прямо сейчас полночь еще не наступила — даже если бы он мог маневрировать внутри картины, как только он не смог бы найти выход, после наступления полуночи он оказался бы в отчаянном положении.
После того как он методично произнес эти слова, существо, стоявшее у кровати, застыло, несколько раз подряд рассмеявшись над ним. Смех был резким и зловещим, похожим на довольно высокий мужской голос.
В следующий момент окружающая обстановка действительно начала меняться. Изначально очень серый и тусклый дневной свет снаружи мгновенно потемнел, небо вернулось к кромешной ночной тьме. Всё в комнате мягко заколебалось, и стали видны очертания наслоенных друг на друге портретов, обнажая истинную природу этой комнаты.
Художественная Студия!
Так вот что имел в виду инстанс, говоря о снижении ограничений для призраков!
Янь Вэй вообще не был в комнате №5. Неведомо для него, в какой-то момент он был перемещен призраком в художественную студию на верхнем этаже. Перед ним другой «Янь Мингуан», которого он отшвырнул пинком, тоже исчез, замененный молодой девушкой в вечернем платье, лишенной глаз. Краем глаза Янь Вэй взглянул на плотно закрытую дверь художественной студии позади себя и увидел картину, приклеенную к двери. На дверной ручке также висел кодовый замок, ясно указывая на то, что простое поворачивание ручки не откроет ее.
Фальшивый Янь Мингуан без лица тоже медленно обнажил свою истинную форму.
Это был мужчина, покрытый кровью и грязью. Обе его глазницы были выколоты, обнажая две большие кровавые дыры. Дорогой, очевидно очень дорогой костюм, который он носил, тоже был покрыт засохшей кровью.
Даже если его лицо было уж очень свирепым, Янь Вэй все же мог опознать личность этого призрака по его носу, рту и очертаниям лица.
Художник.
Художник с первой ночи, тот, о котором говорил мужчина средних лет, что он вылез из картины и выколол глаза женщине в длинном платье.
Этот художник, чей автопортрет при жизни был красив и талантлив, теперь был покрыт грязью, его выражение лица было свирепым, когда он смотрел на Янь Вэя. Раздался парящий, зловеще холодный голос:
— Раз уж ты не уходишь, тогда отдай мне свои глаза.
Среди звука несколько безглазых женских портретов сдвинулись. Одна за другой женщины с пустыми глазницами вышли. Их ступни слегка оторвались от земли, паря эфемерно по направлению к Янь Вэю. Под безмятежным лунным светом, проникающим через окно художественной студии, Янь Вэй мог видеть лишь свою собственную тень.
И все же он не двигался.
Его рука, державшая кинжал, слегка сжалась, но его выражение лица было очень спокойным, когда он сказал:
— Если бы ты мог выколоть мне глаза, разве стал бы ты ждать до сих пор?
Шаги нескольких безглазых девушек остановились. Ужасающее лицо Художника яростно задрожало.
Реакция призрака подтвердила догадку Янь Вэя. Он слегка расслабился и продолжил:
— На тебя наложены ограничения — ты не можешь убить меня. Вот почему тебе пришлось использовать этот метод, чтобы обмануть меня. В наш первый день в отеле я был твоей первой целью, верно?
Тогда комплимент служащего его внешности по сути был приравнен к наложению на него триггера смерти, чтобы облегчить Художнику приход выколоть ему глаза ночью. Но он избежал триггер на месте в тот раз. На следующий день Янь Вэй и Янь Мингуан были очень осторожны и вообще не активировали никаких ограничений. Художник, желая убить его, желая его глаз, мог лишь переместить его в художественную студию и заманить его в активацию ограничения самостоятельно.
Видя, что Янь Вэй совсем не клюнул на приманку, Художник с пустыми глазами издал яростный рев. Его голос стал глубже и ужаснее, словно перемалывая полную тазу крови.
— А что, если на меня наложены ограничения? Да, я не могу убить тебя, но и ты не можешь выбраться, — Художник издал несколько отрывистых смешков. — Запертый здесь, ты умрешь голодной смертью заживо. Лучше отдай мне свои глаза... отдай их мне... Такие красивые глаза, моя картина станет еще прекраснее...
Янь Вэй повернул голову, сорвал картину, приклеенную к двери, швырнул ее на пол и взглянул на кодовый замок, закрепленный на дверной ручке.
Теперь, когда было подтверждено, что призрак не будет нападать на него, он убрал кинжал обратно в карман, приподняв кодовый замок обеими руками для более пристального осмотра.
Это был кодовый замок с прокручивающимися цифрами. Корпус замка был толстым, явно не таким, который можно перерубить холодным оружием. На замке были три ряда прокручивающихся цифр, все три в настоящее время оставались на «0».
Это означало, что пароль состоял из трех цифр. Каждая цифра могла быть любым числом от нуля до девяти. Рядом была маленькая кнопка подтверждения, вероятно, предназначенная для нажатия, как только прокрученный пароль окажется правильным, чтобы открыть замок.
Художник зловеще рассмеялся:
— Конечно, ты можешь попытаться открыть этот замок. Но у тебя есть только одна попытка... Как только ты прокрутишь пароль и введенный пароль окажется неверным, мои ограничения будут сняты...
—Тогда я смогу выколоть твои глаза... Такие красивые глаза, это, без сомнения, самые красивые глаза, которые я когда-либо видел. Ах да, и тот мужчина, что с тобой, его глаза тоже прекрасны, я хочу их все..я хочу их все, ха-ха-ха-ха-ха!!
Бровь Янь Вэя слегка дрогнула.
Всего один шанс?
Должно быть, он только что разгадал предыдущую смертельную ловушку, но при этом активировал и следующую побочную ветку. У этого кодового замка перед ним был всего один шанс на открытие. Если он подберет правильную комбинацию и откроет замок, ночной кризис минует. Если же он введет неверный код, последние ограничения инстанса на призрака полностью исчезнут, и художник непременно тут же бросится выцарапывать его глаза.
В художественной студии мужчина с пустыми глазницами, покрытый засохшей кровью, все так же бормотал вполголоса:
— Отдай мне глаза! Отдай...я смогу написать самый совершенный портрет...Глаза...
Янь Вэй взглянул на информационную панель. Состояние бессмертия все еще действовало, оставался один час и четыре минуты.
Он молча смотрел на кодовый замок примерно минуту, а затем, к удивлению, в такой жуткой обстановке тихо рассмеялся.
Этот тихий смех прервал бормотание художника. Его лицо судорожно дернулось, и он ядовито процедил в сторону Янь Вэя:
— Чему ты смеешься?
— Трехзначный код, каждая цифра имеет варианты от нуля до девяти — десять возможных чисел, а значит, тысяча комбинаций. На ввод одного кода у меня уходит примерно три секунды. Для тысячи кодов потребуется пятьдесят минут. Вообще-то, я мог бы просто перебирать их по одному. Даже если я ошибусь, ты все равно не сможешь меня убить. Но я считаю, что это слишком глупо.
— Похоже, ты вообще не веришь, что я смогу ввести верный код? Дай угадаю, почему ты так уверен. Этот кодовый замок — ограничение для меня, но и для тебя тоже. Мы в равных условиях. Но такой код, как этот, безосновательная догадка — чистая удача, тысяча возможных ответов означают вероятность угадать верный наугад всего одну тысячную. Равновесие между нами полностью нарушено, так что это абсолютно не может быть случайным числом.
При лунном свете окровавленное лицо художника, наполовину скрытое во мраке, словно бы дернулось, исказившись ненавистной гримасой.
Улыбка в глазах Янь Вэя стала еще глубже.
Кровь во всем теле ускорила свой бег вместе с участиившимся сердцебиением. Полная бдительность не заставляла его нервничать, напротив, она погружала его в состояние возбуждения. Он не боялся этой смертельной игры — казалось, она, наоборот, высвобождала его бунтарскую натуру, позволяя ему с упоением окунуться в нее.
Держа кодовый замок в одной руке, он смотрел на этого ужасающего призрака и продолжал:
— Раз это не может быть случайным числом, значит, у него есть закономерность или подсказка, которая обычно скрыта в уже известной мне информации. В первый день у нас не было никаких зацепок, связанных с цифрами. Во второй день я видел в архивной комнате некоторые даты, третье июля десятилетней давности. Есть и другая возможность: номера комнат гостей — с первой по пятую. Студия не пронумерована, но если бы ей присваивали номер, это должна была бы быть нулевая комната на пятнадцатом этаже. Таким образом, исходя из найденных мною зацепок, этот код должен быть 703 или 150.
Кончик пальца юноши лег на кнопку подтверждения кода, словно он уже был готов повернуть барабаны. Его чистый голос эхом разносился по просторной студии. Под холодным лунным светом Янь Вэй и художник одновременно искривили губы в улыбке.
Взгляд Янь Вэя слегка скользнул, его светло-карие глаза были полны уверенности.
Окровавленный рот художника исказился, обнажив жуткую, зловещую ухмылку.
— Ты сейчас очень рад, потому что думаешь, что я собираюсь нажать 703 или 150, и я обречен, верно? Хочешь посмотреть, как я нажму? Не беспокойся, я нажму. Но прежде чем уйти, я должен кое-что сделать.
Янь Вэй улыбнулся и, стоя перед комнатой, полной жутких и пугающих порождений тьмы, так просто отложил кодовый замок. Он даже убрал маленький кинжал, служивший ему для самозащиты, засунул одну руку в карман плаща и быстрыми шагами направился прямо к художнику.
Художник, казалось, скрежетал зубами, издавая хриплый, скрежещущий звук:
— Ха-ха-ха-ха-ха!! Ты не смеешь попробовать, поэтому идешь на верную смерть?
Янь Вэй лишь презрительно на него посмотрел.
Он всегда сомневался, почему художник тоже лишился глаз и почему умер. У всего есть своя причина. Их инстанс явно тоже был историей о том, как обида превратилась в призрака. Какова же вероятность, что призрак, управляющий всеми портретами, не имел на то никакой причины? Янь Вэй считал, что такой вероятности нет.
Сейчас состояние бессмертия еще не закончилось, и художник был прямо перед ним. Это был идеальный шанс поискать зацепки.
Он подошел к художнику, изо всех сил сдерживая свою исключительную брезгливость, протянул руку и, с выражением крайнего отвращения на лице, схватил руку художника, покрытую засохшей кровью и смердящую смрадом.
Раз он напрямую касался призрака, то призрак, естественно, больше не был ограничен в возможности убить его. Художник зловеще рассмеялся, его пальцы судорожно дернулись, пытаясь потянуться к глазам Янь Вэя.
Ничего не произошло.
Брови и глаза Янь Вэя почти съехались от сдерживаемой брезгливости, но он терпел, тщательно осматривая все тело художника.
Художник взвизгнул:
— Почему ты не умер!! Ты прикоснулся ко мне, я могу убить тебя! Я могу убить тебя!!!
— Чувак, хватит пытаться. Смертельные раны не действуют. Кажется, ты умеешь только выкалывать глаза? Каждый раз, выкалывая глаза, ты заодно выковыриваешь и мозги, опустошая череп. Такой вид смертельной травмы бесполезен, — он закончил осмотр рук, его взгляд поднялся, внимательно изучая пустые глазницы художника, и сказал: — Еще чуть-чуть, совсем немного. Завтра я не смогу с тобой справиться, так что сегодня я должен все как следует рассмотреть
Художник: «...»
Под призрачные звуки, издаваемые призраком, Янь Вэй внимательно, сверху донизу, осмотрел его со всеми подробностями.
Руки художника уже сильно высохли, но можно было разглядеть, что при жизни его руки, хоть и сильные, не были тонкими. А те две пустые глазницы имели очень неровные края, не такие, как будто их выковыряли каким-то острым инструментом, а скорее...как будто их живьем вырвали рукой. Внутри глазниц осталось немного мозгового вещества. Способ, которым были вырваны глаза, был жестоким. На теле художника не было видно других кровоточащих ран. Вероятно, он умер именно от того, что ему вырвали глаза.
— Кстати, ты сам себе вырвал глаза?
Художник не ответил ему, лишь повторял:
— Я вырву твои глаза.. использую твои глаза, чтобы украсить мой совершенный портрет...Я вырву твои глаза...
Янь Вэй: «...» Наверное, просто взбесился.
Все, что нужно было увидеть, он увидел, и не осталось больше зацепок, ради которых стоило бы задерживаться. Он запомнил все детали осмотра, снова подошел к двери и поднял кодовый замок.
— 703 или 150? — сказал он.
В тот момент, когда палец Янь Вэя коснулся кнопки подтверждения на кодовом замке, художник засмеялся:
— Открывай...открывай..Если введешь неверно, глаза будут моими, будут моими, будут моими...
Янь Вэй тихо рассмеялся.
Его смех несколько раз прокатился эхом по просторной студии. В таком зловещем и причудливом месте его насмешливый смех оказался на треть холоднее голоса художника.
В следующее мгновение Янь Вэй, только что рассуждавший о двух числах — 703 и 150, даже не пошевелил тремя цифровыми барабанами. Вместо этого он без малейших колебаний нажал кнопку подтверждения!!
Злобная ухмылка художника мгновенно застыла.
Цифры по-прежнему оставались на 000, но кодовый замок с щелчком открылся.
http://bllate.org/book/13467/1658104
