Мои родители развелись, когда я учился на втором году средней школы. А год спустя отец умер. Я внезапно остался совсем один, но, к счастью, после поступления в старшую школу мне больше не пришлось постоянно переводиться с места на место.
Для меня это было тяжёлое время, однако школьной жизнью я, к счастью, был вполне доволен. Когда не нужно было постоянно думать об очередном переводе, заводить друзей оказалось гораздо проще. У меня даже появилось несколько довольно близких друзей. Правда, с началом второго семестра первого года старшей школы всё изменилось.
В то время мне было невероятно одиноко. Я ненавидел возвращаться в пустой дом. Поэтому старался всеми возможными способами оттянуть этот момент. Я как можно дольше проводил время с друзьями и не возвращался домой допоздна.
Именно тогда я познакомился с Ким Шинчжу. Один из парней, с которыми я в то время общался, отвёл меня к нему. Скорее всего это было сделано по просьбе самого Ким Шинчжу. Увидев меня, он первым делом схватил меня за щёки и принялся вертеть мою голову из стороны в сторону. Я оттолкнул его руку, которой он трогал меня так, словно я был какой-то собакой, — это и стало причиной, почему между нами сложились такие ужасные отношения.
Поскольку друзей у меня всегда было немного, тогда я ещё не знал, что даже среди ровесников существует своя иерархия. Ким Шинчжу вёл себя со мной как мудак, и я в ответ вёл себя с ним точно так же. Когда я наконец осознал, к чему всё идёт, то уже успел официально превратиться в его мальчика для битья.
Жалею ли я теперь о том, как поступил тогда? Очень жалею. Если бы можно было повернуть время вспять, я бы отреагировал на провокации Ким Шинчжу куда спокойнее и разумнее. Но сожалеть было слишком поздно, а время назад не повернёшь. Поэтому мне оставалось лишь не повторять прежних ошибок. Только и всего.
«Не выделяться».
«Не пытаться любой ценой заводить друзей».
«Не связываться с плохими людьми».
«Спокойно реагировать на провокации».
«Не действовать сгоряча».
Я записал в уголке тетради несколько правил — тех самых, которых не сумел придерживаться в прежней школе. Пока я писал, прозвенел звонок на перемену. Класс мгновенно наполнился шумом. Я поднял голову и оглядел царивший вокруг хаос. Если не считать нескольких любопытных взглядов, большинство, похоже, совершенно мной не интересовались.
"Вот и хорошо. Нужно просто продолжать в том же духе. Тогда я спокойно доучусь до выпуска".
— Эй.
Как раз когда я собирался как следует запомнить свои новые правила, кто-то похлопал меня по плечу. Похоже, возможность применить их на практике появилась гораздо раньше, чем я рассчитывал.
— Да?
Я посмотрел на стоявшего передо мной парня, постаравшись придать своему лицу как можно более нейтральное выражение. Нельзя было показывать раздражение, но и выглядеть трусом тоже не хотелось.
— Ты правда домогался Ким Шинчжу?
Он стоял перед моей партой с вызывающим видом и смотрел на меня сверху вниз. Рубашка была помята и расстёгнута, а весь его вид выдавал в нём хулигана. Он напоминал тех парней, что таскались за Ким Шинчжу. Окинув моё лицо скептическим взглядом, он скривился так, будто услышал какую-то нелепицу. Опасаясь, что раздражение на моём лице станет слишком заметным, я нарочно несколько раз моргнул. Он спросил снова:
— Так ты лапал Ким Шинчжу?
На этот раз это прозвучало так, словно вопрос был адресован скорее ему самому, чем мне. Я лихорадочно соображал, как ответить, не спровоцировав его. Нужно было найти самый безопасный способ выбраться из этой ситуации. Судя по его словам, он определённо знал Ким Шинчжу, а стоило мне сказать что-нибудь не то — и всё могло стать ещё хуже. Но рассказать правду тоже было неловко. Даже если я честно всё объясню, вряд ли он мне поверит.
— Эй, чего молчишь? Я спрашиваю: ты его домогался или нет?
Он ткнул меня пальцем в голову. Я стиснул зубы, чувствуя, как к горлу подступает целый поток ругательств. Подавив желание сломать ему палец, я слегка уклонился от его руки.
— О, ты ещё и уворачиваешься?
В классе внезапно стало тихо. Все смотрели на мою реакцию. А может, ждали, когда меня начнут избивать. Не прошло и десяти секунд с тех пор, как я поклялся не выделяться, а мой план уже грозился полететь к чертям.
Когда я продолжил молчать, его взгляд стал жёстче.
С Ким Шинчжу я тоже держал рот на замке и в результате получал втрое больше, чем мог бы. Нужно было что-нибудь сказать. Но что именно позволило бы мне благополучно выпутаться из этого положения? В конце концов я придумал наиболее безопасный ответ.
— Официально — да.
— Ты реально его домогался?
— Ну, официально — да.
— …Это ещё что значит?
Я замолчал и посмотрел на него. Он явно не знал, что сказать. Неужели он не знает, что означает слово «официально»? Серьёзно? И это старшеклассник?
— Что?
Из угла класса послышались смешки. Мне же его невежество совсем не казалось смешным. Он оказался ещё тупее, чем я думал. Я поспешно заговорил, пока с языка не сорвалось что-нибудь резкое:
— Ну… э-э-э…
— И чего ты резину тянешь? Так ты это делал или нет?
— По документам виновником считаюсь я.
— То есть ты говоришь, что делал это?
Я беспомощно кивнул. Похоже, объяснить ему что-либо было невозможно. Раз уж на мне всё равно висел ярлык «того, кто домогался Ким Шинчжу», попытки оправдываться могли лишь всё усугубить. Когда я угрюмо кивнул, парень на мгновение лишился дара речи.
— Как? Ты на него напал? Ты?
Даже этот идиот с первого взгляда понял, что я вряд ли способен что-то сделать Ким Шинчжу, так почему же комитет по борьбе со школьным насилием даже не захотел меня слушать? У меня во рту появился горький привкус.
— Спроси подробности у Ким Шинчжу. Он там был.
Я постарался сказать это как можно вежливее: если ему так любопытно, пусть пристаёт с расспросами к Ким Шинчжу, а не ко мне. Я хотел как можно скорее закончить этот разговор. Лишнее внимание мне было ни к чему.
— Значит, ты гей?
Но этот парень совершенно не умел понимать намёков. Идиот.
— Нет.
— Тогда зачем ты приставал к другому парню?
Я сам не заметил, как тяжело вздохнул. Этот разговор окончательно зашёл в тупик. Может, проще признаться и позволить ему считать меня геем? Или ещё раз попытаться ему объяснить? Хотя сколько ни объясняй, он всё равно, похоже, ничего не поймёт.
— Ким Ён Чжин. Ты слишком шумный.
За моей спиной раздался холодный голос.
Я медленно обернулся, чтобы увидеть того доброго человека, который решил за меня вступиться. На меня смотрели те самые неприятные глаза, с которыми я ранее уже встречался взглядом, а на губах их обладателя играла лёгкая улыбка. На белой школьной рубашке виднелся синий бейдж с именем. Пак Ши Он. Вот как его звали.
— Не приставай к нашему новому ученику и возвращайся к себе в класс.
Он явно обращался к Ким Ён Чжину, но смотрел при этом на меня. Хотя он вроде бы мне помог, никакой благодарности я не почувствовал — наверное, из-за его высокомерного взгляда. Чем больше я на него смотрел, тем сильнее мне не нравилась исходившая от него аура. Я не мог точно это объяснить, но он вызывал у меня отторжение. Мне даже пришло в голову, что он может оказаться хуже Ким Шинчжу.
“Мне абсолютно точно нельзя становиться этому парню поперёк дороги”, — в моей голове тут же зазвенели тревожные звоночки. Стараясь вести себя как можно незаметнее, я медленно перевёл взгляд обратно на Ким Ён Чжина.
— Бля, да ухожу я ухожу!
Раздражённый Ким Ён Чжин напоследок толкнул меня пальцем в голову.
“Вот же придурок, ещё и злость на мне срывает”. Мои глаза на мгновение сузились, но, к счастью, прозвенел звонок на урок, так что он этого не заметил.
Убедившись, что Ким Ён Чжин вышел из класса, я тут же опустил голову. Казалось, будто все смотрят на меня, и от этого мои щёки покраснели. Хотелось, чтобы урок начался как можно поскорее. Я с отчаянием уставился на часы. В этот момент у меня за спиной снова раздался его голос:
— Эй, новенький.
— …
— Ты разве не собираешься меня поблагодарить?
Голос звучал мягко, но почему-то в нём всё равно слышалось снисхождение. Мои плечи дёрнулись от смущения. Если сейчас его проигнорировать, я наживу себе врага. Я медленно повернулся к нему лицом, сосредоточив взгляд на центре его бейджика, стараясь не встречаться с ним глазами:
— Эм… спасибо.
Кажется, я сам того не заметил, как выражение моего лица стало угрюмым, поэтому, чтобы не вызвать раздражения у собеседника, я заставил себя улыбнуться. Увидев, как неестественно перекосилось моё лицо, он усмехнулся. Была ли это дружелюбная улыбка или насмешка, я так и не понял, потому что стоило нашим глазам встретиться, как я тут же отвёл взгляд.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/13463/1751463
