Этот инцидент касался чрезвычайно деликатных вопросов безопасности и теперь Сунь Цзинаню даже не нужно было придумывать оправдание. Другая сторона и так понимала, что никакой деловой сделки не предвидится.
Они доставили Ван Гэна и Ю Ляна в больницу и поскольку это был несчастный случай на рабочем месте, Сунь Цзинань напрямую оплатил медицинские расходы, только поручил своему помощнику сохранить квитанции для будущих претензий.
К счастью, богиня судьбы просто высоко подняла руку, чтобы нежно погладить его по лицу. Рана Ю Ляна была не слишком тяжелой, он просто подвернул левую ногу. После втирания небольшого количества лекарства он мог продолжать работать как обычно. Травма вице-президента Ван была более серьезной. На его руку потребовалось наложить три шва, и за ней нужно было тщательно следить.
Так как никому из пострадавших не требовалась госпитализация, Сунь Цзинань вышел, чтобы позвонить. Однако когда он вернулся, то увидел возле входа в хирургическое отделение на скамейке Ю Ляна, бережно держащего левую руку Ван Гэна и роняющего слезы.
Карма всегда возвращалась, словно бумеранг. Сунь Цзинань часто до этого проявлял свои чувства перед Ю Ляном, но теперь его настигла расплата. Он стоял рядом и некоторое время наблюдал, прежде чем, наконец, не удержался и подошел.
– Ладно, прекрати эти слезы. Посмотри, ты плачешь, как ребенок. Если бы я не знал о происшествии, я бы подумал, что у старины Ван только что случился выкидыш.
Вице-президент Ван наслаждался всеобщим вниманием, но услышав эти слова, он сразу же бросил на Сунь Цзинаня осуждающий взгляд.
– Директор Сунь, сяо Ю напуган. Не делайте хуже.
Сунь Цзинань: «...»
Ю Лян всхлипывая сказал:
– Директор Сунь... извините... всë... это всë... всë из-за меня...
– Забудь об этом, тебе не нужно извиняться – Сунь Цзинань был ошеломлён его опустошенным видом, поэтому быстро произнёс – К счастью, ничего страшного не произошло. Если ты чувствуешь себя виноватым, то хорошо позаботься о своем спасителе. Компания возместит медицинские расходы вам обоим. Если это неудобно, старина Ван может взять два дня отдыха, чтобы подлечить руку.
Ван Гэн притворился очень преданным своему делу и сказал:
– Это всего лишь незначительная травма. Я могу работать и дальше.
Этот старый лис по фамилии Ван только притворялся слабым. На самом же деле этот принципиальный красавец никогда бы в жизни не стал плакать из-за подобного ранения и уж точно не стал бы отлынивать от работы. Эта актёрская игра могла обмануть только Ю Ляна, этого глупого ребенка. Сунь Цзинань был слишком ленив, чтобы разоблачать его, поэтому равнодушно произнес:
– Хорошо. Разберитесь с этим сами и выходите на работу в соответствии с ситуацией. Не притворяйтесь излишне сильными, наша компания – не потогонное производство.
Ю Лян с силой кивнул и серьёзно заверил его:
– Я обязательно, позабочусь... позабочусь о вице-президенте Ван...
От его слов Сунь Цзинань почувствовал досаду и быстро отмахнувшись, произнёс.
– Вы двое ждите здесь заключения экспертизы, пусть водитель отправит вас обратно позже. У меня еще есть дела, я уйду первым.
На самом деле Сунь Цзинань пока не встречал никого в любовных отношениях счастливее себя и мог смело назваться везунчиком. Он уже успел обзавестись семьёй в лице любящего мужчины и конечно же не хотел мешать этим новичкам и быть третим лишним.
Сунь Цзинань покинул больницу, но в компанию не вернулся. Он поехал прямо в Тяньхайский университет.
Сегодня днем у Тан Кая была большая лекция, которая закончилась около полшестого вечера. У Сунь Цзинаня на телефоне было расписание, которое Тан Кай прислал ему ранее. В WeChat также было несколько непрочитанных сообщений.
Профессор Тан иногда вел себя до смешного по-детски. Он ходил в свою лабораторию без телефона и всегда боялся, что Сунь Цзинаню срочно понадобится его найти. Поэтому каждый раз, прежде чем уходил, он заявлял о своем походе в лабораторию на Wechat. Через один или два часа он выходил и отправлял лаконичное «Я вышел», но минут через десять, если он хотел вернуться, то снова сообщал об этом. Если Сунь Цзинань не отвечал и игнорировал его, когда он выходил во второй раз из лаборатории, то Тан Кай заходил в интернет, копировал одну и ту же фразу «Поужинав где-то, ты вернёшься домой, но будешь ли ты меня ещё любить?» и отправлял ему.
Они оба были заняты работой и не жили вместе, поэтому часто общались по видеосвязи вечером в конце дня. Эта прилипчивость не раздражала. На самом деле, это было то, что связывало их вместе.
Любовь не обязательно должна быть объявлена миру, но она должна быть услышана любимым человеком.
Сунь Цзинань припарковал свою машину на временной стоянке и написал Тан Каю: «Я жду тебя внизу».
Не прошло много времени, как высокая и худая фигура вышла из двери, ведущей на факультет биологических наук. Мужчина в сером тонком пальто поспешил вниз по ступенькам. Он открыл дверцу машины и бросился внутрь, окутанный облаком холодного воздуха.
– Что ты здесь делаешь?
На ощупь его костюм был грубым, но очень теплым. Тан Кай обнял Сунь Цзинаня. Тот поцеловал его в щеку, улыбнулся и сказал:
– Ничего особенного, я просто соскучился по тебе.
Тан Кай что-то промычал, затем открыл рот и спросил:
– С кем ты ездил сегодня в больницу? Что случилось?
Сунь Цзинань знал, что он чувствителен, но не ожидал, что его чувствительность будет такой высокой. Он определенно собирался догнать Шерлока Холмса. Сунь Цзинань не смог удержаться от смеха, когда спросил:
– Как ты смог это определить?
– Сейчас чуть больше шести часов, и на улице пробка. Ты бы не смог добраться сюда сейчас, если бы работал нормально в компании. Ты либо ходил куда-то еще сегодня днем, либо ушел с работы пораньше – Тан Кай протянул руку и потянул его за манжеты – Я только что почувствовал запах дезинфицирующего средства. Здесь есть небольшое пятно крови, но у тебя нет ран. Так что, я полагаю, кто-то еще пострадал, и ты отвез его в больницу, прежде чем приехать за мной?
Сунь Цзинань восхищенно зааплодировал ему.
Тан Кай сдержанно сказал, что это все мелочи, и снова спросил:
– Ты устал? Почему бы тебе не остаться на ночь?
Сунь Цзинань просто хотел остаться с ним. Не имело значения, куда они пойдут.
– Конечно, давай заедем на рынок, чтобы купить немного еды.
Выслушав его рассказ о несчастном случае, Тан Кай решил, что попросит своего отца отправить несколько административных штрафов в компанию Цзинь Ке, чтобы выразить свою благодарность Сунь Цзинаню.
Личная склонность Сунь Цзинаня изображать героя была несколько серьезной. Он не хотел вовлекать Тан Кая во внутреннюю борьбу семьи Сунь. В результате профессор Тан остановил его и прочитал ему небольшую лекцию по физкультуре. Из-за этого наказания уголки глаз Сунь Цзинаня покраснели, дыхание стало прерывистым и тяжелым, но он все равно продолжал настаивать:
– Не создавай никаких проблем… Я могу с этим справиться. Нет необходимости беспокоить твоего отца.
– Ты, как законопослушный гражданин, должен сообщить об этом преступлении. Это не проблема, – тихо сказал Тан Кай – Самое неприятное в том, что ты считаешь меня посторонним.
– Я не...
– Ты так считаешь, – прямо заявил Тан Кай – Иногда я чувствую себя совсем никчёмным. Я хочу помочь, но не знаю как.
Сердце Сунь Цзинаня от его слов бешено заколотилось в груди, и он быстро поднял голову, посмотрев на Тан Кая.
Свет в коридоре был тусклым, а сам Тан Кай стоял спиной к лампе, из-за чего его лицо было почти скрыто в тени. Сунь Цзинань смог разглядеть лишь незначительные изменения в его выражении. Тан Кай не казался сердитым, однако подобная беседа определенно не вызывала у него радости.
– Я... – Сунь Цзинань хотел коснуться его лица, но заколебался, подняв руку, он нерешительно опустил ее, – Я не хотел избегать тебя или не позволять тебе помогать. Я просто предполагал, что для тебя было бы лучше работать в спокойной обстановке и сосредоточиться на том, что тебе нравится. Я не хочу, чтобы ты беспокоился о несущественных вещах и вовлекался во все это.
Тан Кай схватил его за руку и положил себе на грудь, позволяя почувствовать участившиеся сердцебиение. Он тихо сказал:
– Но ты мне нравишься.
Сунь Цзинань был поражен его словами, словно острым мечом, прямо в сердце, и сразу же размяк, уступая ему.
– Ты... – Несмотря на холодную зимнюю ночь его сердце смягчилось и растаяло, превращаясь в весенние воды. Он не знал, что сказать, не знал, смеяться ему или плакать – Это бизнес. Не пытайся идти против правил.
Тан Кай потянул его за руку и продолжил подниматься наверх.
– Разве это не важно? Все для тебя на втором месте. Но для меня это важно. Я готов вмешаться в эти дела. В следующий раз, когда ты столкнешься с чем-то подобным, не сражайся в одиночку и расскажи мне. Даже если я не смогу помочь, я могу, по крайней мере, утешить тебя. В конце концов, я тот, кому ты должен доверять до конца своей жизни.
Сунь Цзинань от рождения был излишне тревожным, и, ослепленный невежеством Тан Кая, не знающего законы этого мира, он подсознательно поставил себя в положение защитника, как будто Тан Кай был не просто далёким от суетного мира преподавателем, а являлся принцессой, живущей в высокой башне.
Тан Кай обычно был рад, когда он его баловал, и ему даже нравилось желание и стремление Сунь Цзинаня защитить его. Однако, столкнувшись со столь важным делом, если он снова останется безучастным зрителем и позволит Сунь Цзинаню разбираться со всем в одиночку, то не имеет смысла быть его партнером. Ему не нужно будет ждать Нового года, чтобы избавиться от ненужных вещей, ведь Тан Кай сам выбросит себя в мусорное ведро.
– Хорошо – Сунь Цзинань выдержал обжигающий взгляд Тан Кая – Я запомню.
– Так и должно быть – Тан Кай открыл дверь ключом, затем повернулся боком, чтобы впустить его, и небрежно произнес – Кроме того, вице-президент и помощник вашей компании столкнулись с несправедливостью. Разве это не катастрофа? Даже если ты делаешь это не для себя, ты должен бороться за них двоих, верно? В конце концов, кровь мученика не может пролиться напрасно.
Сунь Цзинань рассмеялся так сильно, что чуть не ударился о тумбу для обови.
– У него просто порез на руке. Это не такой уж героический поступок, так что будь добр – не толкай людей на пьедестал.
Тан Кай включил свет в гостиной и равнодушно сказал:
– Я понимаю, что ты хочешь сказать. Чувствуй себя как дома, а мне нужно позвонить.
Сунь Цзинань кивнул, зная, что Тан Кай хочет обратиться к кому-то, чтобы разобраться с Сунь Цзыянем. Он не стал останавливать его и вместо этого направился на кухню.
Зима – это то самое время, когда нужно потреблять много сытной и горячей пищи. Было бы нормально, если бы они ели больше мяса. Поэтому на ужин, в дополнение к тушеной курице, которую хотел съесть Тан Кай, был еще горшочек горячего и ароматного супа из баранины с зимней дыней, а также Сунь Цзинань добавил тарелку тофу с зеленым луком. Когда Тан Кай вышел из кабинета, он как раз уже прополоскал лапшу в воде и разделил еду на две порции, чтобы подать на стол.
Тан Кай посмотрел на пиалу среднего размера перед Сунь Цзинанем, затем на стеклянную чашу перед собой. Он был так напуган, что чуть не выронил из рук телефон.
– Любимый, ты слишком сильно любишь меня. Это порция для свиньи?!
– Разве это не твоя вина, что ты не покупаешь посуду? До этого я не нашел большой миски, так что просто воспользовался тазиком, а то даже лапшу негде было смешать – упрекнул Сунь Цзинань – Откуда берется вся эта чушь в твоей голове? Ты собираешься есть или нет?
Раньше Тан Кай был молодым и невежественным, и когда он присутствовал на встрече выпускников, то даже смеялся над своими женатыми одноклассниками-мужчинами, которые из зеленых подростков превратились в толстые стебли шаньдунского лука. Только сейчас он понял, как легко растолстеть после женитьбы.
Учитывая методы кормления Сунь Цзинаня, его пресс и линия живота были в опасности.
Подумав об этом, профессор Тан положил телефон, подошел к столу, чтобы сесть, и решительно сказал:
– Я всë съем.
Сунь Цзинань слегка улыбнулся.
– Хороший мальчик.
Еды действительно было слишком много и Тан Кай переел во время этой трапезы. Он потащил Сунь Цзинаня в спортзал университета, чтобы сжечь несколько калорий. Хрупкое тело и благородный характер господина Сунь никогда не позволили бы ему бегать, поэтому он был готов пробежать всего несколько шагов по беговой дорожке. Профессор Тан вел себя так, словно у него раскалились подошвы ног, он пробежал восемь километров и полчаса без остановки поднимал тяжести.
Мужчина-бог, профессор Тяньхайского университета, был хорошо известен. Пока он тренировался, девушки рядом с ним смотрели на него сверкающими глазами. Когда Сунь Цзинань случайно обернулся и огляделся, то увидел по меньшей мере пять телефонных камер, направленных в их сторону.
Он молча повернул голову назад и тихо сказал Тан Каю:
– Пойдем скорее. Если ты будешь бегать еще, я думаю, ты появишься в заголовках завтрашней университетской газеты.
Тан Кай вернул весь инвентарь на место, его брови нахмурились, а на лице появилось озорное выражение.
– Появлюсь в заголовках, потому что я поднимаю тяжести? Как скучно. Почему бы...
– А?
Только и успел издать Сунь Цзинань, когда Тан Кай встал и внезапно протянул руку, чтобы обнять его и прижать к груди. Он наклонил голову и поцеловал его, затем оглянулся на ошеломленных студентов и помахал рукой. Ровным, твердым тоном, словно на пресс-конференции, он сказал:
– Спасибо всем вам. Спокойной ночи, студенты.
Сунь Цзинань: «...»
Тан Кай обнял Сунь Цзинаня и довольный ушел прочь. Их фигуры исчезли у главных ворот. Две секунды спустя спортзал внезапно разразился криками: «Аааааааааа я умираю!»
http://bllate.org/book/13462/1197790
