– Любимый, тебе все еще нужно лицо – сказал Сунь Цзинань, мягко приподняв подбородок, и тепло улыбнулся – В конце концов, больше всего меня волнует твое лицо.
Тан Кай поцеловал его в брови, затем похлопал по одеялу и сказал:
– Подожди меня.
Тан Кай достал свои вещи, переоделся и умылся, тихо входя и выходя из комнаты. Он думал, что Сунь Цзинаня определенно потревожит шум, но когда Тан Кай приподнял одеяло, чтобы забраться в постель, он увидел, что тот уже зарылся в подушку, глубоко дышал и спокойно спал.
Может быть, это было лекарство от простуды или усталость от дальнего перелета, но самым важным было то, что для того, чтобы расслабиться и заснуть, он должен был чувствовать себя в безопасности и спокойствии.
С Сунь Цзинанем было трудно иметь дело, когда он бодрствовал, но когда засыпал, то становился очень привлекательным и красивым. Тан Кай не сделал ничего, что могло бы его потревожить, и просто прислонился к изголовью кровати, его взгляд наполнился нежностью, когда он посмотрел на Сунь Цзинаня.
Любовь была действительно удивительной вещью, она могла заставить людей ворочаться с боку на бок, но также и заставить их спать спокойно.
В 23:30 Тан Кай выключил свет и лег спать. В отеле было не так хорошо, как дома, так как тут было лишь одно стеганое одеяло. Когда он лег рядом с Сунь Цзинанем, то почувствовал температуру другого и заволновался. Но всего через несколько секунд после того, как комната погрузилась в темноту, Сунь Цзинань внезапно задрожал.
Казалось, он вот-вот задохнется. Тан Кай быстро протянул руку через одеяло и крепко обнял его.
– Не бойся.
Как только погас свет, Сунь Цзинань рефлекторно проснулся, но уговоры Тан Кая успокоили его. Это было так, как если бы он сделал шаг в пустоту, но приземлился на мягкую подушку.
Его разум прояснился лишь на мгновение, прежде чем он снова погрузился в глубокую дремоту. Они оба лежали на боку, оставив лишь небольшую щель между плечами под одеялом. Может быть, это было из-за сквозняка, но Сунь Цзинань, казалось, почувствовал холод и сонно придвинулся к Тан Каю.
Профессор Тан чувствовал себя так словно превратился в добродетельного Люся Хуэя [1], и это больше походило на пытку в маслянном котле.
Он не стыдился своих страстных желаний и это был всего лишь вопрос времени. Но, как и всякий влюбленный глупец, Тан Кай не мог не прийти в восторг, когда его возлюбленный спал в его объятиях.
Он осторожно раскрыл руки и нежно притянул Сунь Цзинаня в свои объятия. Мягкое одеяло, окружавшее их двоих, было похоже на теплое гнездышко. Тан Кай терпеливо закрыл глаза.
Около часа ночи он был разбужен тихим, подавленным кашлем.
Сунь Цзинань лежал к нему спиной и она задрожала, когда он закашлялся. Он, вероятно, боялся разбудить Тан Кая, поэтому подавил кашель, так и рвущийся из груди, из-за чего он звучал особенно глухо.
Но такой внезапный кашель посреди ночи обычно было трудно остановить. Сунь Цзинань подумал, что рано или поздно он разбудит Тан Кая. Как раз в тот момент, когда он собирался встать с постели, Тан Кай проснулся. Он сел позади него и потянулся, чтобы включить лампу у кровати, сказав сонным, хриплым голосом:
– Не двигайся, я принесу тебе стакан воды.
Через некоторое время он вернулся в постель со стаканом воды и сел боком на край кровати.
– Выпей немного воды и дай мне проверить твой лоб.
Сунь Цзинань послушно наклонился вперед. Тан Кай проверил температуру его лба рукой, а затем сравнил со своим собственным. Он обнял его и вздохнул.
– Дорогой, у тебя жар. Давай поедем в больницу, хорошо?
Вероятно, он все еще был сонным, его голос был хриплым и нежным, как будто уговаривал ребенка. Сунь Цзинань выпил полстакана воды, едва подавив зуд в горле, покачал головой и сказал:
– Нет, я в порядке. Я просто посплю.
Тан Кай нахмурился:
– Тогда принести жаропонижающее?
– Забудь, – Сунь Цзинань вообще не чувствовал, что у него жар. Он был немного сонным, поэтому погладил вертикальную складку между бровями, положил голову на плечо Тан Кая и произнес:
– Не волнуйся. Ложись спать, тебе завтра рано вставать.
– Ты ложись первым, – сказал Тан Кай, помогая ему лечь – Я принесу тебе полотенце.
– Гм.
Из ванной донесся звук воды. Мгновение спустя Сунь Цзинаню на лоб положили холодное полотенце и он закрыл глаза.
– Ложись спать. Твоя простуда пройдет, когда ты проснешься.
Теплый желтый свет погас, и в спальне снова воцарилась тишина.
На следующее утро, когда Сунь Цзинань проснулся, Тан Кая уже не было рядом с ним. Он поднял руку и коснулся своего лба. Он был сухой и слегка теплый. Его лихорадка должна была спасть.
Со второй половины прошлой ночи, или, точнее, с сегодняшнего утра, он мирно спал и больше не кашлял. Тан Кай даже встал, чтобы сменить полотенце, но он этого не помнил.
Все, что произошло в темноте прошлой ночи, было размытым и туманным, как во сне. Казалось, что после взаимного недопонимания их отношения естественным образом вступили в новую стадию. Они могли бы без всякого предупреждения открыть друг другу свои сердца и обнажить друг перед другом все свои страхи и уязвимости.
Поэтому люди говорили, что болезнь – самое лучшее время для развития чувств. Когда тебя лелеют в чьих-то ладонях, трудно потом вернуться к одиночеству.
Сунь Цзинань размышлял об этом, когда Тан Кай распахнул дверь. Казалось, он только что вернулся из спортзала. Первое, что он сделал, когда вернулся, – это коснулся его лба.
– Кажется, все в порядке, ты больше не горишь.
– Я потревожил твой сон прошлой ночью, не так ли?
Сунь Цзинань почувствовал себя немного расстроенным, когда увидел, как тот вздохнул с облегчением. Тан Кай улыбнулся и пощекотал его подбородок, прежде чем повернуться в ванную. Он небрежно сказал:
– Ты не беспокоил меня, я очень хорошо спал. Я хочу обнимать тебя, чтобы ты уснул сегодня ночью.
Увы, влюбленность действительно делает людей дураками.
Вымыв посуду, они вдвоем спустились вниз позавтракать.
Большинство ученых, пришедших поесть в гостиничный буфет, были людьми, участвовавшими в форуме накануне. Многие из них были глубоко впечатлены этим молодым талантом. Сегодня Тан Кай появился с еще одним привлекательным юношей. Пожилой профессор даже поздоровался с ними и спросил, не его ли это брат.
Хотя Сунь Цзинань был молод, его аура не была похожа на ауру студента. В противном случае он определенно был бы ошибочно принят за аспиранта Тан Кая. По пути профессор Тан привлекал к себе взгляды бесчисленных любопытных глаз. Он вел себя сдержанно, не выпендриваясь, когда представил:
– Это мой партнер... да, пришел специально, чтобы увидеть меня.
Те, кто не знал, подумали бы, что он посещает трехмесячный закрытый летний лагерь.
За квадратными столами в гостиничном буфете могли разместиться четыре человека. Они вдвоем нашли свободный столик. Тан Кай указал на клумбу за окном и сказал:
– Обновление статуса, которое я опубликовал в прошлый раз, было сделано здесь.
Сунь Цзинань был немного удивлен.
– Ты специально сделал этот снимок для меня?
– Да, – признался Тан Кай – Ты игнорировал меня, поэтому я хотел, чтобы ты знал, где я.
– Будь благоразумен, кто кого проигнорировал первым, а?
Сунь Цзинань наколол вилкой кусочек свежей снежной груши и, понизив голос, произнес:
– Даже не может узнать свою бывшую девушку, еще и сваливает всю вину на меня.
– Она не моя бывшая девушка! – Тан Кай неоднократно подчеркивал это – Она определенно лгала тебе. Только такой глупец, как ты, действительно поверил бы в это.
Для обычного человека фраза «Я действительно ее не знаю» была очень неубедительной. Как бы они ни крутили – это в любом случае будет звучать как попытка оправдаться и утаить истину.
Но реакция Тан Кая была слишком бурной. Он не только не узнал свою бывшую девушку, но и увидел в ней своего собственного соперника. Увидев Ли Нин, он так разозлился, что едва не взвился на небеса. Что уж и говорить о старых чувствах и любви. Сейчас это вызывало лишь ненависть и вражду.
Сунь Цзинань не мог понять, как работают его мозговые извилины, и ему оставалось лишь принять поражение. Тан Кай весело подзадорил:
– Хорошо, если тебе сегодня больше нечего делать, ты будешь участвовать в форуме со мной?
Сунь Цзинань улыбнулся.
– Ты ребенок в детском саду? Тебе все еще нужны родители, чтобы сопровождать тебя в классе?
Тан Кай сказал:
– Ты работаешь со мной днем, я сплю с тобой ночью. Это очень разумно, не так ли?
Он произнес эту фразу столь откровенно и громко, что Сунь Цзинань испугался и едва не встал с места, чтобы прикрыть его рот:
– Пресвятые предки, не кричи! Неужели ты считаешь за честь спать со мной? Как бесстыдно!
Тан Кай постучал по столу.
– Так ты идешь или нет?
– Иду, иду, иду...
Форум был полупубличным и ученые, участвующие в конференции, обычно приводили с собой несколько своих студентов, поэтому Тан Каю тоже было очень легко привести кого-нибудь. Он был знаком с организаторами, поэтому поприветствовал их, достал для Сунь Цзинаня бейджик с именем сотрудника и лично провел его внутрь, устроив на сиденье в задней части зала с хорошим обзором.
Профессор Тан был из тех людей, которые обычно вежливо общаются с людьми и с которыми было нетрудно познакомиться, однако его темперамент всегда был возвышенным и холодным. Он излучал ауру бессмертного небожителя, отринувшего все мирское, отчего люди не могли набраться смелости и подойти к нему. Весьма редко можно было увидеть Тан Кая столь приветливым и вдохновенным. Он словно охранял большую панду – национальное сокровище государства. На какое-то время даже волонтеры мероприятия замолчали и украдкой посмотрели в его сторону.
Ли Нин пришла позже утром. Как только она вошла, ей показалось, что атмосфера была необычной. Она оглядела зал, и ее взгляд упал на высокую и прямую спину Тан Кая.
Вместо того, чтобы находиться на сцене для гостей, он сел спиной к двери в третьем заднем ряду и, опустив голову, что-то говорил мужчине рядом. Он был хорошо сложен, а в его позе чувствовалась юность, присущая университетским мальчишкам, которые отказывались жить по правилам. Живой, но не легкомысленный, он излучал очарование, из-за которого люди были не в силах удержаться от улыбки.
Глаза Ли Нин вспыхнули, а на лице появилась улыбка. Это место находилось прямо за ее местом, и она сделала несколько шагов вперед, намереваясь подойти и поздороваться.
– Профессор Тан, доброе утро ...
Тан Кай обернулся на звук, открыв тем самым сидевшего рядом человека. Этим человеком оказался Сунь Цзинань!
Красивый мужчина изогнул губы в легкой улыбке и тихо сказал:
– Какое совпадение. Мы снова встретились. Доброе утро, мисс Ли.
Ли Нин не выдержала его улыбки и быстро отступила на несколько шагов.
Их нынешняя поза была действительно очень неприличной: Сунь Цзинань сидел, Тан Кай стоял. Профессор Тан поставил одну ногу на стул, другой его длинной прямой ноге больше некуда было встать, поэтому он вставил ее между ног Сунь Цзинаня. Они были так близко, что могли слышать дыхание друг друга. Тан Кай даже играл с левой рукой Сунь Цзинаня, переплетя десять пальцев вместе. Как бы на это ни смотрели, казалось, что он заигрывает с кем-то.
Если бы Сунь Цзинань не выглядел таким спокойным, Ли Нин подумала бы, что наткнулась на неприличную сцену флирта.
Она задрожала от страха и изобразила неловкую улыбку.
– Да, какое совпадение.
Тан Кай поднял брови и произнес, как бы невзначай:
– Это действительно совпадение. Мисс Ли тоже знает моего парня, почему же вы не упомянули об этом вчера?
– Я... – Ли Нин изо всех сил старалась сохранить свой сказочный образ феи и тактично сказала – Мы не так хорошо знакомы друг с другом и только один раз встречались...
– О, прекрасно – Тан Кай кивнул и выпрямился, как будто ненамеренно закрывая Сунь Цзинаня позади себя – Он прилетел в город B, чтобы повидаться со мной, и он не знаком с этим местом. Позже мне нужно будет выйти на сцену, поэтому мне придется попросить мисс Ли позаботиться о нем.
Сунь Цзинань тайно протянул руку и ущипнул Тан Кая за талию, чтобы он перестал дергать за ниточки – на кого, черт возьми, он пытался произвести впечатление?
Выражение лица Ли Нин было таким, словно она только что проглотила муху, но она хотела оставить себе хоть какое-то лицо перед Тан Каем и поэтому заставила себя улыбнуться.
– Хорошо… Я так и сделаю.
Выражение лица Тан Кая осталось прежним, но его глаза были немного холоднее, чем раньше, а тон, казалось, имел другое значение.
– Я побеспокоил тебя. В конце концов, сяо Нань в нашей семье мягкосердечный и добрый. Он верит всему, что ему говорят другие, и его легко обмануть.
Профессор Тан редко высказывался, но как только он это сделал, это было шокирующе. И Сунь Цзинань, и Ли Нин выглядели так, словно в них ударила молния, одинаково демонстрируя неописуемые выражения лиц.
На лице Сунь Цзинаня было написано «Откуда, черт возьми, взялся этот дурак?», в то время как лицо Ли Нин отразило «Кто, черт возьми, мягкосердечный и добрый!»
Примечания:
1. Люся Хуэй (柳下惠) или Чжань Хо (展 獲), был древним китайским политиком (720–621 гг. до н.э.). Он был губернатором округа Люся (柳 下) в штате Лу. Люся Хуэй считается образцом соблюдения традиционной китайской морали. Согласно легенде, однажды холодной ночью Люся Хуэй остановился у городских ворот, когда встретил женщину без семьи. Боясь, что она замерзнет до смерти, он попросил ее сесть к нему на колени, развернул пальто и плотно укутал ее. Они просидели так всю ночь, но Люся Хуэй не сделал ничего предосудительного, сидя словно каменное изваяние. В народе часто для обозначения высших нравственных принципов используется его имя или выражение: 坐怀不乱 (держа в объятиях [девушку] не позволять себе лишнего), то есть устоять перед соблазном.
http://bllate.org/book/13462/1197785
