17:00, на стоянке у башни Иньхун.
Доставляя грушевый суп в течение нескольких дней, Тан Кай не смог устоять перед искушением показать свою привязанность лично. После встречи он поехал прямо в здание компании Сунь Цзинаня, чтобы предоставить ему надлежащие услуги шофера.
Кто знал, что он будет ждать и ждать и все еще не увидит ни проблеска своего Директора Сунь. Тан Кай уже собирался выйти из машины, чтобы найти его, когда увидел, как два человека вышли из здания и вошли в кафе по соседству.
У Тан Кая было хорошее зрение, и он узнал в одном из них Сунь Цзинаня. Лицо другого человека было слишком размытым, но фигура явно была женской. Внезапно в его голове зазвенел тревожный звонок.
Он был зрелым любовником и не стал бы легко пить уксус. Она, вероятно, была деловым партнером, а Сунь Цзинань не интересовался женщинами... Но несколько минут спустя он увидел расслабленную улыбку на лице Сунь Цзинаня через окно. Стеклянное сердце Тан Кая наконец треснуло и разбилось вдребезги.
Он пил кофе и улыбался другому человеку так поздно ночью!
Когда они впервые встретились, Сунь Цзинань даже не пригубил свой латте. Как получилось, что теперь ему нравилось пить кофе! А как насчет его грушевого супа?
Как только кто-то начнет вести себя неразумно, он обязательно выберет наихудший исход из сотни возможностей, которые перед ним открываются.
Осенний ветер и дождь за окном были такими же унылыми, как и настроение профессора Тан.
Погрузившись в полное разочарование и стиснув зубы, он думал о том, что его жизнь теперь бессмысленна, а он даже еще не купил собственный дом и кольцо с бриллиантом, но его партнер уже сбежал. В то же время Тан Кай хотел броситься и обнять Сунь Цзинаня за бедро, как будто тот был императором, и молить его не уходить.
Когда он погрузился в свои мысли, двое людей закончили свой разговор. Сунь Цзинань встал и ушел.
Глаза Тан Кая сразу же стали похожи на микроскоп, преданно глядя сквозь водяную завесу дождя. Женщина все еще сидела в кафе, закрыв лицо руками, как будто плакала.
На другом конце Сунь Цзинань толкнул стеклянную дверь и вышел прямо под дождь без зонтика.
В голове Тан Кая промелькнуло более сотни историй о печальной любви. О падающих цветах, тосковавших по любви и бессердечном ручье, что топил их в своих водах. О жемчужинах на дне, так похожих на слезы. Они расстались?
Его взгляд оторвался от окна кафе и бессознательно упал на удаляющуюся спину Сунь Цзинаня, но тот быстро исчез за углом.
Подождите минутку!
Что делает этот дурак? Дождь все еще идет!
После того, как Сунь Цзинань разобрался с недовольством и нападками Ли Нин, он покинул кафе. Этот абсурдный театр должен был на этом закончиться. Он был окончательным победителем. Но в тот момент, когда Сунь Цзинань вышел из кафе, он ясно почувствовал, как в сердце что-то разбивается, а сам он словно спрыгнул с края высокой скалы.
Прошло так много лет, а он почти и забыл, что все еще был пациентом, которому нужно было обратиться к врачу.
На его лице все еще сохранялось выражение, которое так напугало Ли Нин. Неудивительно, ведь ее невинное и невежественное «я» само постучалось в дверь зверя. Хватило лишь немного приподнять маску и показать острый оскал, чтобы напугать маленькую девочку до слез.
Сунь Цзинань мог рационально рассудить, что Тан Кай не испытывал никаких чувств к Ли Нин. Он также ясно понимал, что Тан Кай ничего не знал о том, что Ли Нин придет к нему сегодня.
Тан Кай не сделал ничего плохого, но сказать, что Сунь Цзинань не испытывал никакой обиды по этому поводу, было бы сложно.
Небо полностью затянуло тучами, холодный дождь продолжал цепляться за кончики волос Сунь Цзинаня, а чувство подавленности поднялось изнутри, словно прилив, захлестнув весь «тихий пляж». У него возникла иллюзия, что все вокруг и он, в том числе, окрасились в серые краски. Сунь Цзинань попытался устоять перед ударами несущихся волн, но его разум и чувства оказались в полном смятении и только холод снаружи мог привести его мысли в порядок.
Он бесцельно брел под дождем, проходя мимо людей разного пола и возраста. Легкая морось постепенно превратилась в сильнейший ливень. Наступила ночь и вокруг зажглись уличные фонари, но взор его застилал туман, так что мир, который явно был полон жизни и красок, теперь покрылся дождливой пеленой, словно слоем матового стекла, такого же тусклого и размытого, из-за чего Сунь Цзинань не мог различить бурлящих внутри чувств.
Он с глухим стуком врезался в человека, стоявшего перед ним.
Завеса дождя была отрезана черным зонтом над его головой. Сунь Цзинань проследил взглядом за серым костюмом и увидел ледяное лицо короля демонов.
– Почему ты здесь – Сунь Цзинань говорил легко, как будто ничего не произошло – Ты сегодня рано ушел с работы?
Его плечи были мокрыми, а волосы покрыты каплями воды. Хотя он не вымок до нитки, выглядел он довольно жалко. Тан Кай ничего не боялся, но он волновался, что Сунь Цзинань не будет серьезно заботиться о своем теле. Последние несколько дней он страдал хронической болезнью и теперь так долго бродил под дождем. С его хрупким телосложением, если бы он простудился, это не было бы ничем хорошим.
– Я пришел забрать тебя с работы, – сказал Тан Кай.
Сунь Цзинань кивнул. Он даже не потрудился издать ни звука в знак признательности.
Тан Кай заметил, что он ничего не говорит. У него почти не осталось самообладания, и был немного зол, поэтому он пожаловался:
– Почему ты бродишь без зонтика в такой холодный день?
– На это нет причины. Просто прогуливаюсь.
Тан Кай недовольно поджал губы, зная, что он не сказал правды и все еще притворялся, что ничего не произошло. Он протянул руку и вытер капли дождя с одной стороны лица.
Сунь Цзинань повторял про себя: «Это не вина Тан Кая, он ничего не знал, не выплескивай свои чувства на невинных людей».
Но Тан Кай не переставал неосознанно давить и ругать:
– Ты же знаешь, что не можешь вот так подставлять себя ветру, верно? Разве ты не знаешь своего собственного физического состояния? Как ты думаешь, зачем я каждое утро встаю рано, чтобы доставить грушевый суп? Ну а ты? Ты просто игнорируешь всё и подвергаешь свое тело опасности?
Сунь Цзинань не смотрел на него, но, нахмурив брови, устало ответил:
– Я знаю.
– Что, черт возьми, ты знаешь! – Тан Кай был готов взорваться от гнева из-за его безразличного тона, поэтому повысил голос – Я знаю, ты думаешь, что мои слова – просто ветер!
Сунь Цзинань не мог толком понять, что он говорит, и только чувствовал, что его голос гудит в ушах, как толпа насекомых, такой же громкий и раздражающий. Он подавил свои эмоции и нетерпеливо спросил:
– Почему ты кричишь?
Сердце Тан Кая екнуло, и выражение его лица внезапно стало холодным.
Это было не потому, что огонь был потушен. Вместо этого его гнев превратился в настоящее пламя.
Хотя у них двоих и раньше было несколько небольших споров, подобных этому, Сунь Цзинань никогда не отталкивал его. Это был первый раз, когда Тан Кай почувствовал исходящее от него явное чувство нетерпения.
Это было не рвение сражаться, не гнев, а раздражение.
Такое отношение было более обидным, чем слова, даже более серьезным, чем если бы Сунь Цзинань указал на Тан Кая и велел ему убираться.
Тан Кай подумал про себя: «Я пришел забрать тебя с работы, но ты продолжаешь думать о ком-то другом. На этом и закончим разыгрывать печальную драму, все равно ты не слушаешь ничего что я говорю и продолжаешь стоять с этим безразличным выражением лица. Неужели лао-цзы был настолько ничтожен и сам напросился на неприятности? Черт возьми, жив ты или мертв, простужен ты или у тебя просто температура, ко мне это не имеет никакого отношения!»
– Хорошо, я понял.
Чем больше Тан Кай думал об этом, тем больше злился, отчего у него дрожали руки. Он сунул зонтик в руки Сунь Цзинаня и холодно произнес:
– Я не буду беспокоиться о тебе. Делай, что хочешь.
Сказав это, он развернулся и ушел.
Сунь Цзинань был застигнут врасплох и отшатнулся назад. Он не поймал зонтик и тот упал прямо в грязную лужу возле его ног.
В мрачном свете сумерек спина Тан Кая казалась одинокой и холодной, она быстро растворилась в толпе и скрылась из виду.
Дождь лил все сильнее и сильнее. В раскрытом зонтике быстро собралась лужица воды. Сунь Цзинань был похож на тормозящий телефон, который реагировал только спустя некоторое время, и спокойно принял одностороннее объявление войны Тан Каем. Он равнодушно взглянул на зонтик, лежащий на земле, затем сунул руки в карманы и, словно не чувствуя, как ледяной дождь хлещет ему в лицо, продолжил идти вперед.
Все кончено. Так было даже лучше. Пусть уходит, ведь даже если бы он не ушел сегодня, то все равно рано или поздно покинул бы его.
Любовь всегда была сладкой словно мед, но в то же время ядовитой, словно мышьяк. Хотя Сунь Цзинаню нравилась ее сладкая внешняя оболочка, он не мог вынести бесконечной ревности, одержимости, муки и тоски, содержащихся внутри.
Он был похож на кота, жаждущего аромата шоколада, думающего, что нашел что-то съедобное, но исключетений не бывает и даже за сладостью может скрываться опасный яд.
Небо окончательно потемнело и наступила ночь. Всю улицу заполняли скопления воды, в которой отражался свет уличных фонарей, напоминающие своей яркостью и свечением – Млечный путь. Было очень красиво, но немного холодно. Сунь Цзинань не обращал внимания на то, куда шел, бесцельно бродя по тротуару. Он не знал, как долго шел, когда позади него внезапно раздался автомобильный гудок.
Черный БМВ плавно заскользил в его сторону. Тан Кай опустил стекло и бесстрастно сказал:
– Залезай.
Его тон был ужасным и холодным, и он даже не взглянул на Сунь Цзинаня. Если бы его не остановили на обочине, он выглядел бы так, словно просто ждал зеленый цвет светофора.
Сунь Цзинань отвернулся и дважды кашлянул, чувствуя легкую боль в груди. После получасовой неспешной прогулки под дождем его настроение немного улучшилось, и он наконец понял, что должен установить границы своего физического здоровья. Он не мог рисковать своей жизнью, поэтому больше не упрямился по этому поводу.
Но прежде чем сесть в машину, он по привычке положил руку на переднюю дверь, прежде чем вдруг что-то понял. Его рука на мгновение зависла в воздухе, затем повернулась к задней двери машины.
Тан Кай сдержал свое негодование.
Сунь Цзинань сел на заднее сиденье, завернутый в свою мокрую ветровку, и холодно сказал:
– Спасибо.
Тан Кай не ответил и нажал на педаль газа.
К тому времени, когда машина подъехала к квартире Сунь Цзинаня, тот почти заснул. Казалось, Тан Кай все еще злился. Не говоря ни слова, он включил свет в салоне, намекая, что Сунь Цзинаню пора выходить из машины.
Сунь Цзинань прислонился к двери, медленно выходя из машины. Еще до того, как войти в свой многоквартирный дом, он услышал, как завелся двигатель. Сунь Цзинань повернулся назад, чтобы поймать только выхлопные газы и автомобильные фары. Сам не зная почему, он тихо вздохнул.
Словно прохладный ветерок внезапно пронесся по затуманенному разуму, посылая рябь в холодном сердце, и хотя на душе все еще было тоскливо, а вокруг сгустился мрак, Сунь Цзинань почувствовал, что дышать стало немного легче.
Вероятно, все, кто оставался позади, какими бы равнодушными они ни являлись, в душе все равно чувствовали себя плохо и грустили.
Сунь Цзинань вошел в темноту своей квартиры, даже не потрудившись включить свет. Он боялся, что вид пустой комнаты сделает его несчастным. Сунь Цзинань не знал, почему так устал сегодня. Он быстро принял душ и, не поужинав, вернулся в свою спальню, завернулся в одеяло и лег спать.
Но хотя Сунь Цзинань смог заснуть, спал он урывками и проснулся среди ночи.
Он думал, что проспал всю ночь, но когда проверил свой телефон, то увидел, что было только 00:30. У него безумно болела голова, и он сильно вспотел. Сунь Цзинань понял, что у него жар, даже не проверяя, но был слишком ленив, чтобы встать и взять лекарство. Он подумал, что потливость поможет ему справиться с лихорадкой, поэтому завернулся, как в кокон, в свои одеяла и неподвижно лежал в постели.
Вторую половину ночи Сунь Цзинань проспал в полусне. Хотя ему было жарко и неудобно, покрытому потом, ощущение внезапного жара, чередующегося с холодом, больше не появлялось, и температура спала.
В 8:30 утра Сунь Цзинань ответил на звонок Се Чжо. Прежде чем он успел сказать «Алло?», у него внезапно запершило в горле. Он даже не успел ничего сказать, разразившись сильным кашлем.
http://bllate.org/book/13462/1197781
