Он Чжи Ан, который до этого шумно рылся в гостиной, вдруг притих. Сын Джун осторожно высунул голову из-за стола.
Чжи Ан стоял, запрокинув голову, и смотрел на большое окно, прорезанное в стене, идущей от потолка под наклоном. Было время длинных дней и коротких ночей, но сейчас из окна просачивался лишь слабый свет — всего лишь блеклый остаток уходящего дня.
— Вот именно. Теперь, наверное, нужно говорить «бывший муж»?
Эти слова потрясли Сын Джуна. До сих пор он думал, что Чжи Ан просто по-детски упрямится и, поддавшись мимолётному порыву, ушёл из дома ради смены обстановки. Но, похоже, Чжи Ан был куда твёрже в своём решении развестись, чем предполагал Сын Джун. Он и представить не мог, что, глядя на это окно, Чжи Ан однажды поставит перед словом «муж» определение «бывший».
В этом особняке, от проекта до интерьера, не было ни одного места, к которому не приложил бы руку Сын Джун. Особенно он старался, продумывая именно это окно в гостиной. Он немало помучился, чтобы вписать эту во многом непрактичную деталь в архитектуру особняка. Но оно того стоило. В сезон дождей Чжи Ан чаще всего проводил время именно у этого окна. Он говорил, что когда стоишь там, чувствуешь себя так, будто бы попал под дождь, не намокнув. Ему нравилось видеть, как с неба падают капли дождя. Было бы нелепо говорить, что этот дом не принадлежит Чжи Ану, ведь это окно было создано лишь потому, что Сын Джун однажды услышал от него: «Иногда ведь так приятно попасть под дождь, правда?».
— Он так легко не согласится. Но я вот что думаю, Кон О-я*: если у человека есть цель, то нет ничего, чего бы он не смог добиться.
* Кон О-я (건오야) — обращение к Пак Кон О. Суффикс «-я» (после согласного «-а») используется при обращении к близким друзьям или людям младшего/равного возраста, придавая разговору неформальный и доверительный оттенок.
Внезапно Сын Джун почувствовал, насколько бессмысленными были его отчаянные усилия последних дней. Его собственное положение, когда он прятался за столом, не смея даже показаться на глаза Чжи Ану, было жалким.
Возможно, стоило просто ответить согласием на требование Чжи Ана о разводе. В конце концов, с лицом двадцатилетнего юноши он всё равно не мог ни встретиться с Чжи Аном, ни приложить усилия, чтобы удержать его.
Может быть, то, что его тело стало таким, тоже было волей небес, велящей ему поступить так, как хочет Чжи Ан. Все уловки, которые он придумал, чтобы удержать хотя бы оболочку человека, чьё сердце уже не принадлежало ему, вдруг показались ему по-детски жалкими и подлыми.
— Чего я хочу добиться разводом? Хм… ну, не знаю. … Ну… не обязательно чего-то громкого вроде «второго расцвета». Пусть будет что-нибудь скромное.
* Второй расцвет — (제 2의 전성기) корейское выражение, означающее «второй пик карьеры» или «новый расцвет», часто используется в контексте возвращения на сцену после перерыва или смены амплуа.
Чжи Ан легко усмехнулся, словно мысль о жизни после развода вызывала у него искреннее предвкушение. Услышав этот смех, Сын Джун вдруг ощутил сильное желание аннулировать инвестиционный контракт с TOP Agency. Генеральный директор О Сок Хён всё равно жаждал лишь его денег и вовсе не собирался всерьёз заниматься бизнесом — достаточно было просто выплатить ему неустойку.
И как раз в тот момент, когда Сын Джун дошёл до этой мысли, Чжи Ан наконец ответил на вопрос, чего он хочет добиться разводом.
— Может, повеселиться как следует? Чтобы на сцене, где полным полно красивых людей, встретить Альфу помоложе и покрасивее меня и знатно поразвлечься с ним?
Чжи Ан громко расхохотался, будто это была забавная шутка. Услышав этот смех, Сын Джун весь сжался. Он до боли в шее втянул голову в плечи и крепко сжал кулаки. На его затылке волоски встали дыбом.
Как только Чжи Ан вышел за дверь, Сын Джун сразу же позвонил секретарю Чану. Его глаза налились кровью — казалось, сосуды вот-вот лопнут — и он закричал так громко, что сорвал голос:
— К чёрту все эти разговоры о переводе компании в агентство развлечений и прочей херне! Заставь Он Чжи Ана поставит подпись на договоре. Немедленно!!!
И ровно через три дня Чжи Ан подписал контракт с SJ Entertainment — уже после того, как компания была преобразована в агентство развлечений.
А причина, по которой генеральный директор О Сок Хён так настойчиво — около пятиста раз — предупреждал Чжи Ана об «измене», особенно подчёркивая пункт о «случаях возникновения общественных скандалов»* среди стандартных положений о расторжении контракта, заключалась лишь в одном: их инвестор был очень требовательным и придирчивым.
* Возникновение общественного скандала — (사회적 물의를 일으키는 경우) формулировка в контрактах корейских знаменитостей, подразумевающая скандалы, порочащие репутацию, которые могут негативно повлиять на карьеру и, соответственно, на доходы компании.
*** *** *** *** ***
После трех дней раздумий Чжи Ан всё же заключил контракт с SJ Entertainment.
Честно говоря, у него было не так уж много вариантов. Чем больше встреч он устраивал с развлекательными агентствами, используя все старые связи, тем яснее становилось, насколько незавидным стало его положение.
Не было ни одной нормальной компании, желавшей подписать контракт с актёром — бывшим айдолом, ушедшим со сцены два года назад и чья известность опустилась до самого нуля*. Если так пойдёт и дальше, Чжи Ану придётся буквально голыми руками вспахивать терновое поле, чтобы собрать рис**.
* Опустилась до самого нуля (바닥까지 갈려 나간) — выражение, означающее «стерто до основания», т.е. репутация была полностью разрушена.
** Вспахивать терновое поле, чтобы собрать рис (맨손으로 가시밭을 일궈 벼를 수확해야 할 판) — корейская идиома, означающая необходимость начинать с нуля в крайне тяжёлых, неблагоприятных условиях, прилагая колоссальные усилия для достижения цели.
Именно в этот момент SJ Entertainment сделало ему неожиданно щедрое предложение. Генеральный директор SJ Entertainment, О Сок Хён, был тем самым человеком, который когда-то подкидывал Чжи Ану довольно прибыльные подработки в те времена, когда тот бедствовал будучи стажёром.
Тогда он ещё возглавлял TOP Agency и в основном занимался тем, что устраивал начинающих моделей на съёмки для интернет-магазинов. Видимо, среди моделей-любителей было много тех, кто мечтал попасть в самые разные сферы, поэтому бизнес естественным образом расширился. Раньше Чжи Ан считал О Сок Хёна обычным проходимцем, но, судя по его одежде и офису, тот оказался куда более способным, чем казалось.
* Проходимец (양아치) — сленговое, презрительное обозначение человека, занимающегося нечестными или полукриминальными делами, «жулик», «проходимец», «бандит».
Единственное, что вызывало сомнение, — это деловая хватка генерального директора О Сок Хёна. В остальном условия контракта были слишком хороши, чтобы от них отказываться. Для никому не нужного актера, ушедшего со сцены, пятьдесят миллионов вон в качестве бонуса за подписание контракта были более чем щедрыми.
К тому же, хотя это и не было прописано прямо в контракте ради видимости соблюдения равного положения с другими артистами агентства, ему предоставляли жильё — в пределах депозита до одного миллиарда вон и ежемесячной аренды до двух с половиной миллионов вон.
Именно эти странные условия заставил Чжи Ана насторожиться — его житейское чутьё буквально зазвонило тревожным сигналом. На фоне предложенного гонорара условия с жильём выглядели чрезмерно щедрыми. К тому же поведение генерального директора О Сок Хёна во время подписания контракта тоже казалось подозрительным.
— Обязательно проверьте пункт о том, что в случае возникновения общественного скандала контракт не только расторгается, но и на вас налагается неустойка. Вы должны будете возместить компании финансовый ущерб в полном объеме.
— Хорошо.
Это был довольно обычный формальный пункт, поэтому Чжи Ан поначалу решил, что тот просто последовательно объясняет условия контракта. Но когда О Сок Хён трижды повторил один и тот же пункт, особенно подчеркивая слово «измена», Чжи Ан почувствовал себя оскорбленным и не смог скрыть раздражения. Даже его обычно мягкое лицо заметно нахмурилось.
— Это из-за того, что сейчас вышли новости о моём разводе с директором У Сын Джуном?
Когда Чжи Ан впервые потребовал развода, Сын Джун тоже подозревал его в том же. Несколько дней назад, около двух часов ночи, Сын Джун позвонил ему совершенно пьяный и устроил безобразную сцену. Вместо того чтобы обсуждать документы для развода по взаимному согласию, он задал абсурдный вопрос, от которого у Чжи Ана отвисла челюсть.
«Почему ты вдруг захотел развода? Неужели потому, что у тебя появился кто-то другой?»
Тогда Чжи Ан в сердцах ответил, что, возможно, в скором времени у него появится такой человек. На самом деле это было сказано не только сгоряча. После развода они оба станут свободными людьми, и никто не может запретить Чжи Ану встречаться, например, с Альфой, который будет на восемь лет моложе его.
Стоило ему вспомнить об этом снова, как злость вспыхнула с новой силой. Чжи Ан раздражённо втянул воздух и метнул на ни в чём неповинного О Сок Хёна сердитый взгляд.
— Не было никакой измены. Можете не беспокоиться о подобных скандалах.
— Правда? Ну, это, должно быть, очень приятная новость.
Чжи Ан на мгновение насторожился из-за манеры речи О Сок Хёна, который сказал «должно быть, очень приятная новость», а не просто «очень приятная новость». Слова О Сок Хёна звучали так, будто это новость, которая могла бы обрадовать кого-то третьего, для кого это очень важно. Чжи Ан нахмурился на мгновение, но тут же пожал плечами. Просто он слишком долго работал в нервной индустрии — по натуре он не был человеком, который во всем ищет подвох и придирается к каждой мелочи.
Однако раз уж разговор зашёл об этом, стоило прояснить один момент. Чжи Ан спросил с немного обеспокоенным видом:
— Развод по взаимному согласию тоже считается «общественным скандалом»?
— Ну… формально да. Сам по себе развод не преступление, но наша индустрия довольно консервативна. Если, скажем, фильм с вашим участием ещё идёт в прокате или рекламный контракт не закончился, а тут развод и падение репутации. Это вполне может стать причиной расторжения контракта.
Кончики бровей Чжи Ана слегка опустились — он не смог скрыть разочарования.
Теперь стало понятно, почему на всех встречах с развлекательными агентствами всё вроде бы шло хорошо, но в последний момент контракт неизменно срывался. Причина была в том, что Он Чжи Ан был мужем У Сын Джуна, исполнительного директора, единственного наследника и фактического владельца TK Group.
С одной стороны, статус супруга У Сын Джуна вполне компенсировал его разрушенную репутацию. Но в то же время, с того момента, как он решился на развод, этот статус превращал Чжи Ана в никчемного человека. Каждый раз, когда перед подписанием контракта Чжи Ан осторожно упоминал о предстоящем разводе, он видел на лице собеседника одно и то же выражение: «Мы зря потратили время».
— Тогда этот контракт мне не подойдет. Спасибо, что уделили время.
Ему было искренне жаль. Но развод был тем, что однажды всё равно произойдёт. Он не мог притвориться, будто ничего такого не будет, и подписать контракт. Поэтому Чжи Ан без колебаний поднялся со своего места.
Однако реакция генерального директора О Сок Хёна оказалась неожиданной.
Тот вдруг засуетился, выбежал из офиса и вернулся лишь через десять минут, обливаясь потом. А затем изменил свои слова, заявив, что считать развод по взаимному согласию «общественным скандалом» — это пережитки прошлого. Он поторопил Чжи Ана, предлагая сначала подписать контракт, а потом обсудить это снова. Чжи Ану это показалось подозрительным, но, в конце концов, он всё-таки поставил подпись.
Наверное, именно из-за этого неприятного осадка ноги сами не хотели идти домой. Поэтому Чжи Ан без особой цели побродил по зданию SJ Entertainment, осматриваясь вокруг.
SJ Entertainment занимало с третьего по седьмой этаж нового офисного здания, построенного на так называемой «золотой земле»* — в одном из трёх престижных районов Каннама. Третий этаж был обычным офисом для штатных сотрудников и менеджеров, работающих на выезде. Кабинет генерального директора и комната для приема клиентов находились на седьмом этаже.
* Три южных района Каннама (강남 3구) — три самых престижных и дорогих района Сеула: Каннам-гу, Сочхо-гу и Сонпха-гу, где сосредоточены дорогие магазины, развлечения и офисы крупных компаний.
А вот четвёртый, пятый и шестой этажи были оборудованы так, что у любого подростка, мечтающего попасть в шоу-бизнес, глаза бы разбежались. Там были и зал для хореографии, и репетиционный зал, и студия для съемки портфолио. Генеральный директор О Сок Хён говорил, что стажеры агентства могут свободно пользоваться всеми этими помещениями. Более того, в будущем он собирался пригласить преподавателей и открыть настоящую академию.
“Только вот людей нет…”
Казалось, что в этом огромном и роскошном здании работают лишь сам О Сок Хён и трое-четверо офисных сотрудников. Даже если допустить, что уже дебютировавшие актёры и певцы редко появляются в офисе, тренировочные залы всё равно должны были быть переполнены. Чжи Ан, покачав головой, вышел из здания.
SJ Entertainment находилось в районе, где располагалось множество больших и маленьких развлекательных агентств. Поэтому среди прохожих было немало привлекательных людей, а те, кто выглядел моложе, особенно бросались в глаза — высокие, стройные, симпатичные. На их фоне возраст Чжи Ана, составлявший двадцать восемь лет, вдруг показался ему очень солидным возрастом. Его тревожила мысль о том, что после двух лет жизни в статусе женатого человека теперь ему придется конкурировать с этой шустрой молодежью.
И вдруг среди всех этих красавцев Чжи Ан заметил настоящего журавля среди кур*.
* Журавль среди кур (군계일학) — корейская идиома китайского происхождения, означающая «лучший среди лучших», «выдающаяся личность на фоне посредственностей».
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/13460/1585681
