Глава 2. Всё это — игра
Кевин совершенно не ожидал встретить здесь Синь Цяньюя. И уж тем более не думал, что тот будет проводить собеседование.
В голове у него царил хаос.
«Точно, он же говорил, что преподаёт английский. Значит, нет ничего удивительного в том, что он работает в детском саду…»
Но одно дело — презирать человека, который, по его мнению, после учёбы за границей ни на что не годен, кроме как учить детей английскому. И совсем другое — когда этот «неудачник» сидит напротив в кресле экзаменатора и смотрит на тебя холодным, отстранённым взглядом.
Кроме Синь Цяньюя, в комиссии было ещё двое, но он сидел в центре, и это недвусмысленно указывало на то, что именно за ним остаётся решающее слово.
Кевин пожалел, что накануне за ужином был так невежлив.
Синь Цяньюй, в свою очередь, вёл себя предельно корректно и провёл собеседование в строгом соответствии с протоколом. Кевин тоже держался подчёркнуто официально, не пытаясь намекнуть на знакомство. Он рассудил, что при других членах комиссии это было бы неуместно.
Заговорить с Синь Цяньюем на территории детского сада он тоже не решился. Поэтому, вернувшись в офис, он нашёл Су Чжуна и предложил вместе поужинать.
Су Чжун ответил, что нужно сначала спросить Синь Цяньюя.
Синь Цяньюй, решив помучить Кевина, дважды отказался от встречи и лишь на третий раз явился, с большим опозданием.
— Прошу прощения, — сказал он с виноватым видом. — Задержался по делам в саду.
Кевин заподозрил, что Синь Цяньюй просто набивает себе цену, и был совершенно прав. Но сделать ничего не мог.
Его душила обида: он, финансовая элита, почти «мелкий буржуа», вынужден унижаться перед каким-то ничтожным учителишкой.
Но ради места для сына в саду Кевин был готов на всё. Он заискивающе улыбался, обменивался любезностями и сетовал на трудности с образованием.
— Ваш сын очень умный мальчик, не стоит беспокоиться, — ответил Синь Цяньюй.
Эти слова прозвучали двусмысленно, и Кевин забеспокоился ещё больше. Что это значило: «Ваш сын умный, мы его возьмём» или «Ваш сын умный, он и в другом саду не пропадёт»?
Вид мечущегося Кевина доставлял Синь Цяньюю огромное удовольствие.
Но у него было такое обманчиво невинное лицо и чистый, доверчивый взгляд, что заподозрить в нём злорадство было невозможно.
В конце концов, именно с этим лицом он изображал из себя беззащитную жертву, чтобы завоевать сердце Су Чжуна.
Кевин достал заранее приготовленный дорогой подарок, но Синь Цяньюй, разумеется, отказался. Ещё чего не хватало — принять подарок и дать на себя компромат.
Таких ошибок он не совершал.
— Ваш сын — замечательный ребёнок, — сказал он. — И английский у него прекрасный. Видимо, это ваша заслуга.
— Что вы, что вы, — засмеялся Кевин. — Я просто иногда включаю ему мультики на английском. Он сам смотрит с удовольствием, вот и нахватался пары фраз.
— Однако, как вы сами говорили, в нашем саду почти нет преподавателей из Лиги Плюща. Боюсь, мы недостойны учить вашего сына, — добавил Синь Цяньюй.
Услышав это, Кевин напрягся.
«Так я и знал! Этот Синь Цяньюй — та ещё змея! Боже, как же он притворяется! С виду такой кроткий, а сам всё помнит и строит козни!»
Но высказать это вслух он не посмел и лишь выдавил из себя подобострастную улыбку.
— Ну что вы, это же была шутка. Все знают, что у вас лучшие педагоги… А ваш университет — сильнейший в области образования. Как говорится, у каждого своя специализация. Преподаватель должен быть профессионалом в своём деле, тут и Гарвард не сравнится.
Эта лесть была настолько грубой, что Синь Цяньюй невольно рассмеялся.
Поиздевавшись ещё немного, он наконец оставил Кевина в покое.
По правде говоря, у них не было кровной вражды, чтобы из-за минутной обиды портить жизнь ребёнку.
К тому же, если бы сын Кевина поступил в его сад, тот был бы вынужден и дальше вести себя вежливо. А если бы он его отшил, у Кевина были бы развязаны руки, и он мог бы доставить ещё больше неприятностей.
Перемена в поведении Кевина — от высокомерия к заискиванию — была весьма забавной.
Синь Цяньюй не стал ему вредить, лишь немного подразнил.
Однако его упорный отказ принять подарок заставил Кевина мучиться несколько дней. Он успокоился, лишь когда получил официальное уведомление о зачислении сына. С тех пор он больше не решался язвить в адрес Синь Цяньюя.
Кевин, Жуйлэй и Джонс были самыми близкими коллегами Су Чжуна. Жуйлэй и Джонс всегда вели себя прилично, а теперь и Кевину пришлось к ним присоединиться. Внешне все они относились к Синь Цяньюю вполне дружелюбно. Но в глубине души по-прежнему считали, что он не пара Су Чжуну.
Но пока это не произносилось вслух, Синь Цяньюй делал вид, что ничего не замечает. Таковы были правила игры взрослых.
Однако в мире существует вид общения, в котором нет никаких правил, — «материнское общение».
Речь идёт о матери Су Чжуна.
Однажды, когда Синь Цяньюй был дома один, в дверь позвонили. Открыв, он увидел на пороге женщину средних лет. Это была Линь Чуньхун, мать Су Чжуна.
Она смерила его оценивающим взглядом, в котором читалось явное неодобрение.
«Вы считаете, что я мужчина, и это недостаток. А я считаю, что иметь такую мать, как вы, — недостаток для Су Чжуна».
Но, к сожалению, в его глазах Су Чжун был идеален на 9999 баллов, и даже такая мать не могла опустить его оценку ниже ста.
Когда Су Чжун вернулся домой, он тоже был удивлён.
— Почему ты не предупредила?
— Я что, должна записываться на приём, чтобы прийти в дом к собственному сыну? — возмутилась Линь Чуньхун.
— Это было бы лучшим вариантом, — ответил Су Чжун.
Линь Чуньхун чуть не задохнулась от обиды, но ничего не могла поделать со своим драгоценным сыном.
— Тётя Цяо и тётя Фан приходят к своим сыновьям, когда захотят! У них даже ключи есть!
— Ясно, — бросил Су Чжун.
Линь Чуньхун почувствовала, что её удар пришёлся в пустоту. Помолчав, она добавила:
— Они уже внуков нянчат…
Синь Цяньюй сидел рядом, и Линь Чуньхун, ничуть не смущаясь, продолжала:
— Всё-таки нужен ребёнок.
Будь на его месте кто-то другой, Синь Цяньюй бы тут же ответил: «Так любите детей — родите сами. Государство же не запрещает второго. Торопитесь, тётушка, а то скоро климакс».
Но перед Су Чжуном он должен был поддерживать образ кроткого и вежливого юноши, поэтому лишь опустил голову и промолчал.
Су Чжун тоже молчал.
Не выдержав тишины, Линь Чуньхун спросила:
— Ты не думал о детях?
— Нет, — ответил Су Чжун.
— Но почему? Дети — это же так хорошо! — не унималась она.
— Я мужчина. Требовать от меня родить ребёнка несколько затруднительно.
Лицо Линь Чуньхун побагровело, и она на мгновение потеряла дар речи. Затем её недовольный взгляд скользнул по Синь Цяньюю. Она понимала, что нельзя открыто говорить гадости, и потому натянула улыбку.
— Сяо Юй, конечно, хороший мальчик. Воспитанный, приятный, с хорошими манерами…
После потока комплиментов она заключила:
— Был бы девочкой — цены бы ему не было.
«А вам бы не было цены, будь вы немой».
Но сказать этого он не мог. Это была мать Су Чжуна, с ней нельзя было спорить.
Надо сказать, что к матери Су Чжуна он относился с бо́льшим терпением, чем к своей собственной.
В присутствии Су Чжуна он всегда прятал клыки, притворяясь послушным, и теперь лишь бросил на него беспомощный взгляд. Су Чжун с невозмутимым лицом ответил:
— Я гомосексуал. Будь Сяо Юй девушкой, мы бы не были вместе.
Линь Чуньхун окончательно лишилась дара речи.
Видя её расстройство, Синь Цяньюй обрадовался.
«Какой же мой Чжун-гэ милый».
Говорят, если мужчина кажется тебе красивым, значит, он тебе нравится. А если он кажется тебе милым — ты влюблена в него без памяти.
Синь Цяньюй смотрел на Су Чжуна именно так. Он давно прошёл стадию «какой красавчик, надо его заполучить» и прочно застрял на стадии «мой Чжун-гэ так мил во всём, что делает».
Наслаждаясь этим чувством, когда душа наполняется розовыми пузырьками восторга, он как-то сказал Чжу Пу:
— Кажется, мы с Су Чжуном будем вместе всегда.
— Невозможно, — фыркнул тот в ответ.
— Почему это? — нахмурился Синь Цяньюй.
— Ты не сможешь притворяться всю жизнь.
С самого начала Синь Цяньюй играл роль перед Су Чжуном: изображал из себя простого, наивного, послушного и бедного парня, который не может позволить себе снимать жильё, — так он и переехал к Су Чжуну, став в итоге его сожителем и любовником.
Синь Цяньюй много врал Су Чжуну. Например, он не был бедняком. Он не был покорной овечкой. И он даже не был учителем английского в детском саду.
http://bllate.org/book/13448/1197381
Готово:
