Я ненавижу долгие перелеты.
От сухого воздуха в салоне неприятно резало глаза, а через пять часов в носу начинал ощущаться отвратительный запах.
Последний раз я был на родине год назад, на китайский Новый год, навещал маму. Из-за учебы и подработки чаще приезжать не получалось. Но даже раз в год этот многочасовой перелет доводил меня до такого состояния, что я клялся себе больше никогда не садиться в самолет.
Приземлились в час ночи. Из-за смены часовых поясов меня клонило в сон. Хотя я и принял в самолете снотворное, чтобы хоть как-то перестроиться, спускаясь по трапу, я все равно чуть не оступился.
Я стоял у багажной карусели в ожидании двух своих больших чемоданов. Ждать пришлось так долго, что если бы мне сказали, что один из них потерялся где-то между Атлантой и двумя пересадками, я бы нисколько не удивился.
Зевая, я поменял сим-карту на местную и отправил маме сообщение, что приземлился. Она уже ждала снаружи, но, судя по всему, ждать ей предстояло еще долго.
Через двадцать минут я наконец дождался своего багажа. Мы договорились встретиться на парковке терминала, до которой было минут десять ходьбы. По пути я заскочил в туалет и вымыл все, что только можно было вымыть, пытаясь избавиться от въедливого самолетного запаха.
В полтретьего ночи в аэропорту было уже немного рейсов.
В туалете, кроме меня, никого не было. Когда я, вытерев руки, собрался уходить, дверь одной из кабинок позади меня внезапно распахнулась, и чья-то рука втащила меня внутрь, мертвой хваткой вцепившись в горло.
Я узнал знакомый запах.
Покушение длилось не больше десяти секунд. Я, кашляя, сидел на крышке унитаза. Он только хотел что-то сказать, как я ударил его ногой по голени. Он, схватив ногу и шипя, отскочил в сторону.
— Закончил университет, а как изменился, — Сюй То, прыгая на одной ноге, подошел и откинул мне волосы со лба. — Так отпустил, еще и очки надел. У тебя что, зрение село?
Я сделал вид, что собираюсь ударить его снова, и он выскочил из кабинки.
После смерти отца Сюй То так и остался жить в нашей квартире. Время от времени он под предлогом командировок уезжал на несколько дней, и только я знал, зачем на самом деле.
Каждый год, приезжая навестить родных, я заодно виделся и с ним. Все было по-старому: мы шли в круглосуточный магазин за вредной едой, зависали в интернет-кафе или у меня в спальне обсуждали его последнюю «цель». Раньше я думал, что он охотится только на не пойманных убийц, но позже узнал, что круг его интересов гораздо шире.
Самым мучительным было играть с ним в онлайн-игры. Он был ужасным игроком.
— Эта система здоровья совершенно нелогична, почему монстр не умирает после стольких ударов ножом…
— Потому что это монстр.
— Но и наши персонажи не умирают после стольких ударов.
— Потому что это просто программный код.
Наверное, он все-таки считал, что рубить монстров в реальной жизни куда веселее.
Мама всегда была нерешительной женщиной, но после гибели отца она без колебаний потратила компенсацию на мою учебу за границей. Я тогда, наоборот, сомневался, думал отказаться от поездки и остаться, чтобы заботиться о ней.
Сюй То посоветовал мне поехать.
— Все равно вопрос с оплатой решен благодаря компенсации…
— У тебя есть еще один шанс сказать что-то вразумительное, прежде чем я вызову полицию.
— …молодость — время пробовать новое и смотреть мир.
В тот день, когда я улетал в Америку, в аэропорт меня провожали мама и он. А когда я закончил учебу и вернулся, встречали меня тоже они.
Мама заранее написала, что будет ждать меня на парковке, а Сюй То — в зале прилета.
Этот тип, конечно же, не стал послушно ждать у выхода.
Мы, толкая перед собой по чемодану, спустились на лифте и нашли на парковке нашу машину. Мама начала ворчать по поводу моих волос:
— Перед собеседованием все-таки подстригись. И зачем очки, если зрение хорошее? Я уж боялась, Сяо Сюй тебя не узнает.
— Едва узнал, чуть не схватил другого по ошибке, — усмехнулся он с заднего сиденья.
Я бросил взгляд на его руку. На тыльной стороне левой ладони Сюй То был свежий порез, похожий на ножевой.
— Что с рукой? — тихо спросил я.
— Производственная травма, — ответил он. — Клиент разнервничался. Не смог выполнить его требования, вот он и кинулся с ножом.
— Вот как, — холодно усмехнулся я. — Так почему бы тебе, как боженьке, не выполнить требования клиента?
— Выполню требования — он уйдет. А мне главное, чтобы клиент не ушел. Пока человек на месте, дело можно сделать.
— Завтра дядя Чжоу придет к нам после работы, да? — устав от его словесной эквилибристики, я обратился к маме. — Вроде бы, помочь мне с резюме.
Мама, не отрываясь от дороги, ответила:
— Можно было и не звать его.
— Я иду на техническую должность, без выездов.
— Лучше бы тебе, как Сяо Сюй, пойти в обычную компанию, — сказала она. — Я могу попросить старого одноклассника помочь тебе устроиться в совместное предприятие…
Я поправил на носу очки без диоптрий, прячась за стеклами от ее слов. Смерть отца превратила ее в пугливую птицу, и теперь она с тревогой относилась к любому моему выбору профессии.
Не менее тревожным был и Сюй То. Увидев в моем ноутбуке список желаемых должностей, он трижды сглотнул.
— Ну как? Тревожно? — я выхватил у него ноутбук.
— Нет, просто… с каких это пор тебя заинтересовала криминалистика?..
— С университета. Специально сменил профиль. Дядя Чжоу как раз может помочь мне передать документы в институт. Работа и зарплата стабильные, что в этом плохого?
Не знаю, показалось ли мне, но за эти годы я подрос и теперь, стоя рядом с ним, был почти одного роста.
Вернувшись, я первым делом переехал. Мама решила забрать к себе бабушку, а я со своими вещами перебрался наверх, в квартиру, которую снимал Сюй То. Мы договорились об этом еще до моего возвращения, и арендная плата для него уменьшилась вдвое.
Сюй То жил у нас уже много лет, но мы почти никогда не поднимались к нему. Я даже боялся, что, открыв дверь, наткнусь на что-нибудь кровавое. Но квартира на удивление оказалась идеально чистой.
Никаких лишних украшений и безделушек, все расставлено по своим местам. Большой чемодан у окна, на нем — кошелек, визитница. Даже в полной темноте можно было бы на память назвать, где что лежит.
— Так живут люди, готовые в любой момент сорваться с места, — сказал он. — Если увидишь у кого-то еще такую же комнату, будь осторожен.
Я достал из своего багажа пару плакатов с футболистами и несколько мужских журналов и бросил ему.
— Завтра придет дядя Чжоу обсуждать мое трудоустройство, так что лучше бы тебе навести здесь беспорядок.
Дядя Чжоу, бывший начальник моего отца, в последние годы тоже готовился к выходу на пенсию.
Интуиция у старых полицейских была острее, чем у акул. Я сначала хотел было соврать, сказать, что теперь живу наверху, а мой сосед по вечерам любит проводить время со своей девушкой в гостиной, и перенести встречу в кофейню. Но потом подумал, что одна ложь, как снежный ком, потянет за собой другие. А что, если дядя Чжоу запомнит, что у моего соседа есть девушка? Тогда мне придется еще и актрису нанимать для этого спектакля…
Проще было просто устроить в квартире беспорядок, чтобы она походила на берлогу обычного холостяка.
Перед назначенным временем мы с Сюй То намеренно все перевернули: на стены наклеили плакаты, в углу на журнальном столике навалили стопку глянцевых мужских журналов, на спинку стула бросили пару курток.
Сделав все это, я со спокойной душой стал ждать дядю Чжоу. А Сюй То, как радушный друг, принес нам по ледяной коле.
— Я хочу устроить тебя в Третий институт нового района, — сказал он. — Это не старый НИИ, а новое подразделение управления. Занимаются криминалистикой. Во-первых, это соответствует твоему профилю, во-вторых, им очень нужны новые кадры. Государственное учреждение, сам понимаешь, у них требования к среднему уровню образования. У тебя отличное резюме, они заинтересованы.
— Как скажете, дядя.
— Тогда в следующий четверг поезжай на улицу Хэнань, угол с улицей Нового района… — он пытался вспомнить адрес, и его взгляд упал на журналы на столике. Не знаю, может, я слишком мнителен, но мне показалось, что взгляд дяди Чжоу изменился. Неужели обложка журнала была слишком откровенной? Знал бы, купил бы что-нибудь поскромнее…
Затем он посмотрел на куртку, брошенную на спинку дивана. В этот момент у меня внутри все оборвалось: на дворе стояла жара, а мы бросили там осенний кардиган.
Хотя кардиган и не так бросался в глаза, как пуховик, мало кто из молодых людей носит летом кофты с длинным рукавом.
Вся эта комната была пронизана фальшью. Я специально «состарил» журналы, загнув уголки, но сделал это неумело, и при ближайшем рассмотрении подделка была очевидна. На журнальном столике не было ни единой бумажки, мусорное ведро было девственно чистым…
— Ты что-то скрываешь от дяди?
Когда я пришел в себя, дядя Чжоу внимательно изучал меня, а затем — Сюй То, сидевшего за обеденным столом и уткнувшегося в ноутбук. Экран скрывал его лицо, и я с тревогой подумал, какое у него сейчас выражение.
— Только не делай ничего, от чего твой отец в гробу перевернется, Сюэмин, — после долгой паузы произнес дядя Чжоу.
Я услышал, как Сюй То позади меня поперхнулся водой и сдержал смех.
У меня не хватило смелости и дальше держать его здесь. Вечер был приятный, и я предложил:
— Дядя Чжоу, давайте пройдемся.
В центре города было много мест для вечерних прогулок, и рядом с нашим домом был сквер. Мы прошли мимо толпы танцующих на площади под оглушительную музыку, с трудом переговариваясь.
Разговор зашел об отце.
Отец погиб, преследуя вооруженного грабителя. Вспоминая об этом, дядя Чжоу всегда выглядел растерянным. Они были напарниками много лет, даже собирались после выхода на пенсию купить дома по соседству. И вдруг человека не стало.
Все произошло так внезапно, что до сих пор не верилось. Горе было похоже на неправильно загрузившийся шаблон — оно не задержалось надолго, промелькнув и исчезнув.
— Позже, когда мы вышли на этого ублюдка, — он говорил о грабителе, который убил моего отца, — получили информацию, что он собирается сбежать на поезде.
— Я знаю, он потом покончил с собой, не желая сдаваться.
— Мы сказали тебе только, что он мертв. Ты был тогда маленький, готовился к экзаменам, мы не хотели тебя травмировать подробностями. Место задержания назначили на вокзале. Он не мог пронести оружие через контроль, так что операция не считалась особо сложной или опасной. Мы планировали взять его на перроне, чтобы избежать столкновения в зале ожидания, где много людей.
Затем дядя Чжоу рассказал мне жесткую версию событий. Группа захвата оцепила перрон с двух сторон, превратив его в ловушку. Грабитель, видимо, что-то заподозрил и попытался уйти через переходной мост обратно в зал ожидания.
В это время подходил поезд. Они готовились к захвату. И тут они увидели, как их цель падает с перрона на рельсы, и его мгновенно затягивает под поезд.
Половину его тела зажевало, но он умер не сразу. Он кричал, кричал, что кто-то ударил его ножом в ногу и столкнул вниз.
Был ли там кто-то еще, кто толкнул его, так и осталось тайной, погребенной вместе с его раздавленной нижней частью тела. Когда приехала аварийная бригада и начала распиливать платформу, он был уже мертв.
— Это я тебе по секрету говорю, все посчитали, что это возмездие, — горько усмехнулся дядя Чжоу. — Смерть у него была ужасная. Потом даже проводили психологическую помощь для пассажиров, которые были на перроне в тот день… Да и как кто-то мог ударить его ножом? На вокзал ведь с ножом не пройдешь…
Я отвернулся и выбросил в урну то, что лежало у меня в кармане. Теперь я понял, почему Сюй То перед моим отлетом подарил мне на память ручку, которая не писала. Ее кончик был заточен очень остро, а я-то думал, это просто необычная ручка ручной работы.
Вопрос с работой был решен. Когда я вернулся, Сюй То уже привел квартиру в порядок.
Я сказал, что выбросил ручку. Он даже пожалел.
— А вдруг бы пригодилась.
— Ждать, пока кто-нибудь найдет ручку, которая не пишет, заметит, что на кончике запеклась кровь, а потом отдаст на анализ? Увлекательно.
— Ты совершенно не умеешь наслаждаться неопределенностью жизни.
— Если бы я умел, у меня не было бы такого хобби.
Я достал из сумки новую веревку — немецкую альпинистскую, высокопрочную. Она была гладкой, равномерной толщины и не натирала кожу. Я специально привез ее из Америки.
Жизнь после возвращения на родину потекла спокойно и размеренно. Я ходил на работу, без переработок и, конечно, без премий. Дома готовили по очереди: понедельник, среда, пятница — я; вторник, четверг, суббота, воскресенье — Сюй То. Это была устная договоренность, но он часто задерживался.
— Я нашел одного, скоро выходит, — сказал он. — Богатое криминальное прошлое, три случая нанесения тяжких черепно-мозговых травм, куча мелких краж. С четырнадцати лет — постоянный клиент полицейских участков. Сейчас ему тридцать один. Полюбуйся на моего золотого мальчика.
Он поднес ноутбук прямо к моему лицу. Я в это время висел на дверной ручке, безжизненно глядя перед собой.
— Совет вам да любовь, — сказал я.
— В общем, в ближайшие дни меня может не быть. Он договорился, что его встретят друзья из соседнего города.
— Почему бы тебе не подождать его у ворот тюрьмы? — я ослабил веревку и сел на пол. — Может, пока ты будешь покупать билет на поезд, он снова загремит за драку.
— Я действую на опережение, Сюэмин.
«Действующий на опережение» Сюй То на следующий день с самого утра отправился на вокзал за своим «золотым мальчиком». Я, как обычно, пошел на работу. Проходя мимо стола коллеги, я увидел, что он загружает в базу новые фотографии.
Тело молодой женщины. На шее — следы удушения.
— Самоубийство, — заметив мой интерес, он протянул мне фотографии. — Но след от веревки очень странный, мы внесли его в систему для протокола.
Я коснулся своей шеи.
— Самоубийство?
— Да, следов борьбы нет, анализы на наркотики чистые… В общем, все сходится, дело закрыли как суицид.
На фотографиях на теле уже проступили отчетливые трупные пятна. На шее виднелся яркий, ровный фиолетовый след, похожий на орнамент на древнем керамическом сосуде.
Наверное, только я понял, что это не было самоубийством.
http://bllate.org/book/13370/1189398
