Тонкая леска впилась в шею. В отличие от моих тщательно подобранных инструментов для повешения, она вызвала острую, пронзительную боль, которая мгновенно всколыхнула кровь.
Честно говоря, если бы существовали соревнования по повешению, я бы мог войти в тройку лидеров от сборной Китая. Ощущение петли на шее было для меня привычным, как домашний ужин. Я рефлекторно нащупал узел и просунул под него пальцы, не давая затянуться туже.
Сюй То заметил неладное. Прикрыв мне рот ладонью, он повалил меня на землю.
— Любишь играть с веревками?
После легкого удушья требовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Голова все еще была мутной.
— …Можешь… взять другую веревку?..
— М?
— Помедленнее… и потолще… Стой, а зачем ты вообще меня убиваешь?
Так близко я смог уловить исходящий от него запах. Помимо легкого аромата мужского парфюма, в нем было что-то знакомое.
Ах… кажется, это тот самый запах, который я ощущал в носу во время своих опытов. В предсмертном состоянии мозг выделяет странные ароматические вещества. Если попытаться описать, то это что-то похожее на детскую присыпку.
Я был настолько одержим этим запахом, что даже в такой момент мыслями улетел куда-то в сторону. В глазах Сюй То мое лицо, должно быть, выглядело очень странно.
— Когда на меня так смотрят, становится немного противно, — сказал он.
— …Так это и вправду кровь? — я слабым движением указал на его воротник. — Неужели оба расчленения — твоих рук дело?..
— Да, — спокойно признался он. Затем его взгляд зацепился за что-то во мне, он на несколько секунд замер, а потом рассмеялся. — Какого черта… Почему тебя возбуждает такая атмосфера? А ты опасный парень.
— Когда меня схватили, мысль о том, что это «смерть, которую я не контролирую», действительно меня возбудила.
Нет-нет-нет, да как тут можно было не возбудиться? Это как если бы автолюбитель, который всю жизнь катался на велосипеде по своему району, вдруг встретил Сюй То, а тот подарил ему «Роллс-Ройс»…
— Ты можешь взять себя в руки? По логике нормального человека, твой сосед по квартире — серийный маньяк-расчленитель, и разве ты не должен хоть немного ужаснуться? — он похлопал меня по щеке.
Я немного пришел в себя. Трудно было связать образцового «паиньку» Сюй То с серийными убийствами. По сравнению с ним, я, неразговорчивый и замкнутый, куда больше походил на доведенного давлением учебы старшеклассника, устроившего безразборную резню.
— Ты убьешь меня? — спросил я.
— А ты расскажешь?
В этот момент между нами возникло странное молчаливое понимание. Я несколько секунд колебался — главным образом потому, что если я расскажу, отец его поймает, получит премию, и тогда деньги на мою учебу за границей будут обеспечены.
Сюй То, однако, уже уловил ход моих мыслей.
— Ты ведь не прикидываешь сейчас, сколько дядя Дай получит за мою поимку?
— А ты знаешь, сколько?
— Не знаю, но очень не хотел бы, чтобы это случилось, Сюэмин. — Сюй То, который был на полголовы выше, поднял меня на ноги, а затем присел, чтобы посмотреть мне в глаза. — Слушай, если я тебя убью, мне придется искать новое жилье. А в этом районе у твоей семьи лучшие условия. К тому же, мне очень нравится, как готовит дядя.
Мне тоже нравилось, как готовит отец, так что его терзания я мог понять.
— Я не расскажу. Но и ты не тронешь моих родителей.
— Я же не маньяк.
— …Звучит не очень убедительно.
— Чтобы ты немного изменил свое мнение, давай я еще раз угощу тебя колой и курицей?
Я потер саднящую шею.
— Не надо. Откуда у тебя деньги? Ты что, и вправду работаешь в IT-компании?
— Это уже дела взрослых.
Мы пошли домой. По дороге он все-таки купил порцию жареной курицы, и мы ели ее на ходу. У самого порога мы столкнулись с мамой, и она долго отчитывала его: «Сяо Сюй, не покупай ему эту вредную еду».
Отец, если был загружен работой, мог четыре дня в неделю ночевать в участке. В ту пятницу ему наконец удалось вернуться домой на ужин. Мама разогрела оставленную для него еду, и он с жадностью уплетал ее в гостиной.
Я подошел к нему.
— Пап, хочу кое-что спросить.
— Что такое?
— Ты говорил, два года назад в Старом районе было дело о расчлененном теле. Того убийцу поймали?
— Нет. Было подозрение, что недавние убийства — дело рук того же маньяка, но что-то не сходится… Ладно, не будем об этом. Уроки сделал?
— Еще нет.
Я вернулся в свою комнату. Едва я толкнул дверь, как изнутри высунулась рука и втащила меня внутрь.
Окно было открыто. Сюй То спустился с верхнего этажа ко мне в комнату.
— Что за ребячество? — прошипел он. — Глупый ребенок.
— Я же ничего не сказал! — я оттолкнул его руку. — Просто спросил у отца. Я подумал, что два года назад тебя ведь еще не было в этом городе.
— Не вешай на меня все подряд, ладно? Я работаю очень чисто.
— Чисто, как же, — пробормотал я и подошел к столу. Стол стоял у окна, и, залезая, Сюй То помял лежавшие на нем тетради.
Ему пришлось помогать мне их разглаживать. Тут он заметил за столом веревку, взял ее и стал разглядывать.
— Эта слишком толстая…
— Я же не собирался вешаться насмерть.
— Приятно? — он накинул веревку себе на шею. — Хочу попробовать.
Я подошел к нему сзади, подогнал петлю по размеру и накинул другой конец на дверную ручку.
— Готово. Просто садись.
Он посмотрел на ручку, снял с нее веревку и подошел к окну. За окном висел внешний блок кондиционера. Сюй То закрепил веревку на его кронштейне и встал на подоконник.
Я мгновенно понял, что он задумал, и бросился к нему.
— Ты с ума сошел? Ты же и вправду умрешь!
— Не умру. Веревка толстая, высота падения меньше двух метров. У меня будет минут пять, чтобы побарахтаться, — он улыбнулся и затянул петлю на шее туже.
— Не смей умирать в моей спальне! Что я потом скажу остальным?
— Не умру.
Он присел на подоконник и погладил меня по макушке. Я услышал вздох, похожий на вздох облегчения, словно после долгого и утомительного дня наконец-то можно было лечь спать.
Сюй То шагнул с подоконника. Толстая веревка мгновенно натянулась, и кронштейн кондиционера издал пронзительный металлический стон.
Я изо всех сил вцепился в веревку и потянул вверх. Для своего возраста я не отличался особой силой, и втащить взрослого мужчину обратно было почти невозможно. Звать на помощь отца? Нет, уж лучше пусть он так и висит!
Как я ни старался, мне не удалось его поднять. Он еще дышал, но сила рывка так затянула петлю, что она, словно гигантская ладонь, сдавила ему горло.
Я впервые видел, как умирает другой человек.
Лицо Сюй То изменило цвет, наливаясь кровью. Я высунулся из окна, схватился за веревку на его шее, но пальцы никак не пролезали под нее.
В этот момент его рука поднялась и вцепилась в подоконник.
— Сюй То! — я, используя его собственную силу, из последних сил потянул его обратно. Через полминуты Сюй То наконец оказался в моей комнате: ноги болтались за окном, а сам он лежал на моем письменном столе.
Я схватил ножницы, чтобы разрезать впившуюся в плоть веревку. Она была такой прочной, что лезвие несколько раз соскальзывало, царапая ему шею. Он пошевелил головой, забрал у меня ножницы и одним ловким движением перерезал петлю.
— Для первого раза неплохо, а? — откашлявшись, спросил он с улыбкой. — Ты чего так перепугался? Если бы я умер, тебе было бы только спокойнее, разве нет?
Я стоял, весь в холодном поту. Серийный убийца собирается повеситься у меня под окном — это хорошо или плохо? Я мог бы как-то сообщить о нем отцу, тот бы закрыл дело, перестал пропадать на работе… Но при мысли о том, что Сюй То умрет, на меня почему-то наваливалось отчаяние.
***
«Если он умрет, моя жизнь снова станет прежней».
***
Школа, дом, уроки, ужин, дополнительные занятия, изредка — самоубийство для разнообразия…
Единственной непредсказуемой переменной в моей жизни был Сюй То.
Он, потирая шею, сел и выбросил обрывки веревки в мусорное ведро. В этот момент в комнату вошла мама с десертом и, увидев его, удивленно округлила глаза.
— Сяо Сюй, ты когда пришел?
— Только что. Сюэмин открыл. Помогаю ему с математикой.
— Ох… я, наверное, на кухне была, не слышала, — она ни о чем не догадалась и поставила тарелку с нарезанными фруктами на стол. — А что с вами? Оба красные какие-то?
— Объясняю, а он все равно не понимает, — сказал он.
— Сюэмин, будь серьезнее. Сяо Сюй после работы приходит, чтобы с тобой заниматься. — Мама легонько шлепнула меня по затылку и, забрав мусорный пакет, добавила: — Продолжайте. Что-нибудь на ужин хотите? Есть вонтоны с желтым горбылем, отец сам лепил.
В итоге, он испортил мне одну веревку для повешения, съел миску отцовских вонтонов и, довольный, ушел.
Через неделю у отца на работе стало посвободнее, и он начал чаще приходить домой вовремя.
Как-то за ужином, когда Сюй То тоже был с нами, отец, просматривая газету, упомянул о работе:
— Сюэмин, ты же спрашивал меня про дело о расчлененке в Старом районе?
Мама положила палочки.
— Не говори об этом за едой!
— А что такого, надо закалять психику ребенка, — сказал он, откладывая газету. — Я тебе так скажу, убийцу по тому делу нашли.
— А? — моей первой реакцией было посмотреть на Сюй То. У того, однако, была железная выдержка. Он лишь с любопытством посмотрел на отца, как обычный человек, ждущий сплетен.
— Только никому не говори, это еще не официально. Жертвы последних двух дел…
— Перестань! — мама стукнула по столу.
— …подозреваются в том, что были теми самыми серийными убийцами из Старого района. Два года назад они действовали в паре, — в глазах отца горел азарт. Обсуждение расчлененки за ужином было нашей семейной традицией. — Глухарь сдвинулся с мертвой точки. Теперь будем копать в сторону мести. Часть расследования передали в другую провинцию, чтобы проверить родственников жертв того давнего дела. У одной семьи был сын, сейчас работает в другом регионе.
— Сюэмин, считай, что ты ничего не слышал, — мама сердито посмотрела на отца. — Все, поел — иди смотри телевизор, не болтай.
Сюй То зашел ко мне в комнату и, делая вид, что занят делом, полистал учебник по математике. Я, сидя на стуле на корточках, мрачно сверлил его взглядом.
— Что? — он выглядел совершенно невинно. — Я же говорил, что два года назад меня здесь не было.
— Ты не сказал, что охотишься на серийных убийц.
— А что, плохо? Тебе же должно быть спокойнее.
Но то напряжение сразу исчезло. Его целью были беглые преступники, а не я!
Сюй То снова превратился в контролируемую опасность, а контролируемая опасность означает потерю интереса.
— И вообще, если ты их всех перебьешь, что будут делать мой отец и его коллеги?
— Возвращаться домой вовремя и лепить вонтоны с желтым горбылем. Неплохо, а? Я же им бесплатно помогаю, волонтерю.
— Так не будет премий за раскрытие громких дел!
— В большом городе не так уж много громких дел. К тому же, я ведь плачу вам за аренду каждый месяц. Ах ты, маленький ростовщик… Уж не собираешься ли ты подговорить маму поднять мне плату?
Я как раз прикидывал, на две или три тысячи ее поднять.
— Кстати, почему ты вообще решил, что я люблю убивать обычных людей? — он проверял мой диктант по английскому и ворчал себе под нос. — Ничего интересного, никакого вызова. Если уровень бдительности обычного человека — 10, то у беглых преступников он как минимум 50. Ты когда-нибудь видел, чтобы кошка гонялась за неподвижным предметом? Конечно, ее привлекает то, что более настороженное и живое.
Я дулся на него два дня. По словам старосты нашего класса, это было все равно что начать читать детектив, а обнаружить, что это приторно-сладкий любовный роман. Я не особо интересовался книгами, которые она читала, но она постоянно расспрашивала о «брате Сюй», который забирал меня после школы.
— Жаль, что ты после школы уезжаешь, — вздыхала она. — Вас точно разлучат…
— Еще не факт. Если плата за обучение окажется слишком высокой, отец может и не отправить меня.
Если исключить Сюй То, моя жизнь представляла собой обычный путь студента-эмигранта. Семья из кожи вон лезет, чтобы отправить ребенка учиться за границу, он возвращается, находит работу, не оправдывающую ожиданий, работает, ходит на свидания вслепую, женится, заводит детей. И перед тем, как заводить детей, не забыть выселить того квартиранта.
— Ты как-то слишком скучно смотришь на жизнь, — смеялась староста. — Жизнь — она полна неожиданностей, никто не знает, что случится завтра.
— Жизнь — это прямая линия. И сколько бы украшений на нее ни вешали, она остается прямой линией, скучно тянущейся вперед. Единственная переменная — сможет ли отец накопить на мою учебу или нет.
Что до Сюй То, то, зная, что его целью были лишь преступники на свободе, он тоже стал обычным украшением на этой линии. Просто чуть ярче остальных.
Я вернулся домой. В тот день отец не пришел ночевать — обычное дело. Все занимались своими делами. Мама обсуждала с подругами, куда пойти на выходных, я слушал аудиокурс по английскому, а Сюй То сидел на кровати за моим столом и что-то искал в ноутбуке.
— Эй, если, я говорю, если, — закончив с тетрадью, я прилег на стол и прошептал ему, — если однажды в наш дом ворвутся и убьют всю нашу семью, ты вмешаешься?
— Да, — он улыбнулся и кивнул. — Дядя Дай готовит очень вкусные вонтоны.
В этот момент снаружи раздался звонок в дверь. Я подумал, что это отец вернулся. Мама пошла открывать, и ее голос прозвучал удивленно:
— Начальник Чжоу, почему вы здесь?..
— Кто такой начальник Чжоу? — спросил он.
— Начальник моего отца.
Сюй То насторожился, закрыл ноутбук и подошел к окну. В моей голове пронеслись самые безумные сценарии: его дела раскрыты, полиция придает этому огромное значение, начальник лично врывается в нашу квартиру, вышибает дверь в мою комнату, начинается погоня…
В таком случае я бы точно помог дяде Чжоу. Он каждый год дарил мне деньги на Новый год.
— Ах ты, маленький скряга! — прошипел он сквозь зубы.
Но никто не ворвался.
Мы долго ждали, не зная, о чем идет разговор в гостиной. А через пять минут я услышал душераздирающий крик матери.
Отец погиб при исполнении.
http://bllate.org/book/13370/1189397
