Две тысячи лет назад ангел, пролетавший над Аравийским морем, стал свидетелем того, как в хлеву недалеко от Вифлеема родился младенец. По какой-то причине люди на Земле начали отмечать этот день каждый год. Кто-то запекал индеек, кто-то рубил деревья, чтобы потом украсить их, а кто-то сочинял и пел песни. Некоторые люди даже делились тем, что у них было, с своими соседями.
Но наиболее причудливым из всех них был человек, который пробирался в дома через дымоходы, чтобы раздать подарки. Его называли Николасом или мистером Клаусом. Истории о нём сильно различались, но благодаря рисунку, сделанному в стране, которая впоследствии стала доминировать в мире, он внезапно превратился в бородатого пузатого старика в красном костюме.
Со временем свечи на деревьях сменились электрическими гирляндами, а дома без дымоходов стали более распространенным явлением. Сообщения о его появлении стали реже, и поползли слухи, что его вообще никогда не существовало. Возможно, если бы кто-то издал книгу о его жизни, похожую на Библию, всё было бы иначе. Но в эпоху, когда люди перестали верить в то, чего не могли увидеть, его место в мире становилось всё меньше, и теперь лишь немногие дети собирались, чтобы поговорить о нём.
Однако иногда находились взрослые, которые принимали сторону детей. Они предпочитали интерпретировать неоднозначные ситуации словами «Я не знаю», а не сразу же заявлять: «Это ложь». Такие люди, как правило, любили/наслаждались совпадения и часто придавали значение незначительным словам и действиям.
Людей, которым нравилось фэнтези и романтика, легко было тронуть выдуманными историями.
Хе Джун был именно из таких взрослых людей.
В 31 год Хе Джун всё ещё предпочитал сказки вроде «Младенец, доставленный аистом» научно-популярным книгам, таким как «Тайны происхождения жизни». Истории о потерявшихся собаках, прошедших сотни километров, чтобы воссоединиться со своими хозяевами, часто доводили его до слёз. Если во время прогулки с кем-то он замечал клумбу с клевером, то присаживался на корточки, находил четырёхлистный клевер и дарил его этому человеку.
Суеверия, чудеса и загадочные истории были для него не более чем вещами, вызывающими восхищение и придающими жизни краски и романтику. Для него было совершенно не важно являлись ли они правдой или нет.
Для Хе Джуна Рождество было праздником, который нужно было отмечать с каждым годом всё более пышно и масштабно. Он не знал, существует ли Санта-Клаус, но если он существует, то Хе Джун искренне надеялся, что тот исполнит его желание. Он загадывал одно и то же желание два последних года подряд, но чуда так и не произошло. Поэтому он смирился с тем, что и в этом годугоду он снова загадает то же самое желание.
— Наш Хе Джун всё такой же романтик как и прежде? Ты, наверное, единственный взрослый мужчина в Южной Корее, который до сих пор загадывает желания Санте.
До Ён щедро полила блинчик сиропом, намазала сверху кремом Nutella и откусила большой кусок. Сидевший рядом с ней Сан У цинично заметил:
— Рождество — это полная чушь. Судя по всему, Иисус даже не родился 25-го числа.
— Правда? — спросила До Ён, прикрыв рот рукой пока жевала.
— Они придумали это позже. Они не знали точной даты его рождения, поэтому решили праздновать 25-того числа. Строго говоря, это не день рождения, а просто праздник.
— Ну, вряд ли кто-то в то время, когда он родился, мог предсказать, что он станет таким известным.
В этот момент Хе Джун, который молча слушал их разговор, отложил вилку и вмешался:
— Разве важно, когда именно он родился? Важно то, что хотя бы один день в году нужно провести с пользой. Разве люди не становятся немного более щедрыми на Рождество? Мне нравится эта расслабленная атмосфера».
— Хе Джун, ты и так круглый год бываешь очень щедрым. Ты мог бы даже немного убавить свой пыл. Разве ты не пожертвовал довольно много во время благотворительной волонтерской акции в доме для престарелых на прошлое Рождество? Это было несколько сотен, не так ли?
— Это было не несколько сотен. Я просто пожертвовал небольшую сумму, чтобы заменить несколько очень старых увлажнителей воздуха. Всего около 150.
— И всё же. Ты, по сути, Иисус из Чонджа-дона. Ты только и делаешь, что раздаешь всё, что зарабатываешь.
— Да, тебе действительно нужно взять себя в руки и постараться сдерживаться.
В этот раз даже Сан У был вынужден согласиться с До Ён. Хе Джун всегда был таким. Если он слышал, что кто-то был в затруднительном положении, то чувствовал даже малейший укол совести и не мог просто пройти мимо. Его друзья постоянно беспокоились, что однажды он станет жертвой мошенников и потеряет все свои деньги.
Все трое были школьными друзьями: До Ён, редактор журнала, которая заявила, что умрёт гламурной одиночкой в обнимку со своим котом; Сан У, видеоредактор, который встречался с одной и той же девушкой на протяжении уже восьми лет; и Хе Джун, современный Иисус из Чонджа-дона, специалист по мобильной рекламе в крупной корпорации, который всей душой стремился помогать другим.
Несмотря на то, что у них было мало общего, эти трое оставались близкими друзьями на протяжении уже более чем десяти лет и регулярно встречались в воскресенье за обедом.
Год почти закончился, оставалось всего две недели.
— Ну, по крайней мере, на Рождество у нас всегда выходные и можно не работать.
Хе Джун высказал еще один аргумент в пользу Рождества. Услышав это, они оба его собеседника кивнули в знак согласия и пробормотали: «Верно».
Для офисных работников государственный праздник гораздо важнее, чем рождение Иисуса. Напомните людям об этом, и они быстро согласятся. Это не имеет никакого отношения к ним лично, но всё же спасибо тебе, Иисус, за то, что ты родился. Аминь.
— Итак, какие у тебя планы в этом году на Рождество? Ты ведь не собираешься снова заниматься волонтерской работой, не так ли?
До Ён помешала салат и посмотрела на Хе Джуна.
— Нет, я просто собираюсь съесть что-нибудь вкусное и посмотреть фильм.
— С кем?
— Один.
— Что?
До Ён тут же отложила вилку, и даже Сан У, который равнодушно слушал, нахмурился. Хе Джун усмехнулся про себя.
Как и ожидалось, их реакция оказалась даже более забавной, чем он предполагал. Эти двое всегда относились к нему как к самому жалкому человеку на Земле, когда он упоминал о том, что собирается что-то сделать в одиночку. Неудивительно, что одинокие люди избегали выходить куда-либо на Рождество. Фраза «разбуди меня 26-го» появилась не на пустом месте.
— Даже на умирающего нищего не смотрят, так как вы на меня.
— Мы просто беспокоимся за тебя.
— Я действительно не против провести Рождество в одиночестве.
И он говорил серьёзно. Рождество по традиции следовало проводить с близкими и любимыми людьми. Его родители, которых он очень любим, уже уехали в отпуск, а его замужняя сестра была со своей семьёй. Мало того, что в их планах не было для него места, так он и не особо хотел навязываться им.
По мимо того, что Хе Джун был одинок, ему к тому же нравились мужчины. В Южной Корее это было своего рода двойным бедствием.
— А что насчёт того менеджера, который, по твоим словам, похож на того актёра? Все по-прежнему?
— Да, я полагаю, что так.
И вот их разговор неизбежно вернулся к этой теме.
— Как жаль. Если бы он не был твоим коллегой, ты мог бы хотя бы попытаться признаться ему. Сколько лет уже прошло? Это просто невообразимо.
До Ён попыталась составить хронологию событий, основываясь на информации, которой делился Хе Джун. Она была права — прошло три года. Затем Сан У начал его отчитывать.
— Ты никогда не слышали поговорку: «Чтобы забыть кого-то старого, нужно познакомиться с кем-то новым»? Если ничего не получается, двигайся дальше. Сходите с кем-нибудь на свидание. Возможно ты даже влюбишься в кого-нибудь. Мы сейчас на том жизненном этапе, когда к свиданиям нужно подходить практично. Вся эта любовь с первого взгляда и трепет в сердце — это для двадцатилетних.
— Да, я понимаю. Но я всё равно чувствую, как мое сердце колотится, когда я его вижу.
— Ух ты… Хе Джун, ты такой романтик.
До Ён слегка шлепнула меня руке, взвизгнув, как дельфин.
— Ладно, ладно. Я буду продолжать поддерживать тебя. Рождество всегда заставляет меня думать о моей первой любви, Джу Воне, которому я призналась в любви на Рождество.
— Ты говоришь о том старшекурснике, который уехал учиться в Америку?
— Да. Я до сих пор иногда вижу его в социальных сетях. Он такой же крутой, как и всегда.
До Ён подперла подбородок рукой, сунув вилку в рот, и погрузилась в тоскливую ностальгию. Он был её первым парнем, хотя они и не продержались вместе и ста дней. Её чувства к этой нереализованной первой любви, казалось, остались неизменными, всплывая время от времени, чтобы она могла их снова повспоминать о них. И задача Пэк Сан У всегда состояла в том, чтобы окатить её холодной водой.
— Этот парень женат, не так ли?
— Он развёлся. Похоже, теперь он живёт один.
— В любом случае. Он ни с того ни с сего бросил тебя, чтобы уехать учиться за границу, и в течение года женился на другой. Зачем ты вообще вспоминаешь о таком человеке?
Романтический настрой До Ён лопнул как мыльный пузырь под напором жестоких правдивых слов Сан У, оставив её в удручённом состоянии.
— Ты бессердечный мерзавец.
Сан У, который никогда ничего не приукрашивал, был самым рациональным из них троих. По его мнению, главными грехами в XXI веке были пустая трата времени, растрата эмоций и выбрасывание денег на ветер.
— Вы двое можете перестать вести себя так чертовски жалко? А ты, Хе Джун, разве не говорил, что у парня, который тебе нравится, есть девушка? Тогда почему ты не можешь двигаться дальше? Что в нём такого особенного, что ты три года сохнешь по чужому парню, прекрасно понимая, что никогда не признаешься ему?
— Я не собираюсь признаваться ему или делать что-то подобное. Он мне просто нравится. Что поделать, я ведь не могу насильно перестать его любить, не так ли?
— Вот что я и говорю — это пустая трата времени. Черт возьми, самая настоящая пустая трата времени. Я понимаю, что трудно найти кого-то с такими же... предпочтениями, как у тебя. Но все же — в наши дни есть приложения для знакомств. Или просто попробуй снова встречаться с женщинами. У тебя ведь была девушка в университете, разве нет? Может, если ты попробуешь ещё раз...
— Женщины меня больше не привлекают, — криво улыбнулся Хе Джун и откусил вафлю.
— Вот видишь. Ему это больше неинтересно, так что отстань, Сан У, — сказала До Ён, слегка хлопнув Сан У по спине в качестве предупреждения, чтобы тот не испытывал судьбу. Поняв, что он перегнул палку, Сан У неловко потёр подбородок и нехотя извинился.
— Ладно, прости. Я не хотел тебя расстраивать.
— Все в порядке.
Хе Джун едва заметно вздрогнул, привыкший к подобным вещам. В конце концов, это была типичная реакция среднестатистического корейского парня.
Хе Джун совершил каминг-аут перед своими друзьми около пяти лет назад. Однажды вечером, он собрал их за бутылкой соджу и признался, что, возможно, он может быть геем. Реакция До Ён была очень бурной, а Сан У на мгновение потерял дар речи, прежде чем молча налить им ещё по рюмке.
http://bllate.org/book/13356/1187654
