Две тысячи лет назад ангел, пролетавший над Аравийским морем, стал свидетелем рождения мальчика в хлеву неподалёку от Вифлеема. По какой-то причине люди на Земле начали каждый год отмечать этот день. Одни жарили индейку, другие срубали деревья, чтобы их украсить, а третьи сочиняли и пели песни. Некоторые даже делились тем, что у них было, с соседями.
Самым эксцентричным из всех оказался человек, который проникал в дома через дымоходы, чтобы раздавать подарки, и которого называли Николаем или мистером Клаусом. Рассказы о нём сильно разнились, но благодаря рисунку, созданному в стране, которая позже стала доминировать в мире, он внезапно превратился в бородатого пузатого старика в красном пальто.
Шло время, свечи на ёлках сменились электрическими гирляндами, а дома без дымоходов стали встречаться всё чаще. Сообщения о том, что его видели, становились всё реже, и поползли слухи, что его вообще никогда не существовало. Возможно, если бы кто-то опубликовал книгу о его жизни, подобную Библии, всё было бы иначе. Но в эпоху, когда люди перестали верить в то, чего не могут увидеть, его место в мире становилось всё меньше, и теперь лишь горстка детей собиралась вместе, чтобы поговорить о нём.
Впрочем, иногда находились и взрослые, которые принимали сторону детей. Они предпочитали реагировать на неоднозначные явления фразой «я не знаю», вместо того чтобы сразу заявлять «это неправда». Такие люди любили случайности и часто придавали значение незначительным словам и поступкам.
Люди, увлекающиеся фэнтези и романтикой, которых легко растрогать выдуманными историями.
Хе Чжун был именно таким взрослым.
В свои тридцать один год Хе Чжун по-прежнему предпочитал выдуманные истории вроде «Сказки о журавле, доставившем посылку с младенцем», которому суждено стать могучим воином, а не сухие научные труды, такие как «Тайна происхождения жизни», разбирающие сложность биологических систем и доказывающие, что жизнь не могла зародиться сама по себе без разумного замысла. Истории о потерявшихся собаках, которые проходят сотни километров, чтобы воссоединиться с хозяевами, часто доводили его до слёз. Если, гуляя с кем-то, он замечал клумбу с клевером, то приседал, находил четырёхлистный клевер и дарил его спутнику. Суеверия, чудеса и таинственные истории были для него не более чем восхитительными вещами, добавляющими жизни красок и романтики. Были они правдой или нет, не имело особого значения.
Для Хе Чжуна Рождество было днём, который с каждым годом нужно было отмечать всё пышнее и осмысленнее. Он не знал, существует Санта или нет, но если существовал, Хе Чжун искренне надеялся, что тот исполнит его желание. Он загадывал одно и то же желание два последних года подряд, но чуда так и не произошло. Поэтому он смирился с тем, что и в этом году он снова загадает то же самое желание.
………
— Наш Хе Чжун всё такой же романтик как и прежде? Ты, наверное, единственный взрослый мужчина в Южной Корее, который до сих пор загадывает желания Санте.
До Ён щедро полила панкейк сиропом, намазала сверху кремом Nutella и откусила большой кусок. Сидевший рядом с ней Сан У цинично заметил:
— Рождество — это полная чушь. Говоря, что Иисус родился даже не двадцать пятого числа.
— Правда? — спросила До Ён, прикрыв рот рукой пока жевала.
— Это придумали значительно позже. Точную дату его рождения не знали, поэтому просто решили праздновать двадцать пятого. Строго говоря, это не день рождения, а просто праздник.
— Ну, в момент его рождения никто ведь не мог предсказать, насколько знаменитым он станет.
Тут Хе Чжун, который до этого молча слушал их разговор, отложил вилку и вмешался:
— Разве так уж важно, когда именно он родился? Важно то, что хотя бы один день в году нужно провести с пользой. Разве люди не становятся немного более щедрыми на Рождество? Мне нравится эта спокойная, расслабленная атмосфера.
— Хе Чжун, ты и так круглый год бываешь очень щедрым. Ты мог бы даже немного убавить свой пыл. Разве ты не пожертвовал довольно много во время благотворительной волонтерской акции в доме для престарелых на прошлое Рождество? Это было несколько сотен тысяч, не так ли?
— Это было не несколько сотен. Я просто пожертвовал небольшую сумму, чтобы заменить несколько очень старых увлажнителей воздуха. Всего около ста пятидесяти тысяч вон.
— Всё равно. Ты буквально Иисус из Чонджа-дона. Ты только и делаешь, что раздаёшь всё, что зарабатываешь.
— Да, тебе действительно нужно взять себя в руки и постараться сдерживаться.
В этот раз даже Сан У был вынужден согласиться с До Ён. Хе Чжун всегда был таким. Стоило ему услышать о чьей-нибудь беде и ощутить хотя бы лёгкий укол вины, как он уже не мог пройти мимо. Его друзья постоянно беспокоились, что однажды он станет жертвой мошенников и лишится всех своих денег.
Все трое дружили со старшей школы: До Ён, редактор журнала, которая заявила, что умрёт гламурной одиночкой в обнимку со своим котом; Сан У, видеомонтажёр, который встречался с одной и той же девушкой на протяжении уже восьми лет; и Хе Чжун, современный Иисус из Чонджа-дона, специалист по планированию мобильной рекламы в крупной корпорации, который всей душой стремился помогать другим.
Несмотря на то, что у них было мало общего, эти трое оставались близкими друзьями на протяжении уже более чем десяти лет и регулярно встречались в воскресенье за обедом.
Год почти подошёл к концу, оставалось всего две недели.
— Ну, по крайней мере, на Рождество у нас всегда выходные и можно не работать.
Хе Чжун высказал еще один аргумент в пользу Рождества. Услышав это, оба его собеседника кивнули в знак согласия и пробормотали:
— Тут не поспоришь.
Для офисных работников государственный выходной гораздо важнее, чем рождение Иисуса. Стоит напомнить людям об этом, и они быстро соглашаются. Это не имеет никакого отношения к ним лично, но всё равно: спасибо тебе, Иисус, за то, что ты родился. Аминь.
— Итак, какие у тебя планы в этом году на Рождество? Ты ведь не собираешься снова заниматься волонтерской работой, не так ли?
До Ён перемешивала салат, глядя на Хе Чжуна.
— Нет, просто планирую съесть что-нибудь вкусное и посмотреть фильм.
— С кем?
— Один.
— Что?
До Ён тут же отложила вилку, и даже Сан У, до этого слушавший без особого интереса, нахмурился. Хе Чжун усмехнулся про себя.
Как и ожидалось, их реакция оказалась даже более забавной, чем он предполагал. Эти двое всегда смотрели на него как на самого жалкого человека на Земле, когда он упоминал о том, что собирается что-то сделать в одиночку. Неудивительно, что одинокие люди старались не выходить из дома на Рождество. Фраза в духе «разбудите меня двадцать шестого» возникало не на пустом месте.
— Даже на умирающего нищего не смотрят, так как вы на меня.
— Мы просто беспокоимся за тебя.
— Я действительно не против провести Рождество в одиночестве.
И он не лгал. Рождество по традиции следовало проводить с близкими и любимыми людьми. Его родители, которых он очень любим, уже уехали в новогоднее путешествие, а его замужняя сестра была со своей семьёй. Мало того, что в их планах не находилось для него места, так он и не особо хотел навязываться им.
Более важным, по мимо того, что Хе Чжун был одинок, было то, что ему нравились мужчины. В Южной Корее это было своего рода двойным бедствием.
— А что насчёт того менеджера, который, по твоим словам, похож на актёра? Всё по-прежнему?
— Да, я полагаю, что так.
И вот их разговор неизбежно вернулся к этой теме.
— Жаль. Если бы он не был твоим коллегой, ты мог бы хотя бы попытаться признаться ему. Сколько лет уже прошло? Это просто невообразимо.
До Ён попыталась составить хронологию событий, основываясь на информации, которой делился Хе Чжун. Она была права — прошло три года. Затем Сан У начал его отчитывать:
— Ты никогда не слышали поговорку: «Чтобы забыть кого-то старого, нужно познакомиться с кем-то новым»? Если ничего не получается, двигайся дальше. Сходите с кем-нибудь на свидание. Возможно ты даже влюбишься в кого-нибудь. Мы сейчас на том жизненном этапе, когда к свиданиям нужно подходить практично. Вся эта любовь с первого взгляда и трепет в сердце — это для двадцатилетних.
— Да, я понимаю. Но у меня всё равно сердце колотится, когда я его вижу.
— Ого... Хе Чжун, ты такой романтик.
До Ён легонько шлёпнула его по руке, восторженно взвизгнув, как дельфин.
— Ладно, ладно. Я буду продолжать поддерживать тебя. Рождество всегда заставляет меня думать о моей первой любви, Чжу Воне, которому я призналась в любви на Рождество.
— Ты про того старшекурсника, который уехал учиться в Америку?
— Да. Я до сих пор иногда вижу его в социальных сетях. Он такой же крутой, как и прежде.
До Ён подперла подбородок рукой, сунув вилку в рот, и погрузилась в тоскливую ностальгию. Он был её первым парнем, хотя они и не продержались вместе и ста дней. Её сохранившиеся чувства к этой несложившейся первой любви, казалось, оставались прежними, время от времени всплывая в памяти, чтобы она могла снова повспоминать о них. И всегда именно Пэк Сан У брал на себя роль того, кто выливает на неё ушат холодной воды.
— Этот парень женат, не так ли?
— Он развёлся. Похоже, теперь он живёт один.
— Да неважно. Он ни с того ни с сего бросил тебя, чтобы уехать учиться за границу, а потом меньше чем через год женился на другой. Зачем ты вообще вспоминаешь о таком человеке?
Романтический настрой До Ён лопнул как мыльный пузырь под напором жестоких правдивых слов Сан У, оставив её в подавленном состоянии:
— Ты бессердечный мерзавец.
Сан У, никогда не любивший приукрашивать действительность, был самым рациональным из них троих. По его мнению, главными грехами в XXI веке были пустая трата времени, растрата эмоций и выбрасывание денег на ветер.
— Вы двое можете перестать вести себя так чертовски жалко? А ты, Хе Чжун, разве не говорил, что у парня, который тебе нравится, есть девушка? Тогда почему ты не можешь двигаться дальше? Что в нём такого особенного, что ты три года сохнешь по чужому парню, прекрасно понимая, что никогда не признаешься ему?
— Я не собираюсь признаваться ему или делать что-то подобное. Он мне просто нравится. Что поделать, я ведь не могу насильно перестать его любить, не так ли?
— Вот о чём я и говорю — это пустая трата времени. Чёрт возьми, самая настоящая пустая трата времени. Я понимаю, что трудно найти кого-то с такими же... предпочтениями, как у тебя, но да ладно. В наши дни есть приложения для знакомств. Или просто попробуй снова встречаться с женщинами. У тебя ведь была девушка в университете, разве нет? Может, если ты попробуешь ещё раз...
— Меня больше не привлекают женщины, — криво усмехнулся Хе Чжун, откусывая кусочек своей вафли.
— Вот видишь. Ему это больше не интересно, так что отстань, Сан У, — сказала До Ён, слегка хлопнув Сан У по спине в качестве предупреждения, чтобы тот не испытывал судьбу. Поняв, что он перегнул палку, Сан У неловко потёр подбородок и нехотя извинился.
— Ладно, прости. Не хотел тебя расстраивать.
— Всё нормально.
Хе Чжун даже не вздрогнул, привыкший к подобным вещам. В конце концов, это была типичная реакция среднестатистического корейского парня.
Хе Чжун совершил каминг-аут перед своими друзьями около пяти лет назад. Однажды вечером, он собрал их за бутылкой соджу и признался, что, кажется, он гей. Реакция До Ён была очень бурной, а Сан У на мгновение потерял дар речи, прежде чем молча налить им ещё по рюмке.
http://bllate.org/book/13356/1187654
