Фан Цзе долго молчал.
Цзян Чжицзинь немного подождал и уже начал подозревать, что действительно задал слишком бесцеремонный вопрос. Он как раз раздумывал, не перевести ли разговор на другую тему, когда Фан Цзе наконец заговорил.
— Пошёл делать добрые дела, как Лэй Фэн*.
*Лэй Фэн (雷锋 / Léi Fēng / Лэй Фэн) — китайский солдат, ставший символом бескорыстной помощи людям. Выражение «делать добрые дела, как Лэй Фэн» (学雷锋做好事 / xué Léi Fēng zuò hǎoshì / сюэ Лэй Фэн цзо хаоши) употребляется, когда речь идёт о самоотверженной помощи другим.
— …А?
— Серьёзно, — спокойно ответил Фан Цзе. — У одного ребёнка случился приступ астмы. Его мать попросила меня помочь, и я отвёз его в больницу. На это ушло больше часа, а когда я вернулся в школу, экзамен уже почти закончился.
Он объяснил причину всего несколькими словами, и всё же история почему-то звучала на удивление правдоподобно. Возможно, потому, что вряд ли кто-нибудь стал бы придумывать оправдание, настолько напоминающее школьное сочинение о том, как помог старушке перейти дорогу. Именно поэтому в него было легче поверить.
Однако стоило Фан Цзе заговорить об этом, как у него заметно испортилось настроение. И дело наверняка было не только в том, что из-за случившегося он пропустил почти весь экзамен.
Цзян Чжицзинь не стал расспрашивать дальше.
— Ты у нас и правда настоящий Лэй Фэн. Так, «Подворье семьи Ли», да? Сейчас позвоню и спрошу, есть ли у них места.
— …Я пошутил, — без особого энтузиазма ответил Фан Цзе. — Давай просто где-нибудь перекусим. Нам потом ещё в супермаркет ехать.
Цзян Чжицзинь посмотрел на него, и Фан Цзе тут же добавил:
— Я не из вежливости отказываюсь. Я утром так наелся, что, даже если ты сейчас отвезёшь меня на государственный банкет, в меня всё равно ничего не влезет. Спасибо, дядя Цзя…
— Ещё раз назовёшь меня дядей — я тебя правда стукну, — перебил его Цзян Чжицзинь. — Я всего на десять лет тебя старше. Решил на моём фоне ребёнком прикинуться?
Фан Цзе вздохнул.
— …Ты называешь мою маму старшей сестрой. Как мне тогда тебя называть, если не дядей?
— Не нужно меня так называть, — после короткой паузы ответил Цзян Чжицзинь. — Зови меня гэ.
Цзян-гэ. Звучит внушительно. Даже властно. Прямо как прозвище какого-нибудь местного авторитета.
Но в конце концов Фан Цзе всё же согласился:
— Ладно.
В итоге они нашли в навигаторе ближайший ресторан юньнаньской кухни, а после обеда зашли в расположенный неподалёку супермаркет «Карфур». Для выходного дня народу там оказалось на удивление много. Цзян Чжицзинь собирался посмотреть, чего Фан Цзе не хватает для школы и что ещё ему нужно купить, однако тот, обойдя весь магазин, в итоге положил в тележку только две упаковки хлеба.
Ему совершенно не хотелось снова с утра пораньше заказывать доставку.
А вот Цзян Чжицзинь, который молча ходил следом, пока Фан Цзе выбирал покупки, вдруг словно о чём-то вспомнил:
— Погоди. У меня ведь в холодильнике, кроме алкоголя, ничего не осталось?
— Не совсем, — возразил Фан Цзе. — Там ещё два яйца.
…Теперь понятно, почему ребёнку пришлось с утра заказывать еду.
Цзян Чжицзинь не удержался от улыбки:
— Я вообще-то умею готовить. Правда. Просто мне обычно лень. Если не веришь, то сегодня вечером я приготовлю тебе ужин.
Фан Цзе перевёл взгляд на его забинтованную левую руку и после недолгого раздумья ответил:
— Не надо.
Хотя при первой же встрече Цзян Чжицзинь показался ему довольно ненадёжным человеком, Фан Цзе прекрасно понимал: до его появления тот спокойно жил один, а теперь вынужден был менять привычный уклад из-за незваного гостя, свалившегося ему на голову.
Фан Цзе сам не любил неприятности и ещё больше не любил доставлять их другим.
Цзян Чжицзинь не стал настаивать. Вместо этого взял ещё две пачки печенья, несколько коробок молока и бросил всё в тележку.
*** *** ***
Когда они вернулись в бар за вещами, тот уже был открыт. Чжоу Хун и Гу Сюнь наводили внутри порядок, а чемодан Фан Цзе уже стоял за барной стойкой.
Едва увидев Цзян Чжицзиня, Чжоу Хун тут же подскочил к нему и заговорил таким голосом, что его, казалось, можно было услышать за несколько кварталов:
— Цзян-гэ, как твоя рука? Уже лучше? Я всё разузнал: те уроды ошиваются на Чанъаньцзе. Как только их выпустят, я найду людей и…
— Правильно, — кивнул Цзян Чжицзинь, перебивая его. — Найдёшь людей, устроите ещё одну групповую драку, потом снова съездите в участок, а там, глядишь, вас ещё и задержат. Зато посадят всех вместе.
Чжоу Хун лишился дара речи и лишь спустя несколько секунд выдавил:
— Бля… И что, просто так это оставим?
— Я сам с этим разберусь. Не лезь, — Цзян Чжицзинь похлопал его по плечу.
Гу Сюнь, стоявший позади и пересчитывавший бутылки, со смехом вмешался:
— Вот и всё. Чжоу Эр* придумал сотню способов, как их подкараулить, а ты одной фразой похоронил все его планы.
*Чжоу Эр (周二 / Zhōu Èr / Чжоу Эр) буквально «Второй Чжоу» — шутливое прозвище Чжоу Хуна.
— Гу Сюнь, вот только не начинай!
Пока Чжоу Хун с Гу Сюнем препирались, Цзян Чжицзинь повернулся к Фан Цзе:
— Гу Сюня и Чжоу Хуна ты уже видел вчера. Они мои братья*. Мы познакомились сразу после того, как я демобилизовался, и с тех пор всё время работаем вместе в этом баре.
*Братья (哥们 / gēmen / гэмэнь) — разговорное обращение или обозначение очень близких друзей-мужчин, подчёркивающее товарищескую, почти братскую связь. В зависимости от контекста может передаваться как «друзья», «свои» или «братья».
Не «сотрудники». Не «друзья». Именно «братья».
— Раньше и бар был не мой, я просто здесь работал. Потом хозяин решил вернуться в родные края и предложил мне его по дружеской цене. А у меня как раз были кое-какие накопления, вот я его и выкупил.
Услышав это, Чжоу Хун даже забыл о споре с Гу Сюнем и сразу же обернулся к ним:
— Когда Цзян-гэ только пришёл работать в бар, я вообще подумал, что он какой-то смазливый красавчик*… Хотя нет, тогда он был сильно загоревший, так что скорее смуглый красавчик. Вообще не скажешь, что он служил в армии. А потом как-то у нас в баре было мероприятие, народу набилось — не протолкнуться, и какой-то ублюдок, пользуясь теснотой, начал лапать девушку. Цзян-гэ подошёл и одним приёмом уложил его мордой в пол, чуть руку этому долбоёбу не вывернул! Вот это было охрененно!
*Смазливый красавчик (小白脸 / xiǎo bái liǎn / сяо байлянь) буквально «маленькое белое лицо» — разговорное обозначение красивого, нежного на вид молодого мужчины; в некоторых контекстах также может означать содержанца или альфонса.
— Такими зверствами лучше не хвастаться, — заметил Цзян Чжицзинь, направляясь вглубь бара. — Наш Фан Цзе всё-таки несовершеннолетний.
— Мне семнадцать, — Фан Цзе покосился на него. До восемнадцатилетия ему оставалось всего два месяца.
— Угу, — отозвался Цзян Чжицзинь. — Несовершеннолетний.
Фан Цзе: —…
Гу Сюнь, которого и без того было легко рассмешить, едва не задохнулся от нового приступа хохота.
В итоге они решили поужинать все вместе. Закрыв ненадолго бар, они отправились в чунцинский ресторан напротив, где заказали острый красный бульон* и, несмотря на сентябрьскую жару, наелись так, что с них градом катился пот.
*Красный бульон (红锅 / hóng guō / хун го) — разновидность сычуаньского и чунцинского хот-пота с красным острым бульоном, обычно на основе перца чили, сычуаньского перца и масла.
После ужина бар снова открылся.
«Юньци»* Цзян Чжицзиня не относился к тем заведениям, где наверху диджей крутит музыку, а внизу толпа отплясывает кто во что горазд**. Иногда здесь выступали приглашённые музыканты, иногда просто звучали неторопливые английские песни. Столики стояли далеко друг от друга, поэтому посетителям хватало личного пространства. Сюда можно было спокойно зайти после работы или посидеть с друзьями за выпивкой. Цзян Чжицзинь немного побыл в баре, затем оставил всё на Чжоу Хуна и Гу Сюня и повёз Фан Цзе домой.
*«Юньци» (雲七 / Yún Qī / Юнь Ци) буквально «Седьмое облако».
**Отплясывать кто во что горазд (群魔乱舞 / qún mó luàn wǔ / цюнь мо луань у), буквально «толпа демонов пляшет в беспорядке» — образное выражение о шумной, хаотичной и разнузданной сцене.
Причина была проста: завтра вечером школьнику Фан Цзе предстояло идти на занятия, поэтому сегодня ему следовало лечь пораньше.
Но даже так, к тому времени как они добрались домой, а Фан Цзе умылся и принял душ, было уже около десяти.
Он пошёл в ванную первым. Когда Фан Цзе вышел, Цзян Чжицзинь всё ещё сидел в гостиной и курил. Телевизор был включён, Цзян Чжицзинь рассеянно переключал каналы, а услышав за спиной шаги, обернулся и спросил, не хочет ли Фан Цзе немного посмотреть телевизор.
Фан Цзе отказался, сказав, что ему нужно разобрать вещи.
Вернувшись в комнату, он действительно занялся чемоданами: развесил одежду, обувь пока убрал под кровать, а затем собрал всё, что нужно было взять в школу, — учебники, пенал, тетради, тетрадь с разбором ошибок и целую кипу контрольных, тестов и проверочных работ.
Среди них лежала и работа с прошлого ежемесячного экзамена — тот самый комплексный тест по естественным наукам*, который Фан Цзе тогда пропустил.
*Комплексный тест по естественным наукам (理综 / lǐzōng / лицзун) — объединённая экзаменационная работа естественно-научного профиля, включающая физику, химию и биологию; в системе, используемой в тексте, максимальный результат составляет 300 баллов.
Классный руководитель отдал ему экзаменационный вариант после того, как полчаса его отчитывал. Позже Фан Цзе решил его самостоятельно. Химия в тот раз оказалась довольно сложной: он допустил две ошибки, а по физике неверно ответил на один вопрос с выбором ответа. В итоге набрал 281 балл из 300 возможных.
Фан Цзе ещё немного посмотрел на листы, затем всё-таки убрал их и лёг на кровать.
Сегодня, когда он отвечал на вопрос Цзян Чжицзиня, он не лгал. В тот день Фан Цзе действительно отвёз в больницу ребёнка, у которого внезапно начался приступ астмы и к тому же были проблемы с сердцем, а вместе с ним — его мать.
Перед началом экзамена, когда все ученики стояли снаружи и ждали, пока их пустят в аудитории, эта женщина на глазах у всей школы опустилась перед Фан Цзе на колени. Мало того, она ещё и пыталась заставить своего ребёнка встать на колени рядом с ней.
Сколько тогда собралось вокруг народу, если считать ещё и тех, кто смотрел с верхних этажей? Двести-триста человек? Или все четыреста-пятьсот? Фан Цзе не заметил. А потом у ребёнка, видимо, от испуга случился приступ астмы, и Фан Цзе повёз их в больницу.
— Умоляю тебя, Фан Цзе. Тётя перед тобой на колени встала, пожалуйста.
— Ань Ань, иди сюда и попроси своего гэ-гэ! Ты должен звать его гэ-гэ, понял? Встань перед ним на колени и попроси его!
Фан Цзе перевернулся на другой бок и медленно, глубоко выдохнул.
Похоже, за окном снова пошёл дождь. Но, прислушавшись, Фан Цзе понял: это всего лишь ветер шумел над крышей верхнего этажа.
*** *** ***
В воскресенье они почти весь день провели дома. Из-за повреждённой руки Цзян Чжицзинь не мог готовить, поэтому вечером они поужинали в небольшом ресторанчике у въезда в жилой комплекс. Когда закончили, было уже половина седьмого, и Цзян Чжицзинь повёз Фан Цзе в школу.
Вообще-то Фан Цзе собирался добраться сам, но Цзян Чжицзинь настоял, что отвезёт его лично: как-никак сегодня у Фан Цзе был первый день в новой школе.
Он говорил так, словно Фан Цзе только-только исполнилось три года и его впервые вели в детский сад.
У школьных ворот Фан Цзе вышел из машины и закрыл дверь. Немного подумав, он всё-таки обошёл автомобиль, подошёл к окну Цзян Чжицзиня и, слегка наклонившись, сказал:
— Я пошёл.
— Иди. Я заберу тебя после занятий, — ответил Цзян Чжицзинь и вдруг протянул руку, чтобы поправить воротник школьной формы, который перекосился из-за лямки рюкзака.
Всё произошло так быстро, что Фан Цзе успел почувствовать лишь мимолётное прикосновение к своей шее. Пальцы вскользь задели кожу, оставив лёгкое тепло, и уже в следующую секунду Цзян Чжицзинь убрал руку.
— Хорошо учись и каждый день стремись к новым высотам*, ученик Фан Цзе.
*«Хорошо учись и каждый день стремись к новым высотам» (好好学习，天天向上 / hǎohāo xuéxí, tiāntiān xiàngshàng / хаохао сюэси, тяньтянь сяншан) — знаменитый китайский школьный лозунг, традиционно связываемый с Мао Цзэдуном; буквально призывает «хорошо учиться и каждый день продвигаться вверх».
"…Он и правда считает меня трёхлетним ребёнком?"
Фан Цзе нахмурился, выпрямился и, больше не оглядываясь, направился в школу.
Как раз было время возвращения учеников из общежития на вечерние занятия, и вокруг повсюду сновали люди. Старшеклассники в форме разных цветов сливались в шумный поток, двигавшийся на территорию школы.
Сразу же после прибытия Фан Цзе отправился в административный корпус к Тан И, чтобы забрать учебные материалы.
Сегодня в кабинете были и другие учителя. Тан И сидел за столом и обсуждал с одним из коллег учебный план, когда Фан Цзе остановился у двери и дважды постучал.
Тан И поднял голову и, увидев его, сразу же улыбнулся:
— Тебе очень идёт форма выпускного класса. Заходи, — он указал на стопку новых книг на своём столе. — Это твоё. Потом вместе отнесём их в класс.
На самом деле почти все школьные учебники они прошли ещё во втором полугодии предыдущего учебного года: выпускной год целиком отводился на бесконечное повторение материала и подготовку к экзаменам. И в Чаочэне, и в Шаоцзяне пользовались учебниками издательства «Народное образование», поэтому программа и сами учебники почти не отличались. Тан И не стал заказывать Фан Цзе новый комплект, ограничившись сборниками задач, рабочими тетрадями, тестами и другими материалами для подготовки.
Но даже так получились две внушительные стопки.
До семи оставалось пять минут. Тан И и Фан Цзе взяли по одной стопке и направились к учебному корпусу.
— Раньше в нашем классе было сорок пять человек, с тобой теперь сорок шесть. В выпускном классе учёба, конечно, очень важна, но всё же постарайся поладить с одноклассниками — вам всё-таки придётся целый год учиться вместе. Если возникнет какой-нибудь конфликт, сначала скажи учителю, не разбирайся сам и тем более ничего не делай сгоряча. Если появятся вопросы по учёбе, можешь напрямую обращаться к преподавателям по соответствующим предметам. Не найдёшь нашего — можно спросить учителя из другого класса, тебе всё объяснят…
Всю дорогу от административного корпуса до учебного Тан И не умолкал ни на минуту.
Когда они поднялись на третий этаж, прозвенел звонок. Лишь тогда Тан И наконец замолчал и повёл Фан Цзе к кабинету в самом конце левого коридора.
Серебристо-белая металлическая дверь была приоткрыта. На ней висела белая табличка с синими буквами: «Выпускной класс № 3, естественно-научное направление».
Несмотря на то что звонок уже прозвенел, внутри стоял такой гвалт, словно на рынке. Кто-то разговаривал, кто-то вслух повторял пройденное. Один ученик на весь класс декламировал «Предисловие к павильону князя Тэна»* и как раз дошёл до строки: «Закатные облака летят рядом с одинокой дикой уткой, осенние воды с бескрайним небом сливаются в единый цвет…»
Тан И вошёл, встал у кафедры и дважды постучал по столу. Шум тут же стих.
*«Предисловие к павильону князя Тэна» (《滕王阁序》 / Téngwáng Gé Xù / Тэнван гэ сюй) — знаменитое произведение поэта ранней эпохи Тан Ван Бо (王勃), входящее в школьную программу. Строка 落霞与孤鹜齐飞，秋水共长天一色 — одна из самых известных цитат классической китайской литературы.
— Так, успокойтесь немного. Я познакомлю вас с новым одноклассником.
Все взгляды в классе тут же обратились к стоявшему рядом с ним Фан Цзе.
Когда на тебя одновременно смотрят около сорока человек, поневоле начинаешь чувствовать себя обезьяной в зоопарке. Если Тан И сейчас ещё заставит его выйти к доске и представиться перед всем классом, Фан Цзе, пожалуй, действительно захочется умереть.
К счастью, Тан И обошёлся без этого и представил его сам:
— Фан Цзе. Недавно перевёлся к нам из другой провинции. С сегодняшнего дня он учится в нашем классе. Садись вон туда, рядом с Сюй Ханом.
Фан Цзе понятия не имел, кто такой Сюй Хан, но там, куда указал Тан И, находилось единственное свободное место во всём классе. Он отнёс туда книги и сел, а Тан И продолжил:
— Всё, хватит глазеть. Вот бы вы на учебники с таким же интересом смотрели. Сначала полчаса вслух повторяем материал, потом разбираем прошлую контрольную.
Класс тут же снова ожил. Каждый старался перекричать соседа, повторяя тексты вслух, а громче всех, похоже, был новый сосед Фан Цзе. Нежную «Опьянённую тенью цветов»* Ли Цинчжао он декламировал с таким воинственным надрывом, словно читал героическую «Вся река окрасилась в алый»**. Фан Цзе достал учебник, но не успел даже раскрыть его, как сосед внезапно замолчал.
*«Опьянённая тенью цветов» (《醉花阴》 / Zuì Huā Yīn / Цзуй хуа инь) — известное лирическое стихотворение-цы поэтессы эпохи Сун Ли Цинчжао (李清照), отличающееся тонкой, меланхоличной интонацией.
**«Вся река окрасилась в алый» (《满江红》 / Mǎn Jiāng Hóng / Маньцзянхун) — название поэтической мелодической формы цы; особенно известно одноимённое произведение, традиционно связываемое с полководцем Юэ Фэем и звучащее гораздо более героически и воинственно. Шутка строится на том, что Сюй Хан выкрикивает нежную лирику так, словно читает патриотическое военное стихотворение.
Фан Цзе поднял глаза и увидел, что парень смотрит прямо на него. Тот отрастил волосы настолько, насколько позволяли школьные правила, и вдобавок тщательно их уложил — сразу было видно, что он постарался над причёской.
"Как его там звали? Какой-то там Хан?"
Фан Цзе ещё не успел вспомнить, когда парень уже наклонился ближе и заговорил вполголоса:
— Эй, я Сюй Хан. А тебя как зовут? Когда наш маленький Танский монах* представлял тебя, я в телефоне сидел.
*Маленький Танский монах (小唐僧 / xiǎo Tángsēng / сяо Тансэн) — монах Тан Саньцзан, персонаж классического китайского романа «Путешествие на Запад». Прозвище построено на совпадении фамилии Тан (唐) у классного руководителя с именем знаменитого монаха, а также на привычке Тан И подолгу наставлять учеников: в современной китайской культуре Тан Саньцзан часто ассоциируется с бесконечными нравоучениями.
Вот уж действительно честный человек.
— Фан Цзе. Фан — как в слове «окрестность», Цзе — как в имени Цан Цзе*.
*В китайском языке при знакомстве нередко поясняют, какими именно иероглифами записывается имя, называя известное слово или имя с тем же знаком. 方 в имени 方颉 поясняется через 方圆 (fāngyuán / фанъюань — «окрестности, вокруг»), а 颉 — через имя Цан Цзе (仓颉 / Cāng Jié / Цан Цзе), легендарного создателя китайской письменности.
— А-а, — протянул Сюй Хан, а спустя несколько секунд спросил: — А Цан Цзе — это кто? Твой друг?
— …Угу, — отозвался Фан Цзе, посмотрев на него. — Мой бывший одноклассник.
— А-а, — снова отозвался Сюй Хан, а потом как ни в чём не бывало продолжил: — А чего ты вообще в выпускном классе решил переводиться? Ещё и из другой провинции — это ж сколько мороки. Хотя ладно, если чего-то не будешь понимать, спрашивай меня…
— А если он тебя спросит, ты сможешь-то ответить? На последнем ежемесячном экзамене ты еле-еле проходной балл набрал, а я с тобой ещё даже не разобрался, — Тан И возник за спиной у Сюй Хана так бесшумно, словно материализовался из воздуха. — И что у тебя опять с волосами? Скоро уже косичку заплетать можно будет. Завтра в обед я дам тебе час отгула: пойдёшь и сострижёшь всё это.
Сюй Хан от неожиданности так перепугался, что едва не подпрыгнул. Тут же уткнувшись в учебник, он с удвоенным усердием принялся читать «Опьянённую тенью цветов», пять или шесть раз подряд повторяя одну и ту же строку: «Лёгкий туман, тяжёлые облака — день бесконечно тянется в печали».
Тан И перевёл взгляд на Фан Цзе:
— С одноклассниками познакомишься на перемене, а сейчас занимайся повторением.
— Угу, — тихо отозвался Фан Цзе и раскрыл учебник.
Тан И неторопливо отправился дальше по классу — в поисках следующего нарушителя.
За окном всё ещё было светло. Со всех сторон доносился многоголосый гул читающих вслух учеников, на парте лежала стопка только что выданных пособий, ещё пахнувших свежей типографской краской.
Так в совершенно незнакомом городе начался выпускной год Фан Цзе.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/13353/2738970
