После занятий Линь Сяохань оставил Тянь-гэра и спросил: — Тянь-гэр, не хотел бы ты стать учителем в нашей деревенской школе?
Тянь-гэр остолбенел и долго не мог вымолвить ни слова.
Он думал, что сегодня Линь Сяохань попросил его научить детей писать лишь потому, что под рукой не было настоящего учителя.
И только теперь он понял: слова Линь Сяоханя на уроке были всерьёз!
— Я... я же гэр... — Тянь-гэр смущённо теребил край одежды, глядя на Линь Сяоханя. — Разве я могу?
— Разве я стал бы спрашивать, если бы ты не мог? — Линь Сяохань смотрел на него, как на что-то само собой разумеющееся. — Я слишком занят, чтобы уделять детям много времени. Время от времени провести урок — ещё куда ни шло, но постоянно у меня не получится. К тому же, возможно, я вскоре уеду в город, и кто-то должен будет меня заменить. Но ты и так готовишь мне еду, стираешь одежду — работы у тебя и так хватает. Если добавишь к этому преподавание, справишься ли? Если будет слишком тяжело...
Тянь-гэр тут же горячо воскликнул: — Справлюсь! Уроки длятся недолго, я смогу!
Линь Сяохань улыбнулся: он видел, как сильно Тянь-гэр хочет стать учителем.
Ещё во время урока он заметил на его лице уверенность — то самое выражение, которое Линь Сяохань в прошлой жизни часто видел у людей, нашедших своё призвание.
— Хорошо. Если согласен, я буду платить тебе, как обычному учителю — два ляна в месяц. Но если возьмёшься за это, тебе придётся больше времени уделять учёбе. Ведь как ты сможешь учить детей, если сам ничего не знаешь?
— Конечно! — Тянь-гэр весь светился от радости. — Мне неважно, сколько заплатят, можно и бесплатно! Просто... просто ты прав, Линь-гэр. «Образование не знает границ» — даже такой, как я, гэр, может учить других!
Уже к вечеру новость о том, что учителями в деревенской школе стали Линь Сяохань и Тянь-гэр, облетела всю деревню Лу.
Многие встретили это с насмешкой, считая, что Линь Сяохань, будучи гэром, взялся за дело, в котором ничего не смыслит.
«Затеял целую школу, а в итоге даже нормального учителя не нашёл — пришлось гэрам самим учить!»
Особенно много непонимания вызвало то, что среди учителей оказался Тянь-гэр.
Линь Сяохань — ещё куда ни шло: он из городской знатной семьи, с детства учился грамоте.
Но Тянь-гэр? Простой деревенский гэр, да ещё и вдовец — самый низший из низших. Никто и не слышал, чтобы он умел читать! Как такой может учить других? Настоящее посмешище!
На следующий день несколько детей из зажиточных семей перестали ходить в деревенскую школу, вернувшись в прежнюю частную.
Эти дети и так уже кое-что знали, а их семьи могли позволить себе платное обучение.
Линь Сяохань не стал их удерживать.
Он создавал школу как раз для тех, кто из-за бедности или других причин не мог учиться.
А благодаря его системе поощрений, даже сомневающиеся родители отправляли детей в школу — «вдруг да получится заработать?»
Дети же горели энтузиазмом: и учиться, и зарабатывать. Чтобы стать помощниками учителя, они после уроков соревновались, кто красивее выведет иероглифы на земле.
Школа вскоре наполнилась кипучей энергией!
***
С учебой всё наладилось, и Линь Сяохань снова взялся за рукопись, от которой остался лишь черновик.
Работа в школе и общение с детьми вдохновили его на новые идеи.
Он записал их, доработал план, добавил несколько забавных историй — теперь можно было писать.
Но пока времени не было: послезавтра — Весеннее равноденствие, а завтра Лу Цючэн уезжает на экзамены в город.
Если он сдаст, то останется там: будет учиться и подрабатывать.
Линь Сяохань плохо разбирался в «классических сочинениях» и не знал, на что способен Лу Цючэн. Но раз его рекомендовал директор Чжэн, значит, в нём что-то есть.
Линь Сяохань почему-то был уверен: на этот раз Лу Цючэн обязательно сдаст.
Четверокнижие, Пятикнижие, кисти и бумагу Лу Цючэн собрал сам.
Линь Сяохань сложил ему одежду. Перебрав вещи, он с удивлением обнаружил, что, кроме двух новых комплектов, купленных перед Новым годом, у Лу Цючэна всё старое — вылинявшее, с заплатками.
Линь Сяохань положил в узел две новые вещи и пару обуви. В городе Лу Цючэн будет учиться с детьми знати, и, хоть ему самому всё равно, люди часто судят по внешности — нельзя, чтобы он выглядел слишком бедно. Остальное Линь Сяохань купит позже и отправит ему.
Кроме одежды, он дал Лу Цючэну одеяло.
В прошлый раз в гостинице было только одно, и Лу Цючэн жаловался, что ночью холодно.
Теперь, чтобы не тратить время на поиски в городе, Линь Сяохань подготовил всё заранее.
С едой проблем не будет — в городе всего вдоволь. Линь Сяохань дал Лу Цючэну пятьдесят лянов.
Для деревни Лу это огромные деньги, но в городе их хватит ненадолго.
Аренда и еда там дорогие — только на жизнь уйдёт три-четыре ляна в месяц. Если же придётся угощать сокурсников в хорошем ресторане — один обед может стоить несколько лянов. Пятидесяти лянов хватит всего на несколько месяцев.
Линь Сяохань взглянул на оставшиеся в шкатулке тридцать лянов — они понадобятся для школы.
Из двухсот лянов, заработанных ранее, за два-три месяца остались лишь жалкие крохи.
Денег по-прежнему катастрофически не хватало...
За два дня до Весеннего равноденствия Лу Цючэн с дорожным мешком за плечами отправился в путь.
Ему казалось, что Линь Сяохань дал ему слишком много серебра, и он хотел оставить часть дома. Но Линь Сяохань настоял, чтобы он взял всё. Не в силах переубедить, Лу Цючэн покорно взял деньги, ощущая приятное тепло в груди.
К полудню он уже добрался до города. Как и в прошлый раз, он остановился в переулке Ваньминь, но обнаружил, что свободных комнат почти не осталось, а цена поднялась до ста вэнь за ночь.
Оказалось, что на экзамены приехало больше кандидатов, чем прежде, и многие бедные студенты, подобно Лу Цючэну, тоже выбрали для проживания переулок Ваньминь.
Вечером, спустившись поесть, Лу Цючэн встретил там множество учащихся.
Обменявшись приветствиями, они выяснили, что все приехали сдавать экзамены в академию Лушань.
Эти студенты уже имели звание сюцаев и происходили преимущественно из семей мелких землевладельцев и торговцев. Они увлечённо обсуждали возможные темы экзамена.
Некоторые уже дважды проваливали испытания, но охотно делились с остальными своим опытом.
Прослушав их какое-то время, Лу Цючэн понял, что хотя экзаменационные темы академии были обширны, все они так или иначе основывались на "Четверокнижии" и "Пятикнижии", что не представляло особой сложности. Успокоившись, он отправился отдыхать.
На следующее утро Лу Цючэн явился к воротам академии Лушань одним из первых. Назвав своё имя и получив номер, он вошёл в экзаменационный зал.
Темы действительно оказались схожи с предыдущими годами - широкими по формулировке, но уходящими корнями в классические тексты, где можно было найти соответствующие цитаты и толкования.
Лу Цючэн немедленно взялся за кисть, и слова потекли на бумагу подобно облакам на ветру. Менее чем за час он завершил работу, проверил её, подправил несколько выражений и аккуратно переписал на экзаменационный бланк.
Оглядевшись, он заметил, что все остальные кандидаты всё ещё ломали головы над заданиями.
Почесав нос, он задумался: «Неужели вопросы настолько сложны, раз все так медлят? Или я ошибся?»
Тщательно проверив работу ещё раз и не найдя, что улучшить, он решительно поднялся и сдал лист, под удивлёнными взглядами остальных покинув зал.
На выходе его окружили несколько преподавателей академии, желавших взглянуть на столь расторопного экзаменуемого.
Среди них был недавно приглашённый из столицы знаменитый наставник Чэнь Сунлин - человек безупречной репутации, в прошлом обучавший сына первого помощника императора.
Внимательно изучив работу Лу Цючэна, он отметил чистоту изложения, мощный почерк в стиле Янь Чжэньцина, точное попадание в суть вопросов и свободное владение классическими текстами.
Кивнув одобрительно, он произнёс: — Суть нынешнего испытания - проверить, насколько хорошо учащиеся усвоили "Четверокнижие" и "Пятикнижие". Хотя темы просты, сам объём знаний становится непреодолимым барьером для многих. Этот юноша отвечал точно и быстро, что свидетельствует о фундаментальной подготовке и доскональном знании канонов. Талант, достойный нашей академии.
Другой преподаватель по фамилии Ци нахмурился: — Вы правы, наставник Чэнь. Однако имя Лу Цючэн кажется мне знакомым. Где-то я его уже слышал.
После обсуждения выяснилось, что Лу Цючэн уже фигурировал в списках рекомендованных одной из уездных академий, но по неизвестным причинам тогда не явился, а теперь вновь появился на экзаменах.
Подобная непостоянность вызвала у преподавателей Лушань серьёзные сомнения. Разгорелись споры - зачислять ли способного, но ненадёжного студента.
Одни настаивали, что знания у него отменные и работа превосходная, а потому место в академии ему обеспечено. Другие возражали, что раз он уже однажды отказался, второго шанса быть не должно.
Не сумев прийти к согласию, спорщики обратились к директору академии Лушань Хуану, предоставив ему право решить судьбу кандидата.
Взглянув на имя, директор Хуан заметил: — Как интересно. Совсем недавно я получил письмо от директора Чжэна из уездной академии, где он упоминал этого юношу. То, что Лу Цючэн не явился в прошлый раз, было вызвано уважительными причинами. Раз теперь он проявляет усердие и добровольно сдаёт экзамен, будем руководствоваться его результатами.
Эти слова поставили точку в споре - Лу Цючэна решено было зачислить.
Сам он об этом не догадывался: если бы не вмешательство Линь Сяоханя, помирившего его с директором Чжэном, и последующее письмо последнего директору Хуану, даже блестяще сданный экзамен не открыл бы ему двери академии Лушань.
http://bllate.org/book/13346/1187113
