От пробуждения насекомых до весеннего равноденствия оставалось полмесяца, и Лу Цючэн каждый день усердно корпел над книгами, не выходя из дома.
Зато Линь Сяохань внезапно оказался завален делами. Он разыскал Лу Юшаня и принялся уговаривать его организовать в деревне бесплатную школу.
Деревенский староста Лу Юшань, выслушав доводы Линь Сяохана, действительно последовал его совету. Хотя сам он не горел желанием раскошеливаться, но предоставил в распоряжение Линь Сяоханя заброшенный родовой храм.
Этот старый храм раньше использовался семьей Лу для поминовения предков, но уже давно стоял без дела. Если бы его удалось приспособить под деревенскую школу, это стало бы благим деянием, приносящим честь и ему, и всему роду Лу.
Линь Сяохань осмотрел храм. Внутри, конечно, все было старое, но само здание оказалось крепким, да и площадь приличная — вполне сгодится для занятий, защитит от ветра и дождя.
Линь Сяохаьн велел Ван Чжуцзы собрать нескольких ребятишек, чтобы вместе привести храм в порядок. Потом попросил Лу Гуна заново побелить стены, затащили с десяток старых столов и стульев — в общей сложности потратили всего пару лянов серебра.
Когда с классом было покончено, Линь Сяохань взялся за поиски учителя.
В деревне уже имелась частная школа, но обучение в ней было платным — позволить его себе могли лишь отпрыски зажиточных семей.
Линь Сяохань решил пригласить того самого учителя вести занятия в новой школе, ведь если открыть бесплатную, частная школа неизбежно лишится учеников.
Линь Сяоханю не хотелось лишать человека заработка, поэтому он предложил ему перейти в деревенскую школу за жалованье — казалось бы, все остаются в выигрыше!
Однако, когда он нашел того учителя, тот встретил его с высокомерным видом, буквально глядя на Линь Сяоханя свысока.
Он беззастенчиво запросил заоблачную цену: — Эй ты, Линь, знаю, что ты парень с головой — недавно отстроил новый дом, а теперь затеял какую-то деревенскую школу. Но я и в частной школе прекрасно преподаю, зачем мне переходить в твою? Раз уж ты так настаиваешь, ладно, но не меньше четырех лянов серебра в месяц!
Лу Цючэн на почтовой станции получал как раз четыре ляна, но у него было звание сюцая, тогда как этот учитель был всего лишь туншэн.
В своей частной школе он зарабатывал около двух лянов в месяц, плюс подарки от зажиточных семей по праздникам.
Четыре ляна в месяц — для Линь Сяоханя это было слишком. Сейчас в семье не было постоянного дохода, а оставшихся нескольких десятков лянов хватило бы лишь на несколько месяцев такой зарплаты.
Но в деревне Лу больше не было ни одного грамотного человека, а если приглашать учителя со стороны, пришлось бы еще и жилье ему предоставлять — слишком хлопотно.
Подумав, Линь Сяохань все же согласился на условия учителя — четыре ляна серебра в месяц.
Все приготовления заняли около десяти дней, и вот деревенская школа, благодаря усилиям Линь Сяохана, была готова открыть двери.
Но в первый же день занятий учитель, уже давший свое согласие, увидев учеников, вдруг передумал.
Дело в том, что в частной школе учились только дети из богатых семей — опрятные, прилежные, да и числом невелики.
Учителю достаточно было монотонно бубнить текст, разучивая с ними несколько иероглифов и фраз.
Но в бесплатной деревенской школе Линь Сяохань не ввел никаких ограничений — ни по возрасту, ни по происхождению, ни по полу. Поэтому в первый же день класс заполнила пестрая толпа — дети бедняков и богатеев, а также несколько гэров и девчонок.
Некоторые ребятишки были одеты в лохмотья, с соплями до пояса, сидели на скамьях с тупыми лицами. Другие без умолку баловались, не обращая на учителя никакого внимания.
Увидев это, учитель пришел в ярость. Фыркнув, он, не раздумывая, развернулся и ушел.
На прощание он бросил Линь Сяоханю: — Если не выгонишь отсюда этих гэров и девчонок, да еще и неугомонных сорванцов, то даже за восемь лянов в месяц я сюда не вернусь!
— Что же делать? — в отчаянии воскликнул Тянь-гэр, смотря вслед удаляющемуся учителю. — Может, действительно отослать гэров и девчонок, да и хулиганов тоже? Оставить только послушных детей.
Последние дни он видел, сколько сил Линь Сяохань вложил в организацию школы.
Наконец-то дело сдвинулось с мертвой точки, казалось, вот-вот свершится благое дело для всей деревни, но в первый же день учитель взял и сбежал.
Линь Сяохань посмотрел на Тянь-гэра и спросил: — Тянь-гэр, ты ведь тоже гэр. Как думаешь, есть ли прок гэрам и девушкам от учебы?
— Конечно, огромный! — поспешно ответил Тянь-гэр. — Если бы не было проку, разве стал бы я каждый день учиться у тебя?
— Тогда почему же деревенская школа должна отказывать гэрам и девушкам? — парировал Линь Сяохань.
Тянь-гэр замер, не зная, что ответить. Но в то же время ему вдруг показалось, что слова Линь-гэра звучат необычайно твердо, а сам он словно излучает сияние!
— Пойдем со мной, — сказал тогда Линь Сяохань. — Сегодня я сам проведу урок, а ты смотри внимательно.
Тянь-гэр в замешательстве последовал за ним, не понимая, что значит "смотри внимательно".
Когда Линь Сяохань вошел в класс, он громко кашлянул, и тут же Ван Чжуцзы с несколькими старшими ребятами выскочили вперед, крича во весь голос: — Тише! Тихо! Все замолчите и слушайте, что скажет Линь-гэр!
Непослушных малышей старшие ребята усадили на места, и постепенно шумный класс затих.
Большинство деревенских детей ели кашу с мясом, которую раздавал Линь Сяохань. Старшие ребята уже были в том возрасте, когда многое понимают, и они искренне уважали Линь Сяохана — раньше они даже помогали ему пахать землю.
А теперь, узнав, что Линь Сяохань организует бесплатную школу, они и вовсе прониклись к нему почтением и потому взяли на себя поддержание порядка в классе.
— Молодцы, — кивнул Линь Сяохань. — Вы хорошо справились. Отныне за дисциплину в школе отвечаете вы. Затем он обратился к остальным детям: — Сегодняшний урок проведу я. На первом занятии я не буду учить вас иероглифам. Вместо этого я расскажу вам изречение мудреца. (п/п: Эта фраза называется "Обучение без различий" (有教无类) и происходит из "Лунь Юя", глава "Вэй Лин Гун". Во-первых, она означает, что все люди, независимо от знатности или мудрости, могут получать образование. Во-вторых, независимо от того, умен человек или глуп, почтителен или непочтителен, через обучение эти различия можно устранить.)
Сказав это, Линь Сяохань написал эти четыре иероглифа на подготовленной грубой бумаге и начал подробно объяснять их происхождение и скрытый смысл.
Дети в классе были разного возраста и с разными способностями к пониманию. Некоторые что-то уловили и согласно кивали в такт объяснениям Линь Сяоханя. Другие почти ничего не поняли и в растерянности смотрели на его лицо.
Но в тихой атмосфере класса они почувствовали, что урок — дело серьезное, и сами стихли, стараясь изо всех сил слушать.
У Тянь-гэра уже была некоторая база, и он полностью понял смысл этой фразы.
Неизвестно почему, но по мере объяснений Линь Сяоханя в нем неудержимо поднялось волнующее чувство, и он невольно подумал: «Такую истину, явно слова мудрецов, эти грамотеи никогда не объясняют! Только Линь-гэр расскажет им это!»
Как же ему повезло встретить такого человека, как Линь Сяохань?
Пока Тянь-гэр размышлял, Линь Сяохань вдруг взглянул на него и сказал: «Тянь-гэр, выйди сюда и напиши эти четыре иероглифа, чтобы все увидели».
Услышав свое имя на уроке, Тянь-гэр вздрогнул и занервничал.
Но раз Линь Сяохань велел ему выйти, он не мог ослушаться. Собравшись с духом, он подошел, взял кисть Линь Сяоханя и, подражая, вывел на грубой бумаге четыре больших иероглифа: «Обучение без различий».
Тянь-гэр тайком практиковался в написании иероглифов, и хотя его почерк нельзя было назвать хорошим, каждый штрих был аккуратным и разборчивым — вполне пригодным.
Когда он закончил, Линь Сяохань поднял написанное им и показал детям.
Затем спросил: — Как вы думаете, Тянь-гэр хорошо написал?
— Очень хорошо.
— Написал точно так же.
Дети не разбирались в каллиграфии, но видели, что штрихи у Тянь-гэра и Линь Сяоханя одинаковые.
Линь Сяохань улыбнулся и сказал: — Верно, Тянь-гэр написал отлично. Хотя он и гэр, но тоже учился у меня. Если вы хотите научиться, каждый сможет добиться успеха!
Затем он добавил, обращаясь к Тянь-гэру: — Я уже учил тебя писать эти иероглифы. Теперь научи им детей.
Тянь-гэр остолбенел, не ожидая, что ему вдруг поручат вести урок.
Он сжал кулаки от волнения, но в голове тут же всплыли четыре иероглифа «Обучение без различий», которые только что объяснял Линь Сяохань.
Раз Линь Сяохань сказал, что он сможет, значит, сможет!
Раньше он думал, что гэр никогда не научится читать и писать, но теперь у него получалось!
С этой мыслью Тянь-гэр глубоко вздохнул, взял новый лист грубой бумаги, обмакнул кисть в тушь и вывел первый штрих.
Он вспомнил, как Линь Сяохань обычно учил его: написал штрих — объяснил, продолжая писать и говорить. Говорил все громче и увереннее, в груди поднялось непонятное волнующее чувство, и вскоре он закончил объяснение первого иероглифа.
Затем велел детям, взяв веточки, повторить написание на земле. Когда они более-менее справились, перешел к следующему иероглифу...
Дети, сжимая короткие ветки, старательно выводили иероглифы на земле.
Некоторые написали правильно, а тем, у кого не получилось, Тянь-гэр терпеливо исправлял ошибки. Вскоре большинство детей уже могли правильно написать все четыре иероглифа.
Линь Сяохань наблюдал за этим, одобрительно кивая, с улыбкой в уголках губ.
Он специально вызвал Тянь-гэра, чтобы проверить, сможет ли тот преподавать, и не ожидал, что тот справится даже лучше, чем он предполагал!
Тогда он снова встал перед классом и сказал: — Тянь-гэр только что показал вам, как писать эти иероглифы. Я вижу, большинство уже научились. На самом деле я хотел через это показать вам еще один смысл фразы "Обучение без различий" — мое собственное понимание. А именно: независимо от знатности и мудрости, все люди могут не только получать образование, но и сами учить других.
Он сделал паузу, похлопал Тянь-гэра по плечу и продолжил: — Сегодня я начал первый урок, а Тянь-гэр его завершил, научив вас четырем иероглифам и смыслу этой фразы. В дальнейшем мы с Тянь-гэром будем учить вас новым знаниям. Кроме того, старшие дети, которые будут хорошо и быстро учиться, смогут сами становиться учителями для младших. Я буду платить таким помощникам по двадцать монет в день в зависимости от их вклада. Вы сможете одновременно учиться и зарабатывать деньги для семьи. А если преуспеете и сдадите экзамен на сюцая, то получите ученое звание, вашей семье уменьшат налоги, и вы сможете устроиться на работу в уезде с жалованьем три-четыре ляна в месяц.
Дети в империи Цзинь вообще не представляли, что может дать хорошая учеба.
В их понимании звание сюцая было очень почетным, такие люди пользовались уважением, но на этом все и заканчивалось.
А Линь Сяохань напрямую связал учебу с материальной выгодой.
Если хорошо учиться, можно стать помощником учителя — это и почетно, и приносит двадцать монет в день!
А если стать сюцаем, можно получать три-четыре ляна в месяц!
В одно мгновение все дети загорелись энтузиазмом к учебе!
Ведь сейчас все семьи бедны, особенно дети из небогатых домов — кто же не хочет пораньше начать зарабатывать, купить что-нибудь вкусное или помочь семье?
http://bllate.org/book/13346/1187112
