Если не считать трудностей с заработком, жизнь древних людей была просто прекрасной. Если бы можно было так прожить всю жизнь, это было бы настоящим счастьем.
На обратном пути они собрали несколько упавших сосновых шишек. Кроме них, в изобилии были грибы, и вечером они снова могли насладиться вкусным жареным ассорти из грибов.
Горный ручей был сладким и освежающим. Они пили воду прямо из потока, стекающего по камням, — холодную и бодрящую.
До Праздника середины осени оставалось всего несколько дней, и, вернувшись домой, Ян Цинцин сразу занялся приготовлением лунных пряников. Печи и формы для выпечки пряников были не в каждом доме, поэтому жители деревни приносили свои ингредиенты в мастерскую, где их готовили.
Мастерская в деревне Янлю была довольно известной, и даже жители соседних деревень приходили сюда.
Традиционная начинка из кунжута и периллы была обязательной. Также Ян Цинцин решил сделать начинку из дикого киви и каштанов. Для каштановой начинки он смешал каштановое пюре с мелкими кусочками каштанов. Все три вида начинки он приготовил дома, а затем отнес в мастерскую.
Мастерская не только предлагала услуги по выпечке пряников, но и продавала готовые. Когда Ян Цинцин и Чэн Цзиншэн пришли за пряниками, они увидели пряники с начинкой из молочной пенки, которые выглядели очень аппетитно, и купили два цзиня.
Пряников было так много, что каждому члену семьи досталось бы по несколько штук. Дети, никогда не видевшие такого изобилия, смотрели на них с широко раскрытыми глазами.
Чэн Цзиншэн думал о том, что скоро они разделят дом. Хотя две семьи будут жить совсем рядом, в этом году они должны были как следует отпраздновать Праздник середины осени вместе.
Наконец наступил день праздника. Семья приготовила несколько вкусных блюд, совершила обряд поклонения предкам, а затем села за стол во дворе, наслаждаясь луной, едой и напитками. Чэн Цзиншэн и его старший брат выпили немного больше вина, и только когда луна поднялась высоко в небо, они отправились спать.
Через полмесяца после Праздника середины осени наступило время сбора урожая.
Пшеницу нужно было убирать быстро, пока стояла хорошая погода, а рис, если его не собрать вовремя, мог осыпаться в грязь. Поэтому эти две культуры требовали срочного внимания. Кукуруза, которую семья Чэн выращивала в большом количестве, могла подождать.
У Лю Чанъина уже был восьмой месяц беременности, и наклоняться ему было уже тяжело. Руки Ян Цинцина легко царапались о колосья пшеницы, поэтому Чэн Жуньшэн велел им остаться дома и заняться засолкой овощей.
В деревнях не было принято особо заботиться о беременных — женщины и гэры работали до самых родов, а иногда даже рожали прямо в поле. Но Ян Цинцин, глядя на Лю Чанъина, считал, что это слишком тяжело, и старался помогать ему по мере сил.
В прошлом месяце, когда они несколько раз выезжали на рынок, Ян Цинцин волновался за живот Лю Чанъина, боясь, что переутомление может привести к неприятностям. Но ни Лю Чанъин, ни окружающие, казалось, не видели в этом проблемы, поэтому Ян Цинцин продолжал брать его с собой.
Однако с этого месяца он больше не решался выезжать с Лю Чанъином. К тому же начался сбор урожая, и они временно закрыли лавку, чтобы больше работать дома.
Для засолки овощей требовалось много соли. В древности налог на соль был высоким, поэтому бедные семьи часто не могли позволить себе засолить много овощей. Но в этом году Чэн Цзиншэн разбогател и купил целых три кувшина соли, чтобы засолить большую бочку овощей и еще одну бочку квашеной капусты, которых хватило бы на всю зиму.
Зимой в древности не было хороших способов хранить овощи, кроме как сушить или солить их. Все овощи с огорода, которые уже не могли расти, нужно было собрать и засолить, а то, что не помещалось, — высушить.
Итак, Ян Цинцин и Лю Чанъин, проводив мужчин на работу, с утра закатали рукава и принялись за дело.
Сначала они выкопали из огорода морковь, редьку и репу, вымыли их в больших тазах и срезали ножом поврежденные места и жесткую кожуру.
Также нужно было выкопать из земли мелкие корнеплоды. Лю Чанъин посадил их на небольшом склоне за домом, и их стебли выросли очень высокими, а теперь пожелтели. Ян Цинцин, приложив усилия, быстро выдернул их все, оставив лишь маленькие белые корешки. Ему было лень очищать каждый вручную, поэтому он поручил это двум младшим сестрам.
Бобы, огурцы, острый перец и болгарский перец — все, независимо от размера, были собраны. Сухие и пожелтевшие стебли тоже выдернули, чтобы все было аккуратно. Ян Цинцину очень нравилось это ощущение «насильственного демонтажа», и вскоре он разобрал огород, за которым Лю Чанъин ухаживал все лето.
Лю Чанъин, наблюдая за его работой, все время смеялся. Ян Цинцин, неся в руках кучу кривых и перезрелых огурцов, положил их перед ним в таз и спросил: «Чему ты смеешься?»
«Мне просто нравится смотреть, как ты работаешь,» — сказал Лю Чанъин, улыбаясь. «Ты даже круче, чем некоторые мужчины, такой решительный.»
Ян Цинцин ответил: «Тогда будь осторожен, не влюбись в такого могучего, как я! Старший брат расстроится.»
Это заставило Лю Чанъина снова рассмеяться. Он продолжал мыть овощи и сказал: «Если тебе нравится выдергивать, тогда давай заодно уберем старые тыквы и люфу.»
Ян Цинцин согласился и с энтузиазмом принялся за работу.
Старые тыквы и люфа уже добрались до крыши. Ян Цинцин, продолжая демонстрировать свою силу, с громким «хэй-ю!» вырвал старые плети, и тыквы с грохотом посыпались вниз.
На старых плетях было много тыкв, больших и маленьких. Их сложили под окном, чтобы хватило на всю зиму.
Люфа уже не годилась для еды. Оставленная с лета, она выросла до огромных размеров, но внутри была сухой. После очистки от кожуры оставалась только пористая сердцевина.
Сердцевина люфы, похожая на губку, была настоящим сокровищем. Ее можно было использовать для мытья посуды, как мочалку или даже для изготовления стелек. Лю Чанъин оставил немало таких, чтобы у каждого в доме была новая мочалка, а остальные можно было продать на рынке по три монеты за штуку.
Когда огород был убран, а овощи вымыты, уже приближалось время обеда.
Они решили заняться засолкой овощей после обеда, а пока нужно было отнести еду в поле.
Работа в поле была напряженной, и некогда было думать о деликатесах. Они приготовили лепешки с солеными овощами и по одному соленому утиному яйцу на каждого. Сытная и соленая еда давала силы для работы.
Ян Цинцин предложил испечь лепешки из пшеничной муки, но Лю Чанъин, имея больше опыта, сказал: «Нет, пшеничные лепешки не насыщают, к полудню уже будешь голодным, как будто и не ел. Лучше кукурузные.»
Лю Чанъин также сварил большую кастрюлю рисового отвара, который налили в чистую бочку, чтобы все могли пить вдоволь. Еще одну бочку наполнили речной водой для того, чтобы смачивать полотенца и вытирать пот.
Вечером они планировали зарезать курицу, чтобы добавить в рацион немного жирного.
Это стало возможным только благодаря тому, что в этом году семья стала жить лучше. В прошлые годы, даже во время сбора урожая, соленые овощи с лепешками едва ли насыщали, а вечером, уставшие и голодные, они могли только выпить пару ковшей холодной воды, чтобы обмануть желудок, и лечь спать. Вот это была настоящая тяжесть.
Ян Цинцин нес бочку с рисовым отваром, две младшие сестры несли вместе бочку с водой, Лю Чанъин — большую корзину с едой и посудой, а два племянника, держа в руках несколько огурцов и миску с соевой пастой, весело прыгали сзади. Шестеро человек отправились в поле.
Хотя уже наступила глубокая осень, и в обычные дни было прохладно даже в легкой одежде, те, кто работал в поле, были покрыты потом. Чэн Цзиншэн, чтобы колосья пшеницы не кололи кожу, снял рубашку и работал в поле с серпом, обнажив торс.
Это был особый вид дикой красоты трудового народа.
Ян Цинцин смотрел на него, завороженный, но вскоре сердце его сжалось от жалости, и он крикнул: «Эй, идите есть!»
Из моря пшеницы поднялось пять голов, и все быстро подбежали.
Чэн Цзиншэн, весь в поту, надел рубашку на бегу. Ян Цинцин усадил его на межу, вытер ему руки полотенцем и вручил лепешку и миску с рисовым отваром.
(Межа - граница земельных участков, узкая полоса необработанной земли; середина колеи, участок между углублениями, образованными колёсами в грунте).
Чэн Цзиншэн, смущаясь своего вида, хотел сначала вытереть пот, но Ян Цинцин сказал: «Ешь, я сам тебя вытру.»
Он смочил полотенце в воде и вытер ему лицо и шею.
То, что муж не только не брезговал его грязью, но и так заботливо ухаживал за ним, тронуло Чэн Цзиншэна до глубины души. Он смотрел на Ян Цинцина с глупой улыбкой, продолжая пить из пустой миски.
Ян Цинцин забрал у него миску, налил еще и тихо посмеялся: «Ну и вид у тебя.»
Чэн Цзиншэн с улыбкой принял эту оценку.
После еды он работал с еще большим энтузиазмом, обгоняя всех на своем участке. Ян Цинцин, наблюдая за ним издалека, думал, что он косит быстрее, чем трактор, и ему чудился звук двигателя и запах бензина.
Ян Цинцин вернулся домой с Лю Чанъином, сестрами и племянниками. Они еще не ели, и он приготовил суп из муки грубого помола.
После обеда они занялись засолкой овощей. Большую бочку тщательно вымыли, на дно насыпали слой соли, затем уложили разрезанные пополам редьки. Крупные овощи солились дольше, поэтому их клали вниз, где соль была более концентрированной.
После слоя редьки снова насыпали соль, затем укладывали репу, морковь, снова соль, а сверху — перец, огурцы, бобы и листовые овощи.
Младшая сестра любила соленые помидоры, поэтому в этом году добавили целый слой.
Корнеплоды и дикий чеснок засолили отдельно в небольшой банке.
Каждый раз, когда в бочку добавляли слой соли, Лю Чанъин радостно восклицал: «Как же мы теперь живем богато!»
Ян Цинцин хотел посмеяться над его простодушием, но, подумав, что для семьи Чэн такая бочка с овощами действительно была достижением, поддержал его: «Соли еще много, завтра засолим еще бочку квашеной капусты. Вот тогда будет настоящее богатство.»
Лю Чанъин чувствовал себя счастливым и повторял: «Все это благодаря нашему второму брату. Какой он молодец!»
Ян Цинцин ответил: «Если бы не твоя забота о его еде и одежде, он бы не вырос таким. Чанъин-гэ, ты это заслужил. Пусть теперь он покупает тебе мясо.»
Лю Чанъин вспомнил, как, когда он только женился, Чэн Цзиншэну было всего пятнадцать, но выглядел он на тринадцать — худой и темный, с кучей младших братьев и сестер на хвосте. Это было печальное зрелище.
Теперь, спустя годы, Чэн Цзиншэн стал выше и крепче своего старшего брата, младшие братья и сестры тоже подросли, каждый стал сильным и красивым. Все изменилось.
Думая об этом, Лю Чанъин чувствовал гордость и понимал, что все его труды не прошли даром.
http://bllate.org/book/13345/1187002
