После нескольких осенних дождей прохлада окончательно уступила место холодам. Горный ветер стал резким, обжигающим лицо, а речная вода — ледяной, что пробирала до костей.
Е Си сидел в доме, тихо вышивая платок. Рядом на глиняной печке кипел чайник с красным финиково-османтусовым чаем — запасом, сделанным в начале осени. С наступлением холодов он старался пить больше горячего: обычная вода уже не согревала.
У его ног покоился ручной оленёнок. Если куры или утки пытались клевать посаженные Е Си цветы во дворе, зверёк тут же вскакивал и прогонял их.
— Вот умница, — улыбнулся Е Си, гладя его по голове. Оленёнок с каждым днём становился понятливее, даже лучше собаки сторожил дом.
Пар от чайника окутывал комнату уютным теплом. Е Си торопился закончить ещё два платка — их ждали в лавке в городе. За последнее время он уже дважды продавал там свою вышивку, скопив семьдесят-восемьдесят монет. После этой продажи можно будет купить ткани и сшить Ли Цзяншану новую нижнюю рубаху — старая совсем износилась.
Вчера вечером он перебрал три рубахи мужа: под мышками и на локтях зияли дыры. Даже заплатки не спасали — одежда уже не грела. Е Си решил пошить новую, а к настоящим холодам купить пару цзиней хлопка и смастерить тёплую ватную куртку.
(Цзинь — традиционная китайская мера веса (~0,5 кг)
Погружённый в работу, он вдруг заметил, как оленёнок вскочил и бросился к воротам.
— Гости? — позвал Е Си.
Не успел он договорить, как раздался звонкий женский голос:
— Ах ты умница, встретил меня!
Е Си поспешно отложил платок и поднялся:
— Невестка, заходи!
Ли Жань с корзиной в руках переступила порог:
— Твой оленёнок с каждым днём всё смышлёнее! Так завидно — мне бы такого!
— Если ещё попадётся, обязательно оставлю для тебя, — рассмеялся Е Си.
Ли Жань, войдя, сразу уселась за стол, взяла чайник и налила себе чашку воды, которую жадно выпила.
— Ты знаешь толк в жизни! Даже кипячёная вода у тебя вкуснее, чем у других.
— Да просто травы из гор собрал, для разнообразия, — скромно ответил Е Си.
— Эти травы у всех под ногами растут, но только ты додумался их заваривать! — Ли Жань восхищённо покачала головой. — Не то что мы. У тебя во дворе даже дышится по-другому.
— Невестка, сегодня зашла просто поболтать? — поинтересовался Е Си.
Ли Жань вышла замуж в прошлом месяце и быстро подружилась с Е Си, заглядывая к нему почти каждый день.
— Дома тоска, — вздохнула она. — Твой старший брат и твой муж с рассвета до темна на ремонте дороги. Целый день не с кем словом перемяться! Матушка сказала, чтобы я с тобой сходила в горы — последние осенние дары собрать.
Прямодушная и искренняя, Ли Жань быстро завоевала любовь свёкра и свекрови, и те души в ней не чаяли.
Е Си, поправляя нить, улыбнулся:
— В лесу, может, ещё найдётся последний урожай молочных грибов. Да и каштаны ещё не все собраны.
— Тогда пошли! — потянула его Ли Жань. — Сидеть дома — только ноги зря греть.
— Если наберём каштанов, приготовлю вам рис с ними в глиняном горшочке, — оживился Е Си. — А если высушить и припасти на зиму, можно будет жарить — сладкие, мягкие, как лакомство.
Услышав это, Ли Жань ещё сильнее загорелась и потащила его в лес тут же.
Е Си не смог отказать. Оставив платок, он закрыл дом на замок и отправился с ней в горы.
Глубокая осень подходила к концу, через несколько дней должен был наступить день Лидун. Деревья стояли голые, а следов зверей и птиц почти не осталось.
(Лидун — один из 24 солнечных терминов в традиционном китайском лунно-солнечном календаре, ознаменовавший начало зимы. Обычно начинается 7–8 ноября.)
Бродя по лесу, они нашли под сгнившим деревом семейку молочно-жёлтых грибов.
Е Си осторожно собрал их, приговаривая:
— Эти грибы в супе — объедение! А если высушить, зимой будет настоящая роскошь.
На том же дереве росло множество мясистых древесных ушек. Собирая их, Ли Жань спросила:
— Ты вроде дружен с Лю Ли из деревни?
Е Си взглянул на неё и кивнул:
— С детства дружим. А что?
Ли Жань вздохнула и небрежно бросила:
— Ну, он же вроде сватался к Ли Сину-мяснику? Такой же, как и моя семья, свиней режет.
Е Си кивнул, укладывая грибы в корзину. Мох прилип к его пальцам.
— Только слышал, будто эту свадьбу отложили.
Ли Жань плюхнулась на сгнивший ствол:
— Как раз из-за этого сейчас весь сыр-бор!
Е Си поднял глаза, ожидая продолжения.
— Родители Ли Сина — народ ещё тот, — поведала Ли Жань. — Старшего балуют, младшего лелеют, а средний, Ли Си, — как сирота казанский. Вот уже и возраст подошёл, а женить его никто не спешит. Наконец сосватали вашего Лю Ли, он ему очень понравился...
Е Си рассмеялся, глядя на её комично-серьёзное выражение лица.
— ...А мать Лю Ли испугалась, что в семье Ли Сина покоя не будет, — продолжала Ли Жань с живыми жестами. — Мол, ни родительской любви не видать, ни от снох издевательств не избежать. Вот и передумала, отказалась от свадьбы. Ли Си аж места себе не находит — жених вот-вот ускользнёт! Терпение лопнуло, вот он и затеял скандал.
— Какой скандал? Раздел семьи?
Ли Жань кивнула:
— Именно! Требует выделиться, жить отдельно. «Пока родители живы — семьи не делят», это ведь правило. Но ему и правда невмоготу, вот и настаивает на своём.
Е Си подумал, что это даже к лучшему. Пусть со стороны выглядит не почтительно, но если уж человек решился на такой шаг — значит, терпеть больше не мог.
— Если Ли Си действительно отделится, свадьба с Ли-эром, возможно, ещё состоится. Не факт, что его семья окончательно отказала.
— Да вот родители не согласны! — воскликнула Ли Жань. — Старший брат с семьёй на шее сидит, работать не хочет, младший — хитрый бездельник, только и умеет что халяву ловить. Вся надежда на второго, Ли Си. Если он уйдёт — семья Ли Сина-мясника совсем пропадёт.
Они брели по лесу, перемывая деревенские косточки: как Чжаи наследили на рассаде Лю, а те в отместку выпустили кур клевать их лук с чесноком; как дочь тётушки Цянь вышла замуж в соседнюю деревню — жених рябой, зато свадебных даров аж десять лян; как бездельник Сунь-Рябой тоже захотел на дорогу подработать, но староста Чжоу не взял, вот он теперь у его дома околачивается...
Каштаны устилали землю толстым слоем. Каждый плод, спрятанный в колючей скорлупе, был крупным и плотным. Е Си наступал ногой на оболочку и бамбуковыми щипцами извлекал ядро.
Набрав две полные корзины, они вернулись во двор и, усевшись у деревянного корыта, принялись очищать каштаны от скорлупы.
Когда небольшая корзинка наполнилась, Е Си начал снимать твёрдую кожуру, обнажая жёлтую сердцевину.
— Невестка, оставайся ужинать, — предложил он. — Приготовлю каштановый рис в глиняном горшочке.
Ли Жань никогда не церемонилась и радостно согласилась:
— Когда муж вернётся, позову его сюда. Свёкор с матушкой, наверное, уже сами поели — значит, вчетвером поужинаем.
Е Си отнёс каштаны в кухню, промыл их и нарезал горсть молочных грибов. Оленёнок ластился у его ног, тычась рожками в подколенные сгибы.
— Иди во двор, кур стереги, — рассмеялся Е Си, угостив его грибом.
Зверёк, довольно прожёвывая лакомство, послушно удалился.
Осенняя морковь уже подросла. Хотя корнеплоды были не толще пальца, их хрустящая сладость идеально подходила для готовки.
Выдернув несколько «пальчиков», Е Си нарубил их вместе с грибами, затем достал с полки две копчёные колбаски и нарезал тонкими ломтиками.
Ли Жань зашла помочь растопить очаг:
— Ты готовишь так же вкусно, как моя тётушка! В детстве я постоянно к ней на обед бегала. А теперь, после замужества, вот ещё и у тебя ем. Видно, судьба у меня счастливая!
Е Си поставил на огонь глиняный горшок, налил масло и стал жарить каштаны:
— Невестка, хвалишь мою стряпню, будто это единственное, чем я тебе угодил. Разве брат мой плохо к тебе относится?
Ли Жань вспыхнула, подбрасывая хворост в очаг:
— Он-то... он хороший. Только уж больно простодушный. Вечно твердит, что будет работать не покладая рук, чтобы купить мне новую одежду да серебряную шпильку.
После свадьбы Е Шань только и делал, что трудился да крутился вокруг неё — вся душа в ней была! Когда родители предложили этот брак, она сначала и слышать не хотела — слишком далеко, в деревню Шаньсю.
Боялась, что свекор со свекровью окажутся строгими, жизнь ей испортят. Знала, что сама прямодушна и нехитра — если нарвётся на таких, век мучиться будет.
Отец специально нанял сваху разузнать. Та вернулась с докладом: семья Е хоть и беднее их, зато честная и добрая, родители сговорчивые, сердцем широкие, а парень работящий, без дурных замашек. Только тогда родители успокоились.
Потом она ещё раз встретилась с Е Шанем — и правда оказался простым, все мысли на лице написаны. Вот она и согласилась.
А после свадьбы жизнь и вовсе заиграла красками: муж души в ней не чаял, родители относились как к родной, а даже младший брат Е Си то и дело угощал чем-нибудь вкусненьким. Разве не счастье?
Е Си украдкой разглядывал невестку: даже после замужества в её глазах оставалась девичья чистота и нежность. Видно, брат у него — мастер любить.
Каштаны подрумянились. Е Си добавил грибы с морковью, и молочный аромат смешался со сладковатым ореховым. Плеснув соевого соуса для цвета, он выложил замоченный рис, тщательно перемешал и накрыл крышкой.
Пока аромат ужина наполнял дом, снаружи окончательно стемнело. В деревне у подножия горы зажглись огоньки, будто звёзды Млечного Пути. Где-то залаяла собака, и её голос разнёсся по затихшей долине.
http://bllate.org/book/13341/1186518
