На следующий день вся деревня уже знала о высокорослом чужаке, поселившемся в Шаньсю. За его спиной то и дело шли пересуды об этом одиноком мужчине, решившем обосноваться здесь.
Е Си, послушный матери, обходил стороной дом на склоне горы, даже за травой теперь ходил в другие места.
Зато к нему заглянул его друг — соседский гэр Лю Ли.
Он застал Е Си за сортировкой соевых бобов в тени дерева во дворе. Увидев гостя, тот улыбнулся и подвинул табурет:
— Давно не виделись.
Ли присел рядом, подперев подбородок, и наблюдал, как тонкие пальцы Е Си перебирают круглые бобы в бамбуковом сите:
— Я несколько дней гостил у бабушки, только вчера вернулся.
— Тебе повезло с бабушкой, — вздохнул Е Си. — В нашей семье уже не осталось старших.
Отец Е Си рано осиротел, а родители Лю Сюфэн умерли несколько лет назад.
— Моя бабушка меня обожает, — радостно сообщил Ли. — Перед отъездом тайком сунула мне двадцать монет.
Е Си высыпал новую порцию бобов и продолжил сортировать:
— Значит, твои сбережения пополнились. Когда придёт разносчик, опять накупишь всякой ерунды.
Ли фыркнул, не желая признавать, что деньги у него не задерживаются:
— Если придёт, куплю только нитки для вышивания.
Е Си усмехнулся, делая вид, что верит.
Ли принялся помогать с бобами. Поработав некоторое время, он сменил тему:
— Вчера, как только вернулся, услышал про чужака в деревне.
Е Си кивнул:
— Живёт в бывшем доме слепого Лю на склоне.
Ли понизил голос:
— Ох, ты бы видел, какой он высокий и крепкий! Родители велели держаться подальше — мало ли что за человек, может, с тёмным прошлым.
Е Си выбросил испорченный боб и согласился:
— Брат тоже говорил, что он могучий, даже сравнил с диким варваром.
Ли придвинулся ближе и прошептал:
— Твой брат, наверное, преувеличивает. Не похож он на варвара.
Е Си удивлённо поднял брови:
— Ты его видел?
Подглядывать за мужчинами считалось неприличным, поэтому Ли едва заметно кивнул и таинственно продолжил:
— Сегодня утром, когда я стирал у реки, в тумане увидел человека с рыболовной сетью. Так ловко её закидывал! Я спрятался в камышах и разглядел его, когда он повернулся.
— Ну и? С бородой, глаза навыкате?
— Нет, — покачал головой Ли. — Бритый, и вообще... — тут его уши покраснели, — ...симпатичный. Приятный мужчина.
Е Си рассмеялся:
— Ты же ещё не помолвлен! Как тебе не стыдно тайком обсуждать мужчин? Услышат — засмеют.
Ли высунул язык:
— Я только тебе рассказываю. Тебе-то не страшно.
Уголки губ Е Си задрожали, глаза сузились в полумесяцы.
Ли вздохнул, глядя на его лицо:
— Си, ты ведь такой красивый... Как же так вышло с ожогом? Лучше стало?
Е Си покачал головой, уже смирившись:
— Вряд ли вылечится. Шрам останется, придётся всегда в повязке ходить.
Ли осторожно приподнял край ткани, мельком взглянул на неровную рубцовую кожу, захватившую левую щёку.
— А помолвка с Цао...?
— Если захотят расторгнуть — я не против, — спокойно ответил Е Си. — Не буду никого принуждать.
Ли сжал его руку:
— Говорят, Цао — учёные люди, из хорошей семьи. Может, они не придают значения внешности. Подождём их решения. Если сдержат слово — все их зауважают.
Е Си слабо улыбнулся:
— Если Цао всё же возьмут меня в жёны, я буду хорошей женой.
Они ещё немного поболтали, пока мать Ли не позвала его домой.
Е Си прибрался во дворе и отправился готовить ужин.
Вечером, когда семья собралась в главной комнате вокруг глиняного кувшина с охлаждающим чаем, дневная жара уже спала. Горный ветерок принёс прохладу.
Пар поднимался из-под крышки, а отец Е Си затягивался длинной трубкой, снимая усталость.
— Завтра день, когда Цао должны принести подарки для помолвки, — забеспокоилась Лю Сюфэн. — Как думаешь, придут?
Она не находила покоя все эти дни — дела детей не давали родителям спать спокойно.
Отец несколько раз затянулся, прежде чем мрачно ответить:
— Не знаю. С тех пор как Си обжёгся, Цао лишь раз прислали деньги на лечение и больше не спрашивали. Если решат расторгнуть — нам не помешать.
— Тогда помолвочные деньги мы не вернём! — зло прошептала Лю Сюфэн. — Пусть останутся Си на жизнь.
Когда Цао обручились с Е Си, они дали пять лянов серебра. Если теперь откажутся от свадьбы, эти деньги станут хоть какой-то компенсацией — в округе ещё ни одного гэра не бросали после помолвки.
Если это случится, Е Си станет посмешищем для всей округи.
Отец сердито посмотрел на жену:
— Пять лянов — немало. Цао вряд ли согласятся. Придётся вернуть хотя бы два, иначе они поднимут шум — и Си будет ещё хуже!
Лю Сюфэн смахнула навернувшиеся слёзы. При мысли о судьбе своего Си сердце её сжималось от боли.
Е Си сидел на низкой табуретке у глиняной печи. Оранжевые отблески пламени играли на его лице, а длинные ресницы отбрасывали тени на щёки. Он успокаивал родителей:
— Отец, мать, если Цао откажутся жениться — вернём все деньги. Не дадим людям повода для насмешек. Мы бедны, но не бессовестны. Нельзя винить Цао — это я обжёг лицо. Они лишь не хотят вести в дом урода.
Семья Цао была не только богатой, но и имела связи в уездной управе. Е Си не желал, чтобы родители из-за него нажили неприятности.
Старший брат Е Шань ободряюще хлопнул его по плечу:
— Не бойся, Си. Я позабочусь о тебе и найду хорошую семью.
Е Си кивнул:
— Верю тебе, брат.
На следующий день большая часть деревни знала, что сегодня Цао должны принести подарки для помолвки. Женщины собрались у въезда в деревню — скучная крестьянская жизнь редко давала такой повод для пересудов.
— Как думаете, Цао придут с подарками или с пустыми руками? — одна из женщин щёлкала жареными бобами.
Другая, набрав горсть бобов, ответила:
— Думаю, придут расторгать помолвку. Все же видели, как Си обжёгся. Когда лекарь перевязывал — господи, даже смотреть страшно! Вся левая щека...
— В моей семье такого бы точно не взяли. Проснёшься ночью — и с ума сойти можно от такого лица!
— Жаль, конечно, раньше-то красивый был. Мой старший всё просил меня сосватать его к Си, а теперь и слова не говорит, — фыркнула тётка Лю, в голосе её слышалось злорадство.
Семья Е Си знала о пересудах, но что поделаешь — только ждали. К полудню на дороге показались люди. Впереди шла сваха в красном шёлковом платье.
Отец Е Си стоял у плетня, не сводя с них глаз. Е Шань позвал мать. Лю Сюфэн сняла фартук, поправила одежду и вышла.
— Подарки несут? — спросила она ещё на пороге.
Отец хмыкнул, его лицо потемнело, как чугунный котёл.
Е Шань ответил:
— Цао пришли с пустыми руками. Никаких подношений.
Лицо Лю Сюфэн тоже омрачилось. Она плотно сжала губы — сегодня их ждёт позор.
Сваха открыла калитку, её лицо выражало неловкость, но, увидев семью, она тут же расплылась в привычной улыбке.
— О-ё, отец Е и матушка Лю дома!
Отец молча сел на табурет, демонстративно игнорируя гостей. Лю Сюфэн, хоть и злилась, но понимала — нельзя терять лицо.
— Сваха Ван пожаловала, — холодно сказала она. — Садитесь. Гости из семьи Цао, прошу — отдохните, воды попейте.
Цао вошли с виноватым видом. Пришли отец и мать жениха, а также четверо дядьёв — на случай, если переговоры пойдут плохо.
Когда все расселись, Е Шань пошёл кипятить воду. Лю Сюфэн, скрепя сердце, заварила чай из чайной крошки.
Сваха Ван, отхлебнув чаю, начала:
— Эх, могла бы быть небесная свадьба, пара, как две утки мандаринки... Но видно, не судьба. Какая жалость!
Отец Е Си, сидевший в главном месте, фыркнул:
— Сначала вы напрашивались в родню, сладкие речи лились рекой. Мы, видя ваше усердие, согласились. А теперь отказываетесь? Выходит, мой сын для вас вещь — взяли, поиграли и бросили?
http://bllate.org/book/13341/1186480
