Первый день нового года.
С самого утра жители Сеша, позавтракав, высыпали на улицы праздновать. Одни отправились в гости поболтать, другие — пить вино, третьи прогуливались по главным улицам, а кто-то расположился в чайных.
Ци Си, как обычно, проснулся выспавшимся, когда за окном уже вовсю светило солнце.
В жаровне остался лишь пепел, и холодный воздух, проникая внутрь, заставил его вздрогнуть.
Ци Си, одетый в тонкую нижнюю рубаху, сидел, кутаясь в одеяло.
Его лопатки выпирали, а некогда ухоженная, бархатистая кожа теперь казалась почти прозрачной.
Он посидел так некоторое время, затем сбросил одеяло.
Ворот белой рубахи слегка распахнулся, а ткань на животе свободно провисала. Раньше плоский, сейчас его живот напоминал слегка округлившийся после сытного ужина, очерчивая мягкую, почти миловидную дугу.
Взгляд Ци Си дрогнул, и он резко отвел глаза.
Он оделся быстрее обычного, тщательно укутав себя.
Открыв дверь, он вынес жаровню во двор и высыпал пепел под корни финикового дерева. Затем вернулся на кухню, чтобы развести огонь и нагреть воду.
Умывшись теплой водой, он наконец полностью пришел в себя.
Вспомнив о вчерашнем обещании, Ци Си сначала открыл дверь лавки, а затем вернулся готовить завтрак.
Снег на крыше лежал, словно чистый холст, а тонкие струйки дыма, поднимаясь в серовато-белое небо, сливались в единую картину.
Несколько птиц, пролетая сквозь дым, огласили округу криками.
— Щелк! — Ветка сломалась у него в руке.
И в тот же миг снаружи послышался шум.
Свет в кухне вдруг померк — часть его перекрыла чья-то тень. Ци Си повернул голову и увидел коня, беззаботно разгуливающего по двору.
Сузив глаза, он наконец разглядел человека, который уже стоял у входа.
Снова весь в черном, бесшумный, как тень.
— Подожди немного, — сказал Ци Си.
Янь Кань никогда не видел Ци Си таким.
Юный господин, который должен был бы жить в роскоши, сидел теперь на низкой табуретке у очага, спокойно подбрасывая хворост в огонь.
Его взгляд был сосредоточен, а руки, покрасневшие от жара огня, казались почти прозрачными от худобы — выступившие вены резко выделялись на фоне костлявых пальцев.
Тыльная сторона ладоней была испачкана золой, словно драгоценный нефрит, потрёпанный невзгодами и лишениями.
Увидев, как Ци Си поднялся к плите, Янь Кань широким шагом вошёл внутрь и уселся на низкую табуретку.
Высокий и долговязый, он сидел так, что колени почти упирались в грудь, выглядело это одновременно нелепо и трогательно.
Руки Ци Си, замешивавшие тесто, на мгновение замерли. Он бегло взглянул на макушку мужчины, где нефритовая заколка для волос отражала оранжевые блики пламени, и неожиданно для себя спросил:
— Ты ел?
Янь Кань честно ответил:
— Да.
Ци Си кивнул и больше не заговаривал с ним.
Один подбрасывал хворост в огонь, другой готовил — в тишине. Лишь изредка их взгляды встречались, и в этом тоже был своеобразный диалог.
Ци Си готовил пельмени. Тесто было уже раскатано, оставалось лишь слепить их. Порция вышла небольшой, поэтому дело продвигалось быстро.
Его движения были отточенными, словно мазки кисти по рисовой бумаге — наблюдать за этим было истинным удовольствием.
Янь Кань не отрывал от него взгляда, чувствуя, как в груди поднимается странное волнение.
«Отпрыск знатного рода так искусен в кулинарии... В столице таких можно по пальцам пересчитать».
«Неизвестно, научился ли он этому ещё в усадьбе графа или уже здесь».
Пухленькие пельмени один за другим погружались в кипяток. Ци Си облокотился о край плиты, слегка переведя дух.
Янь Кань, глядя на его запястья, резко контрастирующие с потемневшим деревом, не выдержал:
— Ты сильно похудел.
Ци Си опустил последний пельмень в воду и присел за маленький столик.
Услышав это, он слегка сжал лежащую на столе ладонь.
— Просто ещё не привык.
Сидевший боком, он казался Янь Каню тонким, как лист бумаги — куда более худым, чем в столичные времена.
Янь Кань:
— Аппетит пропал?
Сеша — не столица: еды меньше, да и та грубее. Да ещё этот сухой холод, который не всякий выдержит.
Ци Си повернулся, и в его взгляде появился лёгкий намёк на вопрос.
Янь Кань тут же замолчал.
В котле булькал кипяток. Они молча смотрели друг на друга — один спокойно, другой с неловкостью.
Долгие мгновения эта странная атмосфера висела между ними, пока Ци Си не поднялся, положив ей конец.
Пухлые пельмени в котле уже всплыли на поверхность.
Ци Си взял пиалу и блюдце, налил немного уксуса. Его взгляд скользнул по человеку, который сидел на низкой табуретке с неестественно прямой спиной, но при этом выглядел удивительно жалко.
Рука его на мгновение замерла, затем он взял еще один комплект посуды.
— Огонь можно гасить. — Ци Си разложил пельмени по пиалам и расставил их на маленьком столике вместе с палочками.
Янь Кань потушил огонь и остался сидеть у очага, намереваясь просто наблюдать, как Ци Си ест.
Ци Си положил палочки и приподнял внешний уголок глаза.
— Подойди.
Тело Янь Каня напряглось.
Голос Ци Си был приятным, как журчание ручья, прозрачным и будто наполненным влажной свежестью.
Но слова «подойди», прозвучавшие в этом голосе, казались неожиданно интимными.
Янь Кань сглотнул и широким шагом приблизился к Ци Си.
Ци Си: — Попробуешь?
Разум Янь Каня на мгновение опустел, затем он с напускным спокойствием ответил: — Хорошо.
Они сели друг напротив друга, у каждого была маленькая пиала с пятью-шестью пельменями.
Янь Кань взглянул и нахмурился, опуская поднятые было палочки: — Тебе не хватит.
Ци Си взял пельмень и обмакнул его в уксус. — Хватит.
Краем глаза отмечая, что Янь Кань даже не притронулся к своей порции, Ци Си не изменился в лице. Он даже не поспешил его подгонять.
Ци Си ел медленно, тщательно пережевывая каждый кусочек.
Его лицо было невозмутимым, и нельзя было понять, нравится ему еда или нет.
Янь Кань колебался мгновение, затем все же отправил в рот целый пельмень.
Мягкая, но упругая кожица пельменя лопнула под зубами, и горячий сок брызнул на язык. Начинка из свинины с капустой была невероятно ароматной.
А если еще обмакнуть в уксус...
Янь Кань попробовал — с кислинкой пельмень терял едва уловимую жирность и становился еще вкуснее.
Он отправлял в рот по пельменю за раз, и в мгновение ока пиала опустела.
А Ци Си только успел съесть половину.
Янь Кань застыл, уставившись на свою пустую миску, и молча отложил палочки.
Увидев это, Ци Си сказал:
— Ещё есть. Хочешь — вари себе сам.
Янь Кань пристально смотрел на него.
— Ты... больше не сердишься?
Ресницы Ци Си дрогнули, опустившись вниз.
Вдруг живот пронзила боль, и он, с дрожащими руками, прижал ладони к животу.
Янь Кань, заметив его сведённые брови, с досадой понял, что в порыве сказал лишнее. Стиснув зубы, он просто продолжил наблюдать, как его собеседник ест.
Ци Си не знал, как ответить на этот вопрос.
Он слегка ускорился и доел пельмени.
Едва палочки коснулись края миски, Янь Кань тут же вскочил и начал убирать посуду.
Ци Си остался стоять на месте, глядя на широкую спину мужчины.
«Что вообще сейчас пытается сделать Янь Кань?» — но у него не было сил вникать в это.
***
Когда дом привели в порядок, Ци Си, закутавшись в плотную шубу, вышел вместе с Янь Канем.
Янь Кань вёл лошадь, идя со стороны ветра. Ци Си шагал с другой стороны.
— На улице сегодня холодно, давай зайдём в чайную.
Шаги Ци Си были медленными. Вся его фигура, укутанная в пушистую шубу, напоминала серебристую лису в заснеженной степи.
— До места далеко, может, сядем на коня? Не волнуйся, Сюаньфэн идёт очень плавно.
— Не нужно, — ответил Ци Си.
Янь Кань помолчал, затем снова заговорил:
— Караван Чан Хэ изначально направлялся в Сеша, просто случайно встретил тебя в пути. Это не было специально...
— Я сам решил приехать сюда. Тебе не нужно объясняться, — прервал его Ци Си.
— Тогда ты останешься здесь надолго?
Ци Си, внимательно глядя под ноги, ответил:
— Ещё не решил.
Рука Янь Каня, сжимавшая поводья, непроизвольно напряглась.
На оставшемся пути Ци Си так и не заговорил первым. Однако на все вопросы Янь Каня он отвечал.
Их общение напоминало знакомство двух случайных попутчиков, встретившихся лишь однажды.
***
В первый день нового года даже лютый холод не смог погасить оживление на улицах. По мере продвижения на север вдоль дороги становилось всё больше лоточников и разносчиков.
Дети, одетые как персонажи новогодних открыток, гонялись друг за другом — в этот день им тоже разрешали погулять на улице.
Янь Кань всё время прикрывал Ци Си собой, и так они благополучно прошли через шумные улицы.
Добравшись до самого большого чайного дома в Сеша, Янь Кань сразу же передал коня слуге, а сам повёл Ци Си наверх.
Они взяли отдельный кабинет.
Едва переступив порог, Ци Си ощутил разлитое в помещении тепло.
Чайная была обставлена со вкусом: даже в это время года здесь стояло несколько кадок с растениями, чьи листья блестели сочной зеленью.
Чайный дом занимал три этажа: на первом располагался общий зал, на втором — места, разделённые ширмами, а на третьем — приватные кабинеты.
К этому моменту зал на первом этаже был уже заполнен до отказа.
— Наше место на третьем этаже.
Янь Кань забронировал его ещё тогда, когда только отправлялся за Ци Си.
В кабинете, едва открылась дверь, на них повеяло жаром — куда более сильным, чем внизу.
Сделав всего несколько шагов, Ци Си почувствовал, как на его висках выступила испарина.
Янь Кань протянул руку:
— Здесь жарко, шубу можно снять.
Ци Си взглянул на него. Его слегка заострённый от худобы подбородок утопал в меховом воротнике, а растрёпанные чёлки на висках смягчали обычную отстранённость во всём его облике.
Ци Си развязал завязки и, не принимая помощи Янь Каня, сам повесил шубу на вешалку.
Вскоре слуга подал чай. Вслед за этим через потайную дверь появился заранее приглашённый сказитель и занял место за ширмой напротив их стола.
Янь Кань налил Ци Си чаю и спросил:
— О чём бы ты хотел послушать?
Ци Си окинул взглядом комнату, скользнув по бамбуковым трубкам, откуда продолжал валить жар. Затем, слегка проведя рукой по животу, тихо сказал:
— Тогда пусть расскажет о важных и не очень событиях в империи Шунь.
Взгляд Янь Каня выразил лёгкое недоумение.
Однако раз уж он привёл его сюда развлечься, то следовало уважать его выбор. Янь Кань обратился к ширме:
— Тогда начинайте.
Сказитель за ширмой, похоже, не ожидал такого запроса и на мгновение застыл.
Но, будучи опытным рассказчиком с десятилетиями практики, он быстро собрался.
Тут же раздался щелчок деревянной дощечки, и повествование началось.
Сначала Ци Си смотрел на лицо Янь Каня.
Но постепенно, по мере того как сказитель втягивал его в свой рассказ, Ци Си полностью погрузился в историю.
Династия Шунь правила уже триста лет, сменив девятнадцать императоров. Нынешняя империя сильно отличалась от прежней. По всей видимости, государство находилось на среднем или позднем этапе своего цикла.
Особое внимание сказитель уделил семейству Янь, чья судьба неразрывно переплеталась с взлётами и падениями династии.
История возвышения дома Янь была короткой, но жестокой.
Ци Си сидел неподвижно, и в его сознании под переливы голоса рассказчика оживали картины прошлого.
Он слушал, не отвлекаясь.
Совсем позабыв, что рядом сидит нынешний глава этого самого семейства.
Когда сказитель закончил очередной отрывок и удалился на перерыв, Ци Си наконец поднёс к губам чашку.
Вода была горячей, а чайник только что поставил Янь Кань.
От долгого сидения тело заныло, и Ци Си слегка облокотился на спинку стула.
Пока он слушал, Янь Кань тоже внимал рассказу. Но если для Ци Си это была лишь история, то для него самого — события, пережитые наяву.
— Если хочешь узнать что-то ещё, я могу рассказать, — предложил Янь Кань.
Ци Си покачал головой:
— Достаточно.
К тому же история всегда повторяется: поняв одну эпоху, можно предугадать другую. Глядя на прошлое, легко разглядеть контуры настоящего. Сейчас империя Шунь, должно быть, переживает неспокойные времена, и проблемы зреют повсюду.
— А в Сеша неспокойно? — спросил Ци Си.
— Нет, — без малейших колебаний ответил Янь Кань.
Ибо Сеша действительно находился под его полным контролем — жадные руки столичных червей не могли дотянуться сюда. Да и вряд ли это проклятое место их вообще интересовало.
Ци Си взгляд дрогнул, скользнул мимо очертаний мужчины и остановился на далёких заснеженных горах.
— А сколько лет ты сможешь гарантировать, что здесь будет так же спокойно?
— Пока я жив.
Ци Си слегка вздрогнул и тихо проговорил:
— Почему бы не вернуться и не жить в роскоши, в покое? Здесь всегда найдётся кто-то, кто сможет всё удержать.
На прекрасном лице Янь Каня отразились твёрдость и гордость:
— Никто не сравнится с семьёй Янь.
— Прятаться и выживать — не в правилах нашего рода. К тому же, лучше быть свободным орлом в бескрайних степях, чем псом в клетке.
Ци Си повернул голову:
— Но здесь тяжёлые условия.
Янь Кань пристально посмотрел на него:
— Столько лет уже прошло.
Он не боялся трудностей. Но боялся, что испугается Ци Си.
Ци Си прикрыл глаза, и в уголке его губ мелькнуло что-то, похожее на улыбку. Миг — и её уже не было.
Через мгновение он пробормотал:
— Почему бы не попытаться что-то улучшить?
Янь Кань, решив, что тот устал, понизил голос:
— Войны отнимают все силы. Не остаётся времени.
Ресницы Ци Си дрогнули. Он почувствовал, как горяч взгляд на своих щеках, и медленно отвернулся.
— Не смотри на меня так пристально.
Янь Кань будто подавился.
Словно большой пёс, вымокший под дождём и ещё и отвергнутый, он уныло отвёл взгляд.
Он и не подозревал, что спрятанные под волосами уши Ци Си тоже тихонько порозовели.
http://bllate.org/book/13339/1186311
