Великая Династия Шунь, столица.
Сумерки. Солнечный свет полностью рассеялся, оставив после себя лишь зной, пекущий улицы.
Вечерние облака переливались красками, благодатные тучи вились лентами. Две ласточки пронеслись по небу, звонко щебеча, и опустились на густую листву дерева.
Внезапно раздался весёлый возглас — ласточки вспорхнули в испуге.
— Генерал женится!
Зазвучали свирели, загремели барабаны и гонги. Свадебный кортеж величественно двигался с Восточной улицы на Западную.
Впереди гарцевал крепкий вороной конь, украшенный алыми цветами.
Не в силах терпеть шум, он раздражённо дёрнул ухом и лягнул копытом того, кто его побеспокоил, после чего снова зашагал неторопливо, лениво повиливая хвостом.
За конём следовали свадебный паланкин, который несли восемь человек.
Когда занавеска паланкина приподнялась от толчка, в щели мелькнула невеста в свадебном наряде.
Высокая, хрупкая. Единственное, что было видно — необыкновенно тонкие и длинные пальцы.
За пределами паланкина во все стороны сыпались свадебные монеты.
Дети бежали за процессией, смеясь и крича, толпой бросаясь подбирать их.
Родители, шагая рядом, то одёргивали их, то защищали, и если ловили разбежавшегося малыша, то лишь с шутливым ругательством.
Наклонялись, чтобы собрать в подол монеты, которые не умещались в маленьких ладошках.
Но, взглянув на важного вороного коня, их улыбки разом исчезли.
***
Сумерки сгустились, золотое солнце полностью скрылось за горами.
Алые фонари в усадьбе генерала вспыхнули ещё ярче, окрашивая каждый лист и травинку во дворе в праздничный красный цвет.
В переднем дворе завершился обряд поклонения небесам и предкам, и начался пир. Гости чокались бокалами, шумно веселясь.
***
Двор Пурпурного Бамбука.
При лунном свете бамбуковые тени колыхались, и изредка доносились трели насекомых, прячущихся в каменных стенах и траве у ступеней.
Войдя во двор, заросший густым бамбуком, сразу можно было увидеть распахнутую дверь главных покоев.
Под карнизом свисали красные шёлковые ленты, а по бокам висели два больших алых фонаря.
В комнате на столе ярко горели свадебные свечи с драконом и фениксом.
Рядом стояли угощения, винный кувшин, бокалы… Всё оставалось нетронутым, будто никто и не прикасался.
На краю кровати, застеленной тонким одеялом с вышитыми утками-мандаринками, были разложены фрукты — лунъянь, красные финики и прочее. А у дальней стены, облокотившись на изголовье, сидел мужчина в красных одеждах.
Он был высоким и статным, с мужественными чертами лица.
Длинные ноги его были слегка согнуты, одна вытянута свободно. Поза казалась небрежной, но в нём всё ещё чувствовалась угроза — словно у дремлющего тигра или леопарда, от которого невольно холодело внутри.
А если бы с его глаз сняли красную повязку, открыв взгляд, его устрашающая аура стала бы ещё сильнее.
В окно тихо постучали, и кто-то шёпотом произнёс:
— Господин, она идёт.
Янь Кань слегка нахмурил густые брови, затем медленно опустился на кровать.
Вскоре за дверью послышались приглушённые шаги.
— Быстрее, моло… госпожа устала.
— Сестра Сянъе, потише… а то госпожа упадёт!
Две служанки, поддерживая кого-то под руки, вошли в комнату.
Оказавшись в спальне, они мельком увидели лежащего на кровати мужчину — их веки дёрнулись, и они тут же опустили головы.
Осторожно усадив свою госпожу на край ложа, старшая служанка, Сянъе, выпрямилась и украдкой взглянула на того, кто лежал на кровати. Затем схватила за руку младшую, всё ещё поправлявшую позу невесты, и потянула её во внешнюю комнату.
— Госпожа голодна. Сходи на кухню, посмотри, есть ли что-нибудь поесть, и принеси.
— Слушаюсь.
Маленькая служанка убежала, а Сянъе, бросив взгляд на девушек, стоявших за дверью, спокойно махнула рукой:
— Вы устали за этот вечер, идите отдыхать.
— Слушаемся.
Отослав их, Сянъе развернулась. Капля пота скатилась с её виска.
Она грубо смахнула её, сжала кулаки и быстрыми шагами направилась к столу.
Прозрачное вино наполнило чашу до дна. Дрожащими руками Сянъе высыпала в вино приготовленное заранее…
Когда Ци Си пришёл в себя, его мучила жажда.
Почувствовав у губ прикосновение чаши, он машинально сделал глоток.
Вино обожгло горло, утолив сухость. Сознание постепенно возвращалось, а вместе с ним — контроль над телом.
Услышав удаляющиеся шаги, Ци Си подумал, что это врач. Он приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же с отвращением к себе сомкнул губы.
«Если после оползня я ещё жив, значит, мне чертовски повезло».
Хорошо хоть, что у него остались кое-какие сбережения — должно хватить на лечение.
Опираясь на что-то рядом, он немного пришёл в себя и, наконец, открыл глаза.
Но перед ним предстало нечто совершенно неожиданное.
Он в замешательстве стянул с головы красную ткань и огляделся. Вместо больничной палаты его окружала комната в древнем стиле.
Ни белоснежного больничного потолка, ни узкой койки.
Ци Си нахмурился.
«Сон?»
Он разглядывал свадебный головной убор в своей ладони, затем медленно, с трудом повернул голову. Увидев лежащего на кровати мужчину, он вздрогнул и резко отпрянул назад.
Янь Кань, притворявшийся спящим, услышал шум и мысленно вздохнул.
«Похоже, не хочет…»
***
Сердце Ци Си бешено колотилось. Он впился ногтями в ладонь, и резкая боль немного прояснила сознание.
Это было наяву.
Он умер... и снова ожил.
Но обстановка в этой комнате явно не принадлежала современности.
Сделав несколько шагов в сторону от кровати, он попытался открыть дверь, но внезапная волна жара охватила его тело.
Ноги подкосились, и Ци Си едва не рухнул на пол.
Действие зелья оказалось быстрым и неистовым.
Ци Си вцепился в дверь, стиснув зубы, чтобы не потерять самообладание.
— Вторая дочь рода Ци...
На кровати тот, кто должен был лежать без движения, с видимым усилием приподнялся на локте. Нижняя часть его тела одеревенела, а по лицу катились крупные капли пота. Любой, увидев это, решил бы, что перед ним — смертельно больной человек.
Но тот, кто должен был оценить этот впечатляющий спектакль, в смятении боролся с действием зелья и не видел представления.
Однако Ци Си услышал его голос.
На мгновение он растерялся, затем хрипло произнес:
— Отпустите меня.
Янь Кань приподнял бровь, отказавшись от игры в чахоточного, и перевернулся к краю кровати:
— Разве ты не Вторая из рода Ци?
Ци Си не ответил.
Разум балансировал на грани, и Ци Си попытался открыть дверь, чтобы спастись. Но его руки были бессильны, и усилия оказались тщетны.
Он стучал по двери, и его бледные пальцы покраснели от ударов о дерево. Но снаружи никто не откликнулся.
— Кто ты? — снова спросил Янь Кань, не слыша движений.
Ци Си бессильно опустил голову, прижимаясь спиной к двери в поисках хоть капли прохлады. Головной убор невесты свалился, и черные волосы рассыпались по спине.
Свадебный наряд облегал его худые плечи, грудь была плоской, а шея — длинной. Жар, пожиравший тело, заставлял его кадык время от времени вздрагивать.
Любой, кто не был слепым, сразу понял бы, какого он пола.
Но, как назло, на кровати сидел именно слепой.
Ци Си не обращал на него внимания, из последних сил сохраняя рассудок. Затем он направился к расплывчатому силуэту на кровати.
Последние шаги больше походили на падение.
Первое, что он ощутил — дискомфорт.
Поясницу ему кололи рассыпанные арахис и лунъянь. В беспамятстве он смахнул их на пол.
Но когда его щека коснулась прохладного шелкового одеяния, он почувствовал невероятное облегчение.
— Ты... чист? — голос его прерывался. — Принимаешь мужчин...
Эти слова дались ему с трудом, но даже на грани безумия он должен был спросить.
Янь Кань опустил взгляд. Красная повязка скрывала его глаза, но казалось, будто он видит человека, распластавшегося у него на груди.
Он чувствовал неровное дыхание того, кто оказался сверху.
Но холодный, как зимний ветер, запах не заставил его сбросить незнакомца. Вместо этого он спокойно спросил:
— Тебя опоили?
Теплое дыхание у самого уха вызвало дрожь. Глаза Ци Си наполнились влагой. Он разозлился.
— Ты!..
Дрожь его тела становилась все сильнее. Уголки губ Янь Каня задрожали в улыбке:
— В нашем роду Янь женятся лишь раз в жизни. Как думаешь, чист ли я?
— Если хочешь стать моей «мужней женой» — почему бы и нет.
Услышав то, что хотел, Ци Си окончательно потерял рассудок.
Волны жара накатили с новой силой. На глазах выступили слезы. Он был на грани.
Ци Си никогда не мучил себя — и сейчас не стал.
Их губы соприкоснулись — мягкость, тепло. Впервые в жизни генерал Янь Кань оказался в роли «насилуемого». Он замер.
Но прежде чем он успел привыкнуть к ситуации, движения сверху стали еще настойчивее.
Генерал мысленно вздохнул.
«Что ж... пусть будет «мужняя жена».
— Господин! Да это... это же старший сын рода Ци! — у окна чей-то голос прервал их. Подпиравший ставню человек смотрел на них в оцепенении.
Мысль мелькнула, но тут же осенило: «Стоп, разве господин не говорил, что хочет обмануть супругу (ожидали вторую дочь Ци)? Как же они до драки докатились?!»
Янь Кань, измученный извивающимся на нем, словно угорь, человеком, чувствовал, как его терпение подходит к концу.
Стиснув зубы, он рявкнул:
— Пошел вон!
— Слушаю!
— То есть нет! Господин, подождите, не пускайте супруга, я вам кое-что принесу. Только не пораньтесь!!!
Янь Кань крепко обхватил Ци Си за талию, прижав к себе.
— А Син!
— Здесь!
Ци Си вынужденно остановился. Его покрасневшие глаза выражали недовольство. Разомкнув губы, он впился зубами в шею Янь Каня.
Тот глубоко вдохнул и сквозь зубы процедил:
— Да побыстрее ты, черт возьми!
— Ай! Господин, дайте мне поискать, вы же не говорили, что супруг окажется мужчиной!
Страсть бушевала, а свадебные свечи с драконом и фениксом горели на столе всю ночь...
***
Пятый час утра, рассвет еще не наступил.
Ци Си перевернулся на бок, и ноющая боль во всем теле вырвала у него сдавленный стон.
Он открыл затуманенные глаза, и воспоминания о вчерашнем хлынули лавиной.
Не двигаясь, он сжал губы, пытаясь упорядочить мысли.
Все было ясно: он заключил брак с мужчиной. Но судя по вчерашней ситуации, явно не по своей воле. Да и жених предназначался не ему.
В таком случае, оставаться здесь не имело смысла. Но и возвращаться он не хотел.
Раньше он был одинок, и здесь мог продолжать жить в одиночестве.
В его памяти не было воспоминаний прежнего хозяина тела, да и тратить силы на притворство он не собирался. Притворяться всю жизнь — утомительно, а если раскроют обман, в этих краях его запросто могли счесть нечистой силой и сжечь.
Лишних проблем не нужно — как жил раньше, так и будет жить теперь.
Окончательно разобравшись в мыслях, Ци Си открыл глаза.
Почувствовав дыхание человека рядом, он поднял взгляд.
Мужчина был красив — правильные черты лица, густые брови, глаза, подобные звёздам. Лишь вчера, когда он снял красную шёлковую повязку, стало видно, что его взгляд потускнел, утратив былой блеск.
Ци Си поднял руку, увидел красную шёлковую ленту, обмотанную вокруг запястья и измятую от хватки. Развязал её.
Он поднялся с кровати.
К счастью, прошлой ночью мужчина сдерживался, и потому никаких повреждений не было.
Опираясь на руки, он окинул взглядом раскиданную на полу, испачканную одежду. Затем, не меняя выражения лица, подошёл к гардеробу мужчины, нашёл одежду и надел её.
Когда он повернулся, человек на кровати, услышав шум, уже сидел.
— Ещё рано, — голос Янь Каня был хриплым, пронизанным утренней томностью.
— Не рано. Я ухожу.
Проходя мимо медного зеркала, Ци Си увидел в нём своё отражение. Это было его лицо — точь-в-точь.
Он отвел взгляд, не испытывая никаких эмоций.
Затем достал кусок ткани и положил его на табурет.
Янь Кань окончательно проснулся.
— Возвращаешься в усадьбу графа?
Ци Си на мгновение замер. Он посмотрел на мужчину и спросил:
— Разве я могу вернуться?
— Можешь, если захочешь.
— Хотя в усадьбе графа тебе вряд ли будет так же комфортно, как здесь.
Янь Кань говорил небрежно, но Ци Си уловил в его словах уверенность.
Ци Си:
— Не хочу.
— Тогда останешься в генеральской усадьбе? Считай своим домом, мы тебя не обидим.
Ци Си промолчал, его взгляд скользнул по глазам мужчины и остановился на его густых ресницах.
Он сжал губы и твёрдо заявил:
— То, что произошло прошлой ночью, считаем что этого не было.
Янь Кань замер, затем слегка кивнул.
— Хорошо.
Он подвинулся к краю кровати:
— Ещё рано, поспи немного. На рассвете я отправлю кого-нибудь проводить тебя.
— Не надо.
— Пусть отведут меня сейчас.
Янь Кань пошевелил пальцами. При свете свечей его профиль казался особенно чётким.
— Хорошо, — произнёс он.
***
Рассвет ещё не наступил, когда карета покинула генеральскую усадьбу и направилась в квартал Миньюэфан.
— Госпожа, мы прибыли.
А Син спрыгнул с кареты и поставил скамеечку.
Ци Си вышел, перекинув котомку за спину.
— Спасибо. Обращайся ко мне по имени.
— Слушаюсь, госпожа.
Ци Си остановился, глядя на юношу лет семнадцати-девятнадцати. Его ясные глаза будто подёрнулись лёгким морозцем.
— То, что случилось между мной и вашим господином, — всего лишь недоразумение.
А Син почесал затылок, улыбка с его лица исчезла.
— Господин Ци... — пробормотал он обиженно.
Разве их господин такой легкомысленный?
Если человек ему не по нраву, будь он хоть трижды красив, с голосом ангельским — разве господин хоть пальцем тронул бы его?
Будь на месте Ци Си вторая барышня рода Ци, господин так бы и пролежал до утра, как мешок с картошкой.
Ци Си не знал, о чём размышляет юноша, и потому просто сказал:
— На этом прощаемся.
— Да что вы, господин! Господин велел мне помочь вам устроить все дела, прежде чем возвращаться! — А Син бросился вдогонку.
Не в силах противостоять настойчивости А Сина, Ци Си в конце концов согласился: вместе они обменяли банкноты, купили подходящую одежду и нашли постоялый двор.
В комнате Ци Си смотрел на уже совсем посветлевшее небо за окном и обратился к всё ещё дежурившему у двери юноше:
— Теперь твой господин может быть спокоен?
— Не...
А Син, увидев, как лицо Ци Си начинает холодеть, поспешно поправился:
— Может, конечно может!
— Тогда, господин Ци, хорошенько отдохните. Если что-то понадобится — приходите в генеральскую усадьбу. Или когда нагуляетесь — возвращайтесь.
— И ещё... гуляйте сколько угодно, только нашего господина не забывайте!
— Нашему господину уже двадцать четыре, а вы первый, кто его...
Ци Си, слыша, как речь юноши становится всё бессвязнее, поспешно прервал:
— Понял. Быстро марш!
А Син расплылся в улыбке и весело ответил:
— Ладно, господин Ци, я тогда пошёл.
— Хорошо.
Ци Си наблюдал, как юноша скачет вниз по лестнице вприпрыжку, затем чуть повысил голос:
— Спасибо.
— Не за что, господин!
А Син обернулся, сверкнув белоснежными зубами в глуповатой ухмылке.
Он споткнулся, но ловко ухватился за перила и крикнул:
— Нагуляетесь — пораньше возвращайтесь!
Ци Си развернулся, не удостоив ответом.
Чем больше с ним разговариваешь, тем больше он распаляется.
Немного подождав в комнате и собрав купленные вещи, Ци Си открыл дверь и вышел.
— Господин... — хозяин постоялого двора щёлкал счётами за стойкой. Увидев этого небожителя, растерянно окликнул.
Ци Си:
— Оставаться не буду. Сдачу оставьте себе. Спасибо.
Когда гость удалился, хозяин криво усмехнулся и пробормотал:
— Видать, из какого-то богатого дома сбежал.
***
Выйдя на улицу, Ци Си направился прямо в квартал Миньюэфан, где нашёл караван, который присмотрел ранее, пока отсылал А Сина.
В столице было множество караванов — идущие на юг, на север, во все стороны света.
Для дальнего пути лучше всего подходил большой караван с опытными людьми.
А выбранный им караван среди прочих казался самым многочисленным и безопасным.
Люди в нём были богатырского сложения, явно владели боевыми искусствами. Взгляды — ясные, походка — чёткая, манеры — открытые. Словно военные.
— Господин, собрали вещи?
Глава каравана, увидев Ци Си, сразу широко шагнул навстречу.
Одной рукой он подхватил оба мешка с плеч Ци Си, подняв их без усилий.
Ци Си:
— Благодарю за помощь.
http://bllate.org/book/13339/1186294
